10. (2/2)
- Если Вашей паре так комфортно, то…
- Мирон…
- Мирон Янович…
- Но я хочу остаться!.. Это касается и меня, уж простите, – он смотрит на девушку. – Прости, но тебе не стоит стесняться меня. Что бы ты там себе не надумала, я хотел бы знать. Вдруг я сделал что-то не так и… - Я сомневалась в том, что нужна ему!.. Такая, какая есть, – выдыхает, и тут же их обоих отпускает. Мирон не чувствует больше тошноты, удивлённо смотрит на пару. Врачи молчат. – Я не уверена, что… что это то, что ты хотел бы для себя. И что это то, что хочу для себя я…
Мирон поворачивается к ней. Он молчит, но и говорить тут не о чем. Всё ясно.
- Хочешь, чтобы я уехал? Чтобы исчез? – что-то в его голосе заставляет подумать Алису, что ему не плевать. Что чем-то она важна для него. – Круто, чё.
- Мирон…
- Знаешь, я тут не знаю уже дня два, как тебе сказать, что мне нужно в Москву за лекарствами слетать, боюсь тебя обидеть, а ты… вот так, значит?
Алиса смотрит на него. Он не громит мебель, но что-то в глубине глаз мятежное. Мужчина просто смотрит на неё, физически ощутимым становится оплетающий его… гнев?
- Мирон Янович, мы всё ещё здесь. Пожалуйста, давайте продолжим разговор мирно. Мы может побеседовать с вами по отдельности, если так будет комфортней. Вы сказали, что у Вас закончились лекарства два дня назад?
- Почему ты не позвонил? – Олег Валентинович недоволен. - Д-дааа, я решил этого не делать, – он делает вдох, как когда они занимаются йогой, и переводит взгляд на экран. Вера Таисовна выглядит обеспокоенной, но молчит. – Я не ожидал услышать эти слова, Алис. Думал, что смог сделать всё так, чтобы ты не сомневалась.
Крайне странно и местами глупо (читать: неловко) озвучивать свои чувства, сидя перед экраном ноутбука. Он так не привык. Слишком личное, слишком бесформенное и странное, с чем отчего-то всё ещё не разобрался, что до сих пор не изучил. Мирон чует, что однажды это придётся проработать.
- Ты сделал всё, как надо, – говорит Алиса, подсаживается к нему сзади и обвивает руками талию, утыкаясь щекой между лопаток. Там, под футболкой, скрыта ещё одна её любимая тату Мирона - Сак-Янт, зачарованный на храбрость. Сейчас ей тоже нужно немного храбрости. – Давай я постараюсь объяснить?
- Мы перезвоним, хорошо? Или… в общем, я позвоню, Олег Валентинович.
- Хорошо.
Сеанс в Skype завершается, и они остаются одни. Алиса дышит ему в спину, обнимает, и Мирон чувствует, как, несмотря на переживания, постепенно чувствует себя лучше и лучше. - Аля… Зовёт мужчина и тут же замолкает. Последний раз он срывался во время съёмок фильма, ещё до Диляры, а тут… с ней… Чёрт возьми!
- Это из-за того, что я сказала или из-за того, чем ты болен?
Алиса произносит это впервые. Болен. Сам он только думал в этом направлении, но никогда не говорил. Мирон медленно проводит ладонями по лицу и сутулится. Тепло от тела девушки успокаивает.
- Тебе попался бракованный мейт.
- Тебе тоже, – парирует девочка. – Зато нас больше не тошнит и не бьёт током.
Нас. Он берёт это слово на язык, крутит, пробует, и понимает, как сильно оно ему нравится. Нас.
Тишина.
- Аль… Тебе плохо со мной? – пробует спросить.
- Не потому, что ты что-то сделал не так. Мне просто плохо. Временами. Я… у меня достаточно тараканов, ты же понимаешь.
- Понимаю...
- Тебе надо закончить лечение, не пропускать приёмы таблеток, а мне… мне тоже надо себя поправить. – Фёдоров чуть изворачивается, чтобы посмотреть на неё, и в итоге Алиса ложится на его колени головой. Он гладит её волосы. – Сейчас такое время… Ты должен быть в безопасности.
?А ты?..? Он долго смотрит на неё, поглаживая у роста волос. Хочется сказать что-то вроде: ?Ты можешь полететь со мной, мы можем пройти через это вместе, мы справимся?, но отчего-то мужчина знает ответ: она скажет, что не хочет этого.
?Не уверена, что это то, что хочу для себя…? Поэтому он слабо улыбается и произносит единственную правду, в которой сейчас уверен на все 300%:
- Ты удивительная, Алиса. Не знаю, как тебе, но мне повезло.
Она закрывает глаза, когда он целует её в лоб. Это как клеймо, но не злое, а доброе. Некое обещание и благословение. Ей кажется, что нужно тоже ему что-то оставить, какой-то подарок. Жаль, Алиса не знает, что уже оставила – глубоко внутри выжгла своё имя.
*** Он улетает в тот же день и в четыре уже приземляется в Питере. Алиса получает видеоотчёт о том, как Ваня встречает Мирона в аэропорту, отвозит к себе, обещая завтра утром отвезти в клинику и передать Олегу Валентиновичу. Мирон говорит ей на видео, что всё получится, что он позвонит ей чуть позже.
Девушка сидит среди вещей на кровати в комнате общежития и думает, что это всё.
?Ну что теперь? Что теперь делать?... Теперь я помню, кто я, я знаю, кто ты… И остаётся один вопрос: когда всё это закончится?? Она берёт из тумбочки коробок спичек, поджигает одну из них и говорит: ?Ну всё?. Она говорит так не первый раз. Вот только каждый раз говоря ?ну всё?, на самом деле она думает: ?Когда же меня уже отпустит??
Едет в больницу, думая:
?Можно взять и убавить эту боль, как уровень громкости? Я согласна дослушать этот трек до конца, только не так громко. Можно чуть меньше этих частот, которые режут меня без ножа? Но зачем ещё жить, если не для этого чувства? Когда каждая клетка кричит в тебе и ты понимаешь, что живёшь… И что ты не жил до этого, а можно сказать, только готовился к этому моменту. И всё в твоей жизни было для того, чтобы ты однажды проснулся живым и смог пройти через это и не умереть, и не застыть как камень, а остаться живым…?
Алиса до сих пор не верит в эти круги, помнит, что на маме не сработало, но вдруг поможет? Вдруг сработает?
Доктор молчит и ждёт. Он видел так много, знает, как сложно решиться оборвать с кем-то связь. Блюдце с чёрной тягучей мазью стоит перед ней, Алиса зачерпывает указательным и средним пальцами, замирая на месте.
Сердце стучит, а голос в голове шепчет одно слово, одно имя. И Алиса выдаёт:
- Надо позвонить ему…
Её телефон как-то тяжело ощущается в руке, гудки, тяжёлое дыхание и его голос:
- Алло? Алиса?
- Мне так жаль, но мне так нужно.
- Ч-что? О чём ты говоришь? Где ты находишься? – она слышит на фоне шарканье его тапок по полу. – Что происходит?
У него всегда так много вопросов к ней и очень серьёзный, взволнованный голос.
- Должно пройти время, чтобы я смогла привыкнуть, – голос дрожит, но она говорит решительно. – Так… больно. Тебя так много, и я ещё не готова. Я…
Он сразу понимает.
- Не делай этого. Это не помогает.
- Тебе ли не знать…
- Верно, мне ли не знать. Это не решение проблемы. Нам нужно встретиться и всё обсудить. Дождись меня, за… завтра! Завтра я уже буду с тобой. Позвоню тебе, как приземлюсь... - Прости…
- Не н-надо.
- Я должна. Т-так будет лучше.
Она плачет, видение его рассеянного накатывает и руки дрожат. Она видит его глазами большое зеркало в пол, какую-то незнакомую квартиру. Мирону страшно, что она уйдёт.
Алиса шепчет ?прости?. Она медленно чертит чёрной мазью Круг, закручивает спираль. Он кричит так сильно, она видит это через связь – он отражается в зеркале, смотрит прямо на самого себя с вызовом и подавляет крик. Так больно, но он хочет, чтобы она увидела.
Дверь позади него распахивается и в комнату влетает Ваня. Он подбегает к Мирону, пытаясь помочь ему. Он что-то говорит, но всё как сквозь воду.
Круг замыкается, связь обрывается, и Алиса перестаёт его чувствовать. Она оседает на пол, подбирает колени и засыпает внутри. Она не знает, что ей приснится. Потому что иногда ты думаешь только о том, как заснуть. Потому что есть надежда, что утром всё изменится – ты проснёшься без этой боли в груди и во всём теле, и даже вне тела. Потому что когда ты на самом деле живёшь, ты живёшь далеко за его пределами. В телефонной трубке, отброшенной в сторону, слышаться тяжёлое дыхание, мат, бормотание и стоны. Или всхлипы. Потом вызов завершается.
Мирон теряет сознание.