II. (2/2)
— Фрэнк, — позвал он и сделал шаг вперёд. — Фрэнк, нам стоит поговорить об… об этом.
Пальцами коснувшись уже заросшей колючей щетиной щеки, Малкольм приподнялся на носках, и, поцеловав того в губы, добавил:— Чуть позже.
Тот кивнул, но не попытался ни выйти, ни обнять Малкольма, всё так же глядя на его шею, будто до конца не веря, что сам это сделал. Малкольм вздохнул и силой вытолкнул Фрэнка из душа, выходя следом.— Да господи-боже, Фрэнк, — рявкнул он, заметив, что тот всё ещё изображал из себя статую, и залепил, со всего размаху, пощёчину, отчего щека мужчины моментально стала пунцовой. Он вздрогнул, взгляд, наконец-то, стал осмысленным. Фрэнк удивлённо уставился на Малкольма, почесывая пострадавшую щёку.
— Эй! Больно же!— Да ладно. Зато ты, наконец-то, отвис. Держи вот, вытирайся, пойдём выпьем кофе, раз утро не задалось.Фрэнк кивнул, забрал протянутое полотенце и стал вытираться так яростно, будто пытался содрать с себя кожу.Спустя двадцать минуть растираний полотенцами и одеваний, Малкольм и Фрэнк сидели на кухне и пили остывший кофе.— Так… так что это было, — нарушил, наконец, тягостное молчание Малкольм, дотронувшись до шеи. — И то, что произошло вчера. Я знаю, многие дела, которые вы расследовали, были полнейшим адом, но ты никогда не вёл себя так. Что изменилось? Фрэнк повертел картонный стаканчик из-под кофе, поджав губы, и Малкольму даже не нужно было прилагать усилий, чтоб прочитать на его лице сомнения — сможет ли рассказать, примет и поймёт ли всё Малкольм. Наконец, что-то для себя решив, Фрэнк отставил в сторону измятый стаканчик, и сказал:— Я знаю имя девушки из ящика, которую ты нашёл.Малкольм отчётливо ощутил как у него на мгновение сердце упало куда-то в пятки, замерло, а потом понеслось таким галопом, разгоняя кровь, что впору было вызывать неотложку. Он сглотнул, чувствуя, как во рту всё пересохло. Столько лет кошмаров, столько лет сомнений и пугающих мыслей, что, возможно, он и вправду сходил с ума, что бы сначала, доказать всем, что девушка в ящике существовала, а теперь и узнать её имя. Правда, Малкольм вовсе не ожидал узнать это так, от Фрэнка.
— Её звали Софи Бленчард. Она была моей сестрой. Сводной, — тут же добавил Фрэнк, заметив, как с каждым словом Малкольм выглядит всё более шокированным. — Знаешь, типичная история — наш отец
подцепил где-то мою маму, одна случайная ночь, о которой он и не вспомнил. Вернее, мама, узнав, что забеременела, напомнила ему, но он и слушать ничего не хотел. Дал ей двести баксов на аборт и пригрозил, что затаскает по судам, если она ещё раз попробует что-то с него требовать.Фрэнк тяжело вздохнул, — вспоминать было больно, — и, повернувшись к окну, продолжил:— Мне было лет девять, наверное, когда мы с Софи познакомились, — он хмыкнул: — Ты только представь — девица будто с Верхнего Ист-Сайда на пороге нашей захудалой квартирки! Но внешность оказалась обманчива — не знаю каким образом Софи узнала обо мне, но она хотела помочь, хоть как-то загладить вину отца перед моей мамой. В общем, мы с ней сдружились, — знаю, это странно, учитывая и нашу разницу в возрасте, и, гм, происхождение, но… — Фрэнк на мгновение посмотрел на Малкольма и вновь отвернулся к окну. — Ммм, когда она исчезла, мы с мамой сперва решили, что отец узнал, что Софи приходила к нам, но потом увидели объявления о её пропаже.— Так… так ты перевёлся в наш отдел из-за моего отца? И всё остальное?— Что? Нет! Боже, Малкольм, — Фрэнк подскочил со стула и заходил по кухне, стискивая руками голову, будто та нещадно болела. Малкольм же сейчас готов был оказаться где угодно, — даже в камере с отцом, потому что лучше выслушивать его восторженные бредни о "истинной сущности" Малкольма, чем узнать то, чего он боялся с момента их знакомства — Фрэнку нужен был Мартин Уитли, а не Малкольм Брайт.Фрэнк остановился рядом с ним, и с силой ударил по столу, заставив Малкольма вздрогнуть.
— Боже, я не думал, что всё станет так сложно. Я думал о переводе в ваш отдел и раньше, но когда миссис Уитли выступила перед журналистами с ожерельем Софи, я понял, что не могу упустить такой шанс. Да, мы были знакомы с Софи недолго, но она была мне дорога. Она была моей сестрой, чёрт побери!
— По-твоему, я бы не помог тебе, если бы ты сразу сказал мне об этом?!— Малкольм…— Решил, что я буду сговорчивее, если ты меня затащишь в постель?— Вообще-то, это ты первым начал…— Серьезно?! Фрэнк, — Малкольм вздохнул, чувствуя, что слишком вымотался за это утро, чтоб продолжать разговор. — Я хочу остаться один. Мне… мне нужно обдумать всё.
Фрэнк застыл, открыл рот, собираясь что-то ответить, но тут же закрыл, поджав губы. Кивнул своим мыслям, и, натянув ботинки и куртку, подошёл в сторону выхода.
— То, что я сказал тебе тогда, после бара, я действительно так думаю, — сказал Фрэнк, открыв дверь. — И думал с того момента, как лейтенант рассказал о тебе.
Оставшись один, Малкольм уронил голову на столешницу. Внутри было до отвращения пусто и гадко.