Глава 28. Орлей. Жернова войны (2/2)
Дю Корбо дался с трудом. Привыкшие за последнее время к более или менее легкимпобедам, войска Инквизиции столкнулись с остервенелым сопротивлением смешанной орды Вольных граждан, магов венатори, демонов и ходячих мертвецов. Их было очень много, каждый метр укреплений давался с кровью. Хуже всего пришлось на подступах к башне, где засели остатки войска Селины. Из стихийно образовавшегося разрыва вывалилось около сотни демонов, среди которых были самые опасные типы: Гордыня, Отчаяние, Гнев, Ужас. Основные потери несли храмовники, которые, как всегда, бились с демонами в первых рядах. Даже Каллен был ранен, несмотря на усиленную охрану. В этой рубке он не стал отсиживаться на стратегических позициях, приняв бой в авангарде. Эвелин Тревельян была все время рядом – прикрывала его магическим щитом, который в итоге и спас ему жизнь, а потом вливала целительную магию, не обращая внимания на продолжающийся бой.
Когда осада донжона была снята, орлейцы открыли ворота навстречу Инквизиции. Они были в плачевном состоянии – отрезанные от снабжения в течение нескольких недель, люди ослабели от голода и незалеченных ран. У них не было сил даже радоваться освободителям. Весть о коронации Гаспара они приняли на удивление равнодушно – видимо, эта война за интересы власть имущих раскрыла многим глаза и отрезвила политическое рвение. Командир Жеан – крупная женщина в маске шевалье с шевронами покойной императрицы – проливала слезы над перстнем убитой подруги и попросила только оставить им съестного про запас, чтобы немного окрепнуть перед дорогой домой. Даже обещание Энид походатайствовать за них перед императором Гаспаром измученная женщина восприняла без должного пиетета, скупо поблагодарив и вернувшись к своему горю. Энид с презрением подумала, что подражание Селине как в общественном поведении, так и в личном, не приводит к успеху.
После победы провели расширенный Совет, где Каллен присутствовал в лежачем состоянии, причем, его голову бережно поддерживала леди Тревельян.
- Итак, мы встретили на Священной равнине всяких тварей, кроме тех, что искали, – подытожила Кассандра. – Красных храмовников здесь не было. - Их наверняка успели предупредить, как только мы появились в Долах, – высказалась Энид, – вопрос, куда они пошли?
- Судя по письмам Малифанта, отряд был крупный, так просто его не спрячешь, – подал слабый голос Каллен. – Так что вряд ли он вообще стал заходить в Долы – наши разведчики заметили бы их. - Стало быть, они осели где-то у гор. Что ж, все дороги ведут в Эмприз-дю-Лион, – резюмировала Кассандра. Выступление назначили через сутки, дав себе немного времени отдохнуть и оклематься после тяжелой битвы. Священная равнина была очищена, так что позволили себе немного расслабиться и открыть бочонки с пивом и вином. Энид еще не успела присоединиться к пирующим, как ее перехватил Солас. - Мне неловко просить о помощи, но больше обратиться не к кому… Моего старого друга поймали маги и обратили в рабство. Я услышал его зов о помощи, когда спал. - У тебя есть друг? – искренне удивилась Энид и тут же поправилась: – Конечно, помогу. Только эээ… когда спал? - Мой друг – дух Мудрости. В отличие от тех духов, что стремятся попасть в наш мир через разрывы, он благополучно обитает в Тени. Его призвали против его воли. Он просит освободить его, чтобы вернуться в Тень.
- Мне казалось, все духи стремятся сюда. - Ну да, как орлейские крестьяне мечтают посмотреть экзотический Ривейн. Но не все стремятся в Ривейн, знаешь ли, – Солас изо всех сил пытался шутить, но в глазах была тревога, а голос предательски срывался. – Мой друг – исследователь, он собирает и отражает древнюю мудрость. Он всегда готов поддержать философскую беседу, но никогда не стремился в наш мир физически.
- Каким образом его поймали? Магия крови? - Полагаю, скорее Круг призыва.
- Зачем им это? - Я не знаю. У него богатые познания в истории и мифологии, но было достаточно поговорить с ним в Тени, чтобы он ими поделился. Возможно, он не хотел о чем-то рассказывать, и они решили пытать его. - Хорошо, Солас. Друг моего друга… - Спасибо! Мы должны были с ним встретиться в Тени прошлой ночью, но он не явился. Если спроецировать место на карту, то это недалеко от долийского лагеря.
- Тогда седлаем коней. Если Энид ожидала романтической прогулки наедине с Соласом под луной, она жестоко ошибалась. Еще издали они заметили демона Гордыни, возвышающегося над сумеречным лугом. Голубовато поблескивающие нематериальные путы привязывали его к таким же сияющим нематериальным столбцам. - Маги? Хвала Создателю, – из кустов вынырнул одышливый мужчина лет пятидесяти. Магическая роба говорила о том, что это чародей Круга, но круглое добродушное лицо и пышные усы делали похожим его скорее на пекаря. Вслед за ним из укрытия осторожно выглянул маг помоложе, но еще более полный и рыхлый, чем усач, и пожилая темнокожая чародейка. Увидев эльфов в броне, они нерешительно застыли и стали переглядываться. - Это и есть твой дух Мудрости? – просила Энид Соласа и чертыхнулась, споткнувшись об обгорелый труп, одетый как бандит из Вольных. - Был таковым, – процедил Солас, – пока эти не сделали из него демона. Очевидно, чтобы он защищал их от разбойников. - Да-да, от разбойников! – энергично закивал головой усач, – они напали на нас. Убили Бовина, – и он указал на тело в мантии, пронзенное стрелой.
- Вы заставили мирного духа драться, – продолжал Солас клокочущим от ярости голосом, словно не слышал оправдания, – исказили его сущность. И получили демона! - Какого мирного? – захлопал глазами маг. – Демон – он и есть демон – чудовище… - Заткнись! – Солас зашипел, как виверн. – С тобой и этими я еще разберусь, – он обернулся к Энид и сказал, явно сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик: – Надо уничтожить печати круга, и освободить духа от заклятия. - А если он будет… - Старайся не попадаться ему под руку. Он не должен пострадать. - Ну ладно, давай попробуем. Отчаянно лавируя, чтобы не попасть под молнии демона, Энид огненным потоком расплавляла печати. Солас в это время читал заклинание, воздев руку с посохом. Трое магов-бедолаг жались поодаль, не решаясь ни вступить в бой, ни бежать. Когда последняя печать пала, Солас выкрикнул незнакомые слова, и Гордыня, который как раз накапливал новый сгусток молний, чтобы швырнуть им в Энид, вдруг сник, съежился и растаял. На том месте, где стояло гигантское чудище, мерцало зеленоватым тусклое облачко. Только подойдя ближе, в нем можно было рассмотреть очертания женщины со светящимися глазами.
- Я свободна, – эхом пронесся шепот, – спасибо тебе. Солас присел на корточки перед духом и ломко сказал: - Слишком поздно. Мне так жаль. - Не жалей, все хорошо. Я – это снова я. А теперь крепись и проводи меня к смерти.
- Как скажешь, друг мой… – он сделал мягкий пас руками перед лицом духа и тот развеялся, как облачко пара. Голос Соласа дрогнул: – Дарет ширал… Он уронил руки и сидел, не шевелясь, пока Энид не нарушила молчание: - Прости, что не смогла помочь. - Ты помогла. Спасибо тебе, – Солас вдруг стремительно встал и развернулся, глядя не на Энид, а на магов. – Остались они. Маги, видимо, решили, что беда миновала, и приблизились. - Спасибо, – сердечно сказал усатый. – Мы бы не рискнули никого призывать, но дороги нынче опасные. После нападения бандитов мы поняли, что не сможем без защиты… Он вдруг осекся и отпрянул от шагнувшего к нему Соласа. - Вы замучили и убили моего друга, – всегда бархатистый голос эльфа теперь скрипел, как ржавая пила.
- Мы… мы… мы не знали, что это просто дух… В книге говорилось, что поможет… - Вы умрете! – перебил Солас и выхватил посох. - Нет, о господи, Создатель помоги! - Солас! – крикнула Энид. - Безмозглые твари должны умереть! – вокруг посоха стал закручиваться огненный вихрь. - Солас, нет!
Он повернулся к ней, и она невольно отшатнулась – лицо эльфа было неузнаваемо: ноздри раздулись, рот искажен звериной яростью. Но Энид взяла себя в руки и твердо посмотрела Соласу в беснующиеся глаза. - Ты собираешься казнить их из-за невежества? Опомнись. Ты ведь не мясник. Лицо Соласа еще не отпустила гримаса злости, но огненные сполохи исчезли с посоха. Маги, поняв, что не умрут сей момент, стали потихоньку пятиться. - Чтобы никогда больше, – прошипел им вслед Солас и закинул посох за спину. Потом, не глядя на Энид, бросил: – Мне нужно побыть одному.
И исчез в морозных клубах Шага в Тень.***