Май. День второй/третий. (2/2)
- Старпер, - процедила Аяко, - ты не ее папа, чтобы так… - мико перебила сама себя, жалея о вырвавшемся, - простите. Над компанией повисло неловкое молчание. Нару нахмурился – все же, когда Таниямы не было со всеми, одна неосторожная фраза ставила под угрозу всю работу в команде. Он тяжело вздохнул. Потом с надеждой взглянул на Мадоку. Но та то ли не заметила его, то ли проигнорировала из вредности. Зато нагнетенную атмосферу взял на себя священник.
- Даже не знаю, стоит ли действительно наказывать ее еще больше, - Джон внимательно посмотрел на начальника, - Сибуя-сан, вы ведь сказали, что лишаете ее аванса, из-за ее проступка в прошлом деле, верно?- НАРУ! – Мадока с явным возмущением уставилась на ученика, - как ты мог?!- Я не собираюсь это обсуждать, - отвернулся от учителя тот. Пришла его очередь игнорировать.- Ну-ну, - священник умиротворяюще поднял руки, - в любом случае, Хара-сан, что вы о об этом думаете? – блондин повернулся к молчащей до сих пор экстрасенсу.
- А? – Хара испуганно вздрогнула, но быстро пришла в себя, - Май глупая – вот и все. Но не думаю, что мы должны обсуждать этот вопрос до того, как Май придет в себя, - ?У меня такое чувство, будто мы что-то упускаем? - подумала девушка.
- И то верно, - Аяко была приятно удивлена неожиданной поддержкой последней, - а ты можешь быть и хоро…- Аяко! – из смотровой выглянул Мацузаки старшая, - иди сюда.- Мама, как там Май?- Пойдем обсудим это. Извините, - женщина чуть виновато оглядела остальных, - подождите еще немного. Друзья, успевшие вскочить на ноги, снова расселись, нервно мня банки с напитками. Недомолвки врачей всегда особенно сильно действуют на нервы.*** Молодая женщина с тревогой взглянула на часы: до трех было еще два часа. Расставаясь накануне в приемной больницы, Нару велел всем собраться у Май в три часа. Хотя все были не прочь прийти и раньше, но Хару предупредила их, что у нее до двух эфир и потом интервью для журнала. В связи с этим, Оливер и назначил более поздний час, дав возможность монаху и помалкивающему студенту пищу для шуток:- Кажется наш босс… - начал Такигаво.- … боится сорваться на нашу Танияму, - продолжил Ясухаро. Затем они встретились взглядами и дружно улыбнулись. Тем самым вызывая вспышку недовольства у Нару – их слова попали в яблочко. Аяко снова испустила вздох – все-таки Нару переживал о девочке, хоть и пытался это скрыть. Он волновался не меньше, чем о Масако, когда та пропала в доме Урадо.
- Блин, Нару, ну почему ты не обсуждаешь это с нами. Почему, - женщина погрустнела, - ты все скрываешь в себе? Разве мы все не стали одной семьей?
Мико прошла на кухню и, достав купленные вчера фрукты, стала их намывать. Вот только ее мысли были далеко-далеко от раковины. Она снова вернулась в пустое здание приюта. Стоило ей только вчера в него войти, как ее не отпускало чувство сосущего одиночества. У нее было такое ощущение, словно она была совершенно одна. Мико, даже зная, что рядом с ней есть люди и чувствуя тепло чужих рук, не могла отделаться от желания закричать. Ей хотелось кого-то позвать. Кого-то, кто точно тут должен быть. Женщина списала это на беспокойство о подруге – Аяко решила, что ей подсознательно хочется звать Май. Но теперь, в хорошо освещенной кухне своей квартиры, она поймала себя на том, что она боялась окликнуть Танияму. Боялась, что та не отзовется. А значит, звать она хотела не ее.
Апельсин выскользнул из руки вода плюхнула прямо в лицо Мико. Аяко вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь отвлечься. Все же думать об одном и делать другое – не лучшая идея. Женщина накрыла свежим полотенцем фрукты и отправилась за тряпкой для пола. По пути обратно ее отвлек звонок мобильного телефона.- Алло, - девушка подняла трубку, даже не глядя на экран.- ?Аяко?, - голос отца заставил девушку напрячься, - ?ты дома??- Да, мы к вам собираемся в три, что с твоим голосом, папа?- ?Ты можешь приехать сейчас? Май… с ней не все в порядке?
- Что случилось? Папа?!- ?Приедешь, и я все объясню?, - на том конце сбросили вызов. Резкий прилив паники уничтожил весь самоконтроль молодой женщины. Мало что соображая, Мико свалила в сумку еще влажные продукты, ключи, телефон и найденный вчера ключ шатенки. Поспешно обувшись, Аяко вылетела из дома на ходу натягивая весеннее пальто.
Весь путь занял час. Тягучий, бесконечно-медленный, час, во время которого Аяко трясло от волнения. В голове проносились страшные версии причин звонка. Перед глазами плыли цветные круги. Молодая доктор пыталась вспомнить подробности собственного осмотра подруги. Но картина чужой бледной кожи в памяти не давала никаких ответов. Замедленное сердцебиение также не являлась чем-то через чур опасным. Ни переохлаждение, ни брадикардия не могли выбить из колеи первоклассных врачей, коими являлись ее родители. С подобным, отец и мать справлялись на щелчок пальцев. Следовательно, с Май случилось что-то действительно плохое, раз голос Мацузаки-старшего был таким напуганным. Аяко застонала, привлекая внимание других пассажиров, и вцепилась в черные волосы. Паника. Сколько раз еще она будет терять весь свой самоконтроль из-за этой девчонки?! Теперь наказание не казалась Мико такой уж плохой идеей. Тряхнув головой и не замечая, как от нее шарахнулись окружающие, Аяко снова вернулась к своему осмотру возле приюта и разговору с матерью. Во-первых, пониженная температура тела – градусник из аптечки показал всего тридцать два градуса – не смертельно, конечно, но тревожно. Во-вторых, аккуратная пальпация живота показала, что началось кислородное голодание тканей. Тоже неприятная вещь, но цикл уколов витаминов внутривенно и постоянное поддержание тепла – мама обещала позаботиться об этом – и все будет в порядке. Ну и наконец, в –третьих, глубокий обморок. Май так и не пришла в себя. Мацузаки-старшая оставалась на ночное дежурство и Аяко попросила ее звонить, если девочка очнется. Да и сама она задержалась надолго после окончания часов посещения. Конечно, с переохлаждением обмороки не редкость. Да даже в кому пациенты не раз впадали. Но у Таниямы все было в легкой форме и Мацузаки ждали, что она вот-вот проснется. Все было неправильно.
Оказавшись в семейной больнице, она сразу бросилась в палату к Танияме и застыла на пороге… Комната была полностью разнесена: кровать была перевернута на бок и постельное белье валялось по всему полу. По белой ткани растеклись причудливые узоры от разлитых больничной еды и лекарств – их запахи, смешавшись, стойко висели в воздухе. Осколки посуды и ламп усеяли все поверхности палаты. Казалось будто бы по небольшому пространству пронесся ураган. "Шквальный ветер" перевернул столик и выдернул полки из вмонтированного в стену шкафа.Аяко еще раз оглядела помещение и побледнела, заметив подсохшее темное пятно возле батареи… Таниямы в палате не было. Только на чудом устоявшей капельнице покачивался пакет с раствором, от которого шла прозрачная трубка с окровавленной иглой на конце… Сумка выпала из рук Аяко и из нее посыпались фрукты:- Да что тут произошло?!