Руфус Шинра (2/2)

?…вот тогда и началось самое интересное, как думаешь, Турк? Пока мы с тобой развлекали дам…? - тихий смешок, в полутемном салоне лимузина Руфус Шинра тоже кажется ?стильным и опасным? - светлая чёлка растрепалась, глаза диковато поблёскивают, губы кривит усмешка. Он одевает наушник и дважды прослушивает запись, потом уничтожает диктофон. В салоне пахнет горелой пластмассой, духами и виски, которое они пили ?за успех?, Рено ненавидит виски, но послушно глотает из стакана, он же не мальчишка какой-нибудь, а крутой агент. Опасный и стильный… Как Дарк Нэйшн. Доверенное лицо вице-президента Шинра.

***- Ну как?- Нормально.Глаз не поднял от бумаг. Сидел, звонил, что-то диктовал секретарше, смеялся по телефону с какой-то Кристиной. А Рено – ни слова. Целый день. Ни одной подколки, вообще ничего.А в шесть часов сделал по внутренней связи распоряжение насчёт ужина на двоих, щёлкнул пальцами, подзывая Дарк Нэйшн и сказал: а ты можешь идти. Ну и ладно! Рено сердито срывает с шеи галстук, комкает и швыряет в мусорную корзину. Ну и пошёл он сам, сволочь отмороженная! Ну и пусть трахается с этой Кристиной-секс-по-телефону! Не раздеваясь, Рено плюхается в остывшую, неубранную с утра постель, неосознанным жестом прижимает подушку к животу. Там, в животе, всё мелко трясётся от обиды и усталости. Он закрывает глаза, крепко, пока в темноте под веками не появляется красное. Дурак, дурак, дурак! Это же надо так попасть! Доверенное лицо! Размечтался!

***Темнота, скрип, прямоугольник света прорезается в стене, тихие шаги, звуки падения, стон… Руд выскакивает из своей комнаты в одних пижамных штанах, с пистолетом в руке.- Рыжий, ты что, совсем уже… - Рено валяется на полу без движения, Руд, порядком испуганный спросонья, вздёргивает его на ноги – Рено как ватный.

- Ты что?! - Руд трясёт его, принюхивается – спиртным не пахнет.- Ыыыыы… - стонет Рено, - не надо… пусти…- Ты опять пил?- Нет… блядь… бегал…- Что?!- С ви…це…матьего... президентом… - Рено становится на ноги, цепляясь за Руда, выплёвывая слова, - сказал – бессонница у него… пошли, сказал, Рено… пару кругов в спортзал… уроооод! Скучно ему было одному! Ч-часа два… как заведенный… Блин! Уй! Ноги!.. А сам… хоть бы что… Убью гада!***- Эй, Болдер, я его сделал, блин, ты не представляешь – ка-а-а-ак я его сделал, как я ему вмазал сегодня, прям под дых, он чуть свой завтрак не выблевал!- А это ч…- Не трогай! Больно же!- Он что, тебя ударил?- Ну! Зато как я ему вмазал, ты что!

- Послушай, чем вы там вообще занимаетесь?- Ну сегодня полдня в парламенте проторчали, скука смертная, ну я и…- Что?- Запустил им одну штуковину в вайфай…- Ты сдурел!- Да не, прикольно получилось, он сам ржал, но потом уже, в машине, и сказал, что не скажет Ценгу, а сам со мной разберётся… Так это ещё кто с кем разобрался! – воинственно вопит Рено, оба глаза – и здоровый, и подбитый, сияют.- Постой. Ты что – дрался с вице-президентом? Не с тренером?- Ну да! Ну ты тормоз, Болдер! – Рено хохочет и едва не подпрыгивает от возбуждения.- Слушай, мне это не нравится, – ворчит Руд.- Да брось, я же говорю - он нормальный!- Вчера ты говорил, что он мудак.- Ну, вчера было вчера… - Рено отводит глаза, ну как ему объяснить Руду, что вице-президент просто… просто разный, вот и всё! Не угадаешь. Но с ним… с ним интересно. Он слушает Рено… почти всегда, и с ним можно поговорить… ну, обо всём, что увидел в сети или так придумал, и даже если он отвечает по приколу и смеётся – он не ржёт! -смеётся своим особенным тихим смехом… Он отвечает. И не задирает нос, и не считает Рено уголовником, хоть сам родился с серебряной ложкой во рту, с платиновой, но ему это по бара… всё равно. Он такой… такой как надо, Рено остро чувствует это, но объяснить не может, особенно Руду, Руд тоже классный, но простой, вот мама бы поняла, мама сама была такая же, как вице-президент, первый сорт, настоящая леди, это всегда было с ней, и в мидгарском пентхаусе, и в трущобах Нижнего города, где они прятались, и в провинциальной Александрии, Рено почти забыл – как это бывает, когда всё как надо, за последние два года воспоминания об этом стёрлись, потускнели, Рено заставил их потускнеть, и сам стёрся, стал другим, как на ключ себя запер, поставил на пароль, иначе бы крыша съехала. Рено привычно толкает Руда в плечо – всё нормально, напарник! - и уходит в свою комнату, падает навзничь на кровать…

…Мама готовится к выходу, огненные волосы собраны в обманчиво-небрежнуюпричёску, тёмное платье – словно оправа для сияющей кожи, сияющих волос, сияющего ожерелья, она пахнет, как цветы, плывущие по воде, глаза поблёскивают, губы приоткрыты в улыбке, узкая рука – у него в волосах, ласково гладит, треплет, притягивает к смеющимся губам, запах помады, тёплый шёпот: ?Мне пора, Рере, слушай няню, будь моим хорошим мальчиком?……Руфус Шинра, в официальном костюме, играет со своей громадной кошкой, опрокидывает её на ковёр, хватает за шею обеими руками, притягивает к лицу оскаленную морду, шутливо рычит, она бьёт его лапами, но когти втянуты, хвост повиливает от удовольствия, она вся извивается в предвкушении ласки, мурлычет и повизгивает, Рено застывает в дверях, как вкопанный, Руфус Шинра поднимает глаза, смотрит на него снизу вверх, лицо полно смеха, а пальцы гладят, гладят, гладят чёрную блестящую шерсть…?Пора, Рено? Сейчас иду?…

Стук в дверь. Рено моргает, как спросонья, хотя не спал ни минуты, прячет в подушку горящее лицо.- Ну что? – буркает он.- Пойду-ка я завтра с тобой, - говорит Руд ему в затылок.Рено молчит, потом, не поворачиваясь:- Ну пошли. Только зачем.- Затем, - ворчит Руд, - смотрю, что-то он совсем тебе голову задурил, парень.

Рено вцепляется в подушку так, что белеют костяшки, сердце бьётся в горле. Это неправда, что это Болдер несёт?- Что… что за херню ты несёшь?! – голос хриплый, как чужой. Руд озабоченно смотрит в рыжий, вздыбленный гелем вихрастый затылок Рено, крепко трёт свой, гладко выбритый. Чёрте что творится с парнем!- Слушай… - говорит он, не зная, какие слова подобрать, - ты… ты того, не позволяй себе… мозги компостировать, понял? И вообще, нам лучше держаться вместе, напарник… Ты ничего не забыл? – со значением.- …Нет, - доносится из подушки после паузы. Руд кивает и выходит, прикрыв за собою дверь.

Руфус ШинраЯ быстро к ним привык. К моим новым Туркам. Шевалье выбрал я, а агент ван Рейне выбрал себя сам. Просто пришёл однажды вместе с Рено. Сказал, что пригодится. Что они с Рено привыкли работать вместе, уже три года как напарники. Он смотрел на меня прямым невозмутимым внимательным взглядом, крупный молодой мужчина, мой ровесник, сильный,спокойный, абсолютно уверенный в себе. Они с Шевалье сочетались так же мало, как скала и костёр. Любовники? Родственники? Я сравнил образцы генетического материала из досье -оба чистокровные терране, но кровного родства нет. К этому времени я уже прочёл о них всё, что было в кадровых профайлах. Вольные стрелки, завербованы в Корпус более года назад, скупо – приметы, навыки, психопрофиль. Рекомендованы к вербовке ?кротом?, работавшим под прикрытием в Лавине. Характеризованы как квалифицированные наёмники, не идейные оппозиционеры. Не указано – сколько они пробыли на Гейе до того, как поступить в Корпус. Не указано – когда прибыли на Гейю, не числятся в миграционных списках. Биографии – сплошное белое пятно до вербовки. Я отправил бы их обратно, в отдел информационного обеспечения, обоих, сразу после изучения этих невразумительных досье, но ?крот?, который их порекомендовал… это был Дрейк, мой Турк, чьё тело потом нашли в канале. Ему я доверял. К тому же, Турки со связями в Лавине могли быть полезными. Отец никак не отреагировал на появление у меня штатных агентов, момент был подходящий – я едва не стал жертвой покушения, я мог бы потребовать себе дюжину охранников, и ему пришлось бы смолчать. Покушение встряхнуло Мидгар, встряхнуло Гейю, газеты, телевидение, информационные сайты пестрели фотографиями жертв и места происшествия, отец, Ходжо, жильцы захваченного дома, в большинстве своём благополучно пересидевшие нападение за бронированными дверями, излагали события в многочисленных интервью. Джордж Уолдо, губернатор Мидгара, генерал Хайдеггер, чудом избежавший отставки, другие военные и полицейские чины рычали в микрофоны: ?Лавина заплатит!?, единодушно поддерживали перемены в бюджете, предусматривавшие увеличить ассигнования на проекты Ходжо и расширение Корпуса Солджеров. Что ж, по крайней мере в этом Ходжо добился своего. Я, разумеется, тоже дал несколько интервью и выступил в престижном политическом теле-шоу. Но высказывался гораздо осторожнее. Я выразил соболезнования родственникам жертв теракта. Учредил благотворительный счёт для скорейшего восстановления разрушений и сразу же, в прямом эфире, перевёл на него крупную сумму. Выразил сожаления о невозможности достижения консолидации среди политических партий Гейи, страны-победительницы, самого крупного и передового государства планеты. Ведущая шоу – сухопарая ухоженная дама за тридцать, была не слишком-то довольна, она надеялась на что-нибудь более… агрессивное, и попробовала расшевелить меня прямыми вопросами, на которые боевые генералы отвечали обычно громогласными угрозами Лавине и колотили кулаком по столу. Я не был боевым генералом. Я занимал административные и дипломатические должности, и снова и снова твердил о сожалении и необходимости мирного урегулирования разногласий. Разъярённую даму удалось смягчить приглашением на ужин в лучший ресторан Мидгара, ?Алмазный купол?, и я умудрился провести два часа вполне сносно, потягивая отличное вино, выслушивая злобные остроты в адрес политических знаменитостей и отбиваясь от агрессивных заигрываний. Рено и Рудольф ван Рейне – Руд, сидели через столик, секретарь зарезервировал для нас VIP-зал ресторана. Руд методично поглощал еду, а Рено скормил большую часть своей порции Дарк Нэйшн и съел зато три десерта. Как я и предполагал, мальчишке ещё и восемнадцати не исполнилось. В досье Дрейка говорилось, что он способный программист, управляет всеми видами транспорта, владеет навыками подрывных работ и прослушивания – последнее я успел проверить на практике, пустяковое дело, но он справился ловко. Кроме того, у него были хорошие манеры – когда он об этом вспоминал, и он умел говорить на литературном языке - когда забывал о том, что крутым парням положено ругаться через слово. Список умений ван Рейне был скромнее и полностью соответствовал подготовке космического десантника, а на его левом плече имелись следы тщательно сведённой стандартной армейской татуировки – планета, имя, возраст, раса, группа крови. Я пробил эту информацию по каналам галактической полиции – нападение на офицера и дезертирство около семи лет назад. Что ж, терпимо. Рено вертелся на стуле, изнывая от скуки, потом начал что-то говорить Руду, поймал мой взгляд, замолчал, скорчил серьёзное лицо. Я улыбнулся и накрыл ладонью руку моёй дамы. Рено фыркнул и закатил глаза. Галстук у него съехал набок, на щеке темнел синяк. Драться он почти не умел – в этом я убедился на первом же спарринге, и с тех пор каждую свою провинность он отрабатывал в спортзале с тренером, либо со мной, когда у меня было время и желание заняться единоборствами. Я слегка поднял брови, и он тут же перестал гримасничать. Моя дама оглянулась.

- Ваш телохранитель хочет что-то сказать, Руфус?- Боюсь, что да, дорогая Изабель. Он лучше меня знает моё расписание… Увы, там нет места для удовольствий! Вечерний доклад начальника службы безопасности…Я целую тёплую надушенную руку, платина и бриллианты колец – прохладой по губам.

- Вы убиваете себя работой, господин вице-президент!- Как холодно! Вы не обижаетесь на меня, дорогая?- Разве можно на вас обижаться, Руфус!- Я был бы в отчаянии, разочаровав такую прелестную и умную женщину.Я провожу указательным пальцем по её запястью, глядя в сильно подведенные карие глаза. Она спит с президентом ведущей телекомпании и имеет досье на всех крупных политиков в парламенте и вне его. Она в самом деле умна и, что гораздо важнее, знает правила игры.- Но я нисколько не разочарована, – она улыбается.

- Я рад!Мы встаём, я отодвигаю её стул, она пошатывается, я поддерживаю её, касаюсь ладонью обнажённой спины, снова подношу её пальцы к губам.- Вас проводят, Изабель.

- О, не стоит!- Не спорьте, дорогая, жизнь сейчас стала слишком опасной. Я хочу быть уверен, что с вами всё в порядке… Руд!

Ван Рейне уже рядом – огромный, как скала, глаза скрыты за тёмными стёклами, лицо бесстрастно. Изабель жадно смотрит на него, отлипает от моей руки и, делая вид, что споткнулась, прижимается к нему.- О! Он вооружён!- Разумеется, как же иначе. Турк, проводишь миссис Харли и убедишься, что у неё в доме безопасно.- Да, сэр. Мадам?- О, Руфус! Как вы заботливы! – её глаза поблёскивают, щёки разрумянились под тонким слоем пудры, рука с алыми ногтями по-хозяйски расположилась на плече ван Рейне. Я жестом подзываю Дарк Нэйшн, и мы, вслед за метрдотелем, через отдельный выход оказываемся на улице. Прощаемся, Руд усаживает даму на пассажирское сидение машины, сам садится за руль. Мою машину подгоняют следом, не официальный лимузин – он слишком заметен, а простой полугоночный автомобиль с титановой обшивкой и пуленепробиваемыми затемнёнными стёклами. Я смотрю на часы – половина двенадцатого. Я солгал Изабель Харли – у меня больше нет дел на сегодня, но мне хотелось бы выспаться, я на ногах с шести утра…- Рено!Он уже в машине, проверяет электронный контур безопасности, без единого слова включает зажигание. Я запускаю Дарк Нэйшн на заднее сидение, сам сажусь рядом с Рено, на пассажирское. Он резко газует с места, проезжает на красный свет и закладывает такой поворот, что меня швыряет на дверцу.- Это будет стоить тебе часа в спортзале, - говорю я, - и ещё два часа – за то, что хулиганил в ресторане.Он не отвечает, я поворачиваюсь к нему – он вцепился в руль обеими руками, лицо бледное, глаза поблёскивают в свете проносящихся огней. Так они всё же любовники – Рено и этот здоровяк Ван Рейне? Забавно.- Ревнуешь? – спрашиваю я. - Или сердит, что я не отправил с ней тебя?- Да пошли вы! – шипит он и снова проезжает на красный свет.- Ещё час рукопашной борьбы, и займусь я тобою лично.- А что ж вы лично не занялись той тёткой? – он оборачивается ко мне, в глазах – злые слёзы.

Я тру виски. Я устал. С меня довольно. Я слишком много ему позволил сегодня.- Останови машину.- Я…- Останови. Машину.Он подгоняет машину к обочине и выключает двигатель.

- Шевальепятнадцать-семь-девять, - говорю я, и он замирает.

Он смотрит на меня, и слёзы, которые он больше не сдерживает, катятся по щекам. Видит бог, я не хотел этого делать. Я открываю рот для императивного внушения, и внезапно понимаю – я не знаю, что говорить. Слушаться меня? Но он и так выполняет мои приказы. Не пререкаться, болтать поменьше? Мне… мне это не мешает.- Отвечай, человек под именем Рудольф ван Рейне – твой любовник?- Нет.- Что вас связывает?Всё верно, мне давно надо было это сделать.- Они с моей мамой хотели пожениться.

Вот как.- Что случилось потом?- Она…Нас прерывает звонок. Я достаю мобильник. Отец. Что ему надо, чёрт возьми?- Помолчи пока, - говорю я Рено и нажимаю кнопку. Он начинает орать сразу же:- …себе позволяешь? Что за сопли ты развёл на шоу у Харли?

- Отец, я…- Замолчи! Ты специально сделал это? Специально устроил цирк в прямом эфире? Ты знаешь позицию Шинра по отношению к Лавине! Какого чёрта ты болтал о примирении партий? Будь прокляты твои куриные мозги! Ты весь в мать, эта сука тоже…Рено выглядит растерянным, почти испуганным, я бездумно поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке, стираю дорожки слёз.- …моли бога, чтобы это сочли твоей глупостью и слюнтяйством, а не провокацией! И запомни – ещё раз услышу от тебя хоть одно лишнее слово на людях – пожалеешь, сильно пожалеешь! Скажи спасибо, что я вообще тебя терплю в парламенте, это же стыд, вырастил сынка на свою голову – расфуфыренный, как баба, таскаешь с собой эту дьявольскую тварь, а твои Турки – что, хуже никого не нашлось, не можешь удержаться, опять на уголовников потянуло?..Я касаюсь кончиком пальца красной полоски на скуле Рено и ощущаю неровную кожу. Всё-таки шрам?- Ещё одна такая выходка – и Вутай тебе раем покажется, понял?Наконец-то гудки. Я отпускаю Рено, и руке немедленно становится зябко. Виски наливаются болью.

- Рено, - говорю я шёпотом, и он вздрагивает, - прости…Неверный императив. Он смотрит мне в плечо пустым взглядом.- Шевалье пятнадцать-семь-девять, забудь последние десять минут.Да, так будет правильнее.***Наутро они друг с другом не разговаривали. Сидели на диване у меня в приёмной, Рено болтал с Мэри Фаррел, моей дневной секретаршей, а ван Рейне мрачно смотрел прямо перед собой, он снял свои неизменные тёмные очки, но это ни в малейшей степени не прибавило выразительности его каменному лицу с тяжёлой челюстью и угловатым выбритым лбом. Я нажимаю на кнопку, и деревянная резная панель скрывает экраны видеонаблюдения.

- Мэри, передайте агенту ван Рейне, что я жду его в кабинете, - говорю я в комм.Через минуту он уже стоит передо мной – высокий, массивный, мускулы так и распирают форменный костюм, ему больше подошла бы форма десантника. Тёмные очки скрывают круги под глазами, которые я прекрасно разглядел ещё там, в приёмной. Я выжидаю пять минут, допечатывая начатое письмо, потом смотрю на него - он невозмутим. Солдатская выдержка, ван Рейне?- Вы проводили миссис Харли вчера, как я и приказал? – спрашиваю я.- Да, сэр, – отвечает он, и багровый румянец медленно заливает его лицо и шею. Превосходно.- Превосходно, - говорю я, - и вы с ней, судя по всему… эээ… поладили. Не так ли?- Сэр, я… - на этом, похоже, слова у него закончились.

- Если верить данным регистрации на входе в Шинра-Билдинг, вы вернулись около четырёх утра.Он молчит.- У меня и в мыслях нет упрекать вас, агент ван Рейне, - говорю я, - более того, меня очень устроит, если вы продолжите ухаживать за миссис Харли, сводите её в ресторан или ночной клуб… Да, ночной клуб – это было бы очень кстати.- Я не понимаю, о чём вы! – чеканит он угрожающе.

- Это приказ, надеюсь, теперь вы понимаете?- Вы приказываете мне трахать эту бабу…- Я приказываю вам отвести её в клуб сегодня ночью… эээ… трахать её или нет – на ваше усмотрение. Да, а перед этим вы расскажете агенту Шевалье как можно подробнее о системе безопасности в её квартире, видеонаблюдении и сигнализации…- Сукин вы сын, - говорит он.- Вы сами захотели стать моим Турком, ван Рейне, - напоминаю я.

- А если я сейчас отправлюсь к коммандеру Ценгу и…Я перебиваю его:- Ван Рейне тринадцать-шесть-шесть, разумеется, ты не пойдёшь к Ценгу. И не скажешь Рено ничего, кроме указанной информации.…Это не составляет никакого труда. Императивы всегда давались мне хорошо, врач из маленькой секретной лаборатории при госпитале имени Рэли Шинра объяснил мне, что чем больше крови Сетра у члена Семьи, тем лучше ему даются императивные внушения. Причины он не знал, но эмпирическое исследования на девяти поколениях Шинра доказывали это самым неопровержимым образом. Кровнородственные браки быливесьма распространены в Семье, поэтому ничего не стоило проследить за накоплением генома Сетра или наоборот, ?размыванием крови?. Иногда рождались ?уникальные экземпляры?, как выразился доктор Ивенс. Моей матери, например, даже не надо было называть личный номер – Турки повиновались ей беспрекословно. ?А вот твой отец…? - опасливо оглянувшись, прошептал доктор и замолчал. Что поделаешь, боковая ветвь Семьи… Доктор показывал мне генетические карты Шинра, объяснял, размахивая руками, принципы накопления нужных генов, глаза его восторженно горели – я был его единственным слушателем за многие годы, отца не слишком интересовали такие вещи, а открыть информацию кому-либо, кроме Шинра, доктор не мог, из-за такого же чипа, имплантированного ему глубоко в мозг. Рэли Шинра… Рэли Шинра, придумавшая императивные чипы, придумавшая, как вывести Гейю из энергетического кризиса, была потрясающей женщиной. Ангелом-хранителем Семьи. Сумасшедшей гением. Сукой, укравшей Лайфстрим.

…Это не составляет никакого труда. Утром следующего дня Рено, невыспавшийся и хмурый, бросает мне на стол, между кофейником и вазой с цветами, два микродиска.

- Благодарю, - отвечаю я, - надеюсь всё прошло без проблем?- Без, - роняет Рено и разворачивается, чтобы идти.- Я тебя не отпускал, - его спина напрягается, - возьми ноутбук у меня в кабинете и открой диски.Он зло взглядывает на меня исподлобья и идёт выполнять приказ. Я рад, что он слушается, я не хочу слишком часто подвергать его императиву.

- Садись сюда, за стол, и налей себе кофе, - говорю я уже мягче. В конце концов, мальчишка хорошо поработал. Надо бы его поощрить… распорядиться насчёт премии или выходного дня.

Разгорается экран ноутбука, Рено ловко вставляет диск в дисковод. Раздаётся щёлканье, экран мигает красным ?введите пароль?.- Продолжай, - говорю я, - ты же сможешь взломать этот диск?- Смогу, - шипит Рено сквозь зубы, сердитый, дрожащий и взъерошенный, как Дарк Нэйшн в свои щенячьи годы, в пору дрессировки.

- Кофе, - напоминаю я ему, - и можешь взять тосты, если это… продлится долго.

- Не продлится.Он такой забавный. Он что же, думал просто бросить мне в лицо практически заведомо запароленные диски и уйти?

Я смотрю на часы – без трёх минут девять, и включаю визор, чтобы послушать утренние новости. Дарк Нэйшн уже съела свою порцию и теперь пришла к столу за лаской и лакомыми кусочками. К мальчишке даже не суйся, милая, он дуется.Бравурная заставка новостей разбивает утреннюю тишину, и Рено вздрагивает. Я тянусь за пультом – сделать потише, но внезапно музыка обрывается. По экрану визора бегут чёрно-белые полосы, потом появляется изображение студии, всего на две секунды –застывшие в кадре люди, переплетение кабелей, перевёрнутая мебель, и потом снова - экранный ?снег?. И следом, через щелчок – изображение, дрожащее, под странным ракурсом – лицо человека, составленное из мигающих квадратиков видеомаскировки, ясно видны только пряди длинных чёрных волос на красном, наглухо застёгнутом высоком воротнике, иногда в кадре мелькает бледный заострённый подбородок, яркие чётко очерченные губы, но синеватая тень на щеках доказывает, что это мужчина. Он говорит - голос, вероятнее всего, изменён - он говорит, внятно и бесстрастно:- Внимание. Слушать всем. Студия захвачена боевиками Лавины. Жертв нет. Повторяю – жертв нет. Мы здесь, чтобы сказать народу Гейи – теракт на Восьмой Радиальной – провокация. Лавина непричастна к нападению на президента Шинра и убийствам мирного населения. Повторяю – это провокация. Мы ведём собственное расследование. Мы найдём и накажем истинных виновников теракта. Следите за новостями.Он замолкает, камера ещё удерживает какое-то время его изображение, красногубый рот боевика сжат, я смотрю на него в надежде, что мигающие квадратики вильнут хоть раз и откроют его лицо полностью… Но на экране уже снова помехи, я слышу рядом судорожный выдох, я оглядываюсь – Рено смотрит на погасший визор, бледный как полотно, нижняя губа закушена, брови сведены в одну линию.

- Рено! – окликаю я, он переводит на меня напряжённый взгляд, рот уже открывается, его вечные вопросы… Я слишком его разбаловал.- Продолжай, - говорю ему я, - мне нужна поскорее информация с дисков.