19 - Без права на помиловаине (2/2)
-Я соблюдаю постельный режим, и выполняю ваши указания, доктор«Умница, хороший мальчик, но только этого теперь уже мало» - подумала Дебора, а вслух произнесла:-Господин Валорис, мне нужно получить ваше разрешение на то, чтобы остричь волосы-Вы хотите короткую прическу, доктор?-Я говорю о ваших волосах, сударь. Они тоже тянут из вас силы, и они довольно длинны. А вам, уж простите, с каждым днем делается все хуже и хуже. Вы ведь не хотите умереть?«Очень хочу» - подумал он. А потом сообразил, о чем же его, собственно, спрашивают. Вспомнил он и то, как эльфу нравились длинные темные волосы, и как не нравились наоборот короткие, а то и вовсе отсутствующие.Вспомнил, как Лаари запускал руки в его шевелюру, поглаживая кожу головы. Всего этого уже не будет, так какая, к Лису, разница?..-Стригите – равнодушно отозвался он – Мне все равно.Дебора кивнула и ушла. Вернулась спустя несколько минут с вежливой тихой медсестричкой, вооруженной гребнем и ножницами.
Металлический звук, который они издавали, напоминал щелканье клюва. Пряди падали на пол и на постель, и Диас отстраненно смотрел на них, как будто они вовсе не имелик нему отношения. Он сидел неподвижно, и не мешал врачам – он никогда им не мешал.
Все потеряло свой смысл. Смысла, как такового, более и не было.
Потом медсестра смела остриженные волосы и убрала все вокруг.
-Вам дать зеркало?-Нет-Хотите чего-нибудь?-Как поживает госпожа Виттельсбах?Дебора перевела взгляд с инструментов, которые приводила в порядок, на пациента-Если хотите, я позову ее. Я вколола вам стимулятор, детскую дозу, чтобы мы могли поговорить. Его действие еще какое-то время продлится.-Я хочу видеть госпожу Виттельсбах. Пожалуйста – безупречно-вежливо, хотя и без всяких эмоций, произнес Диас.
-Я попрошу Энрико – кивнула доктор и удалилась. Дождавшись, когда закроется дверь, Диас с трудом подняв руку, и провел по волосам. Вернее, потому месту, где они были раньше. Остался совсем короткий ежик, всего несколько миллиметров. Он чувствовал себя непривычно открытым. Нельзя было, как прежде, опустить голову и просто закрыться от мира волосами.
Между тем, в дверь постучали. Он удивился, что так быстро – неужели, Жизель поджидала где-то неподалеку?-Войдите – пригласил онВ комнату вплыла его гостья, похожая на кремовое пирожное: кружева и жемчуг, как облачко из диснеевского мультика. Диасподнял на нее взгляд. Ну, что ж. Посмотри, что из этого выйдет… *******************************
Свет медленно заползает в комнату. Яркий золотистый свет, такой яркий, что режет по глазам. Все помещениеплывет перед глазами, но стоит поднести к ним очки, и мир обретает четкие очертания. Зрение снова и снова подводило ее,уже в который раз не могла она ничего видеть.
Немка монотонно вертела сложенные очки в руках. Сегодня она встала невероятно рано, в четыре утра. Ибольше не смогла заснуть. Мерила шагами комнату,сидела на балконе, пыталась читать… В общем, до седьмого часа она бесцельно убивала время.
Ей принесли завтрак. Более всего ее обрадовал кофейник, с крепким и ароматным кофе по-венски, надо отдать должное Энрико.Был исосуд побольше - с молочным шоколадом. Она, не торопясь,выпила кофе. За те дни, что она провела в доме liblin, Жизель перестала торопиться. У нее было время, благодаря Диасу.
Все так же не торопясь, немкаодевалась для утренней прогулки, и выбиралаво что бы нарядится.
Жизель очень любила белый цвет. Может, потому, что самое первое ее воспоминание было о белом цвете? Или что-то еще с ним связанное? В любом случае, онаносила белое, и думала, что делает это так, как никто другой. Не потому, что пыталась выглядеть чище или благороднее, вовсе нет. Белый цвет был для нее чем-то особым, как отражениевнутреннего понимания себя.
Уже много лет Жизель открыто называла себя «Химерой»,а никто так и не удосужился поинтересоваться, почему. Она свою жизнь ассоциировала сдекоративным садом, но свойвнутренний мир видела в белом цвете. Это понимание внутреннего «Я» сложилось не сразу, и до этогобыли годы и годы блуждания впотьмах. Ее понимание мира формировалось подвлиянием всего увиденного и пережитого – первая смерть, первое рождение, авиакатастрофа и восход солнца над Большим Каньоном. Мир – штука сложная, и все его понимают по-разному.
И она его понимала на свой манер.*********************************Что такое жизнь – задавала она себе вопрос, и сама же на него отвечала. Этоцепь или череда событий, связанных между собой фактором одного конкретного человека, который, в свою очередь, является частью какой-то социальной группы.Она таковой не являлась, своеобразное «перекати поле». Могла бы стать, но не было достаточно сильного мотиватора.
Поэтому ипредставляла свою жизнь декоративным садом. Потому чтосад для нее - это место, гдев одно время может находиться несколько человек.Потому - была такая мысль - что этот сад может кому-то понравиться и он там захочет остаться.Она понимала, что ее виденье мира отличается от общепринятого, но менять его не имело смысла. Становиться как все, частью безликой серой массы – одной из многих – никогда.Пустьпройдет время, много времени, но она не предаст себя, она останется прежней. Себе она говорила:Если я Вам не нравлюсь такой, можете не смотреть. Думайте то, что Вам угодно. Я думаю то, что угодно мне. Границы моего восприятия мира не нарушают Вашего, так что же вы хотите?Я не считаю Ваше отношение ко мне предвзятым, мы люди взрослые, сложные,эмоциональные.
Я не обижаюсь, когда меня называют «юродивой»… Я вижу мир сложным и прекрасным узором. Я вправе выражать свои мысли.Я говорю правду, не от того, что не люблю ложь, и не от христианской добродетели. Я думаю, что люди заслуживают слышать правду о себе.
*****************************
Жизель уже знала расположение комнат Диаса, но повторять подвиг Лаари, и лезть к немуна четвертый этаж совсем не хотелось. Да и не умеет она лазить по стенам, деревьям там всяким...За последние несколько дней Жизель часто приходилана одно и то же местов сад, усамого начала кипарисной аллеи, и садилась на резную лавочку. Оттуда открывался неплохой вид на комнаты Валориса. Два или три раза через тонкие занавески она видела силуэты людей. По их неторопливым движениямбыло видно, что пациент скорее жив.
Но осталось ему не очень много. Это несправедливо.****************************
Немка увидела, точнее услышала подъехавшую машину поздно. Она не успеладойти до лестницы, что бы увидеть, кто приехал. И шаги людей быстро отдалялись в сторону верха.Жизельминуту постояла в коридоре второго этажа, прикидывая, что ей делать. И, подумав, направилась к своим покоям. Ее телефон хранил гробовое молчание, как и электронная почта. Ответа из Института она не получила, а пора бы уже. Прошло больше недели, как она направила запрос на перевод. Периодически ее мучили сомнения.А вдруг что-то случилось с Институтом? Некоторое время назадпроизошла трагедия... Она не пострадала, потому, что уже не работала штабным агентом, и ее заслали на выездное задание, мелочь – отвезти паспорта – и она поехала, ей тогда прямо в пути дали сообщение, что произошла катастрофа. Она не возвращалась в штаб после этого. Их ячейку к тому моменту расформировали, но она продолжала какое-то время житьна базе в Днепропетровске. Собственно, она там с Диасом и познакомилась.
И что за странное знакомство у них вышло? Жизель еще долго считала его сном. До момента, пока не получила его первое письмо на электронную почту.А после - они переписывались почти каждый день, а то и несколько раз за день. И даже созванивались, но это уже когда она прилетела домой.
Вспомнила о доме. Там сейчас полным ходом идут ремонтные работы. Мебель, подходящая по стилю, куплена и привезена, стоит в двух фурах, запакованная, ждет - только распакуй и расставь. Рядом с дворцом уже возводятдом для прислуги. А в лесу расчищают место для будущего охотничьего домика. Работа идет полным ходом. Одна она скучает в чужом доме, без своего дорогого друга и компаньона.
Жизель прекрасно понимала, что называя Диаса «любимый», она в какой-то мере задевала, или даже ранила его. Опять же, назвать его просто дорогим ей не хотелось. Не совсем верное определение. Да и Диас тонко пометил, что вкладывает в слово «любимая» особое значение. Нет смысла так ее звать, потому, что любит он не ее, а Лаари. Эта ушастая блондинистая очаровашка – редкая балаболка. Делится иногда такими вещами, что лучше бы молчать. Вот и про Диаса он ей рассказал. Жизель, как связная, пересекалась с этой ячейкой, и, конечно, они не могли не поболтать. Поэтому она так много и знала.Интересно, а о ней что-нибудь рассказывали? Диас или… Так, ладно, хватит! Она получила ответ, добилась, чего хотела. Поздно что-то менять.
Жизельеще раз проверила почту – пусто, и, не выдержав – отправила повторно письмо в ИПЭ.
***********************************
Жизель спускалась к обеду, когда снова услышала на лестнице шаги. Она нырнула за портьеру. По лестнице вниз спускались Бэл и Лаари. Они ее не заметили, или не захотели замечать. Жизель спустилась на третий этаж. Неразлучная парочка только что уехала в машине. Возможно, к Диасу еще нельзя… Это переходит все границы, еще немного и она сойдет с ума от беспокойства.
Так как заняться было просто нечем, Жизельзаставила себяперебрать букет цветов в вазе. Букет был составлен на славу, ноцветы уже начали увядать, вот она и убрала некоторые. Рядом беззвучно возник Энрико. Оказывается, Диас пришел в себя и попросил ее позвать. Не веря своим ушам, Жизель быстро зашагала в сторону его комнат.
******************************************Диаса остригли. У него оказался правильной формы череп, так что можно было бы просить его позировать начинающим художникам… А он смотрел на нее все теми жепечальными глазами. Жизель улыбнулась ему. Она осторожно подошла к кровати и присела на нее. Дорогой ее Диас совсем осунулся. Немка осторожно, боясь причинить вред, взяла его за руку.- Привет, - только и смогла она выдохнуть. И улыбнулась шире,- ты заставил меня волноваться. Это не честно с твоей стороны.- Ты простишь меня?- А как иначе. Знаешь, я по тебе скучаю. Мне здесь не с кем поговорить, кроме тебя.
- Мы сейчас разговариваем.- Знаю… - Ей захотелось поднести его руку поближе и притронуться губами к коже. В такие редкие эпизоды в жизни она не могла держать себя в руках.На глаза наворачивались слезы, как сейчас, и голова шла кругом. Жизель не знала, что говорить дальше.
- Доктор дала всего пять минут. Ты не будешь против, если я еще раз приду сюда?Такой простой вопрос, но как испанец на него удивился… Словно и не знал, что ответить.А она боялась услышать отказ.
- Конечно, я не против. – наконец, произнес онЖизель снова притронулась губами к его руке. Поднялась на ноги, зашелестела ткань платья, запахло апельсиновым цветом – ее духами. Подойдя к дверям, она обернулась.- Мое предложение в силе. Поехать со мной, куда угодно. Подумай над ним. И за ней закрылась дверь.******************************Немка не могла сдержать слез. Она не прошла и пары метров. Прислонилась к стене изарыдала. Диас жив, он жив, пусть и в ужасном состоянии. В коридоре на нее ошарашено смотрели Энрико и женщина-врач.
- Госпожа Жизель, Вам плохо?- Нет, мне очень хорошо… - На нее уставились две пары глаз, недоуменные и испуганные- Женщины иногда плачут отсчастья. – она вытерла глаза - Каки я сейчас…Новый приступ головокружения выводил из реальности.В ушах раздается звон, и что бы как то справиться с ним, она обратилась к доктору:
- У вас не будет лекарства от головной боли?- Конечно, госпожа Виттельсбах. Носначала я дам вам успокоительного.
Не успела она сделать пары шагов, как мир куда-то ушел. Энрико успел подхватить бесчувственное тело женщины, упавшей в глубокий обморок.