ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: Рай. 1. Встречи над Бездной (2/2)

***

Да, это ей было хорошо знакомо.- Кончится тем, что тебя исключат, - говорила ей дома Мария. - И из школы и вообще...Что ?вообще? Мария не договаривала. Видимо, что-то жуткое.

- Ну, вам же проще! – огрызнулась Лесли. - Если со мной что-то случится, можете мне даже не помогать, я вам разрешаю.- Ну, зачем ты так, - говорила Мария чуть ли не со слезами. – Мы все тебя любим.- Тогда поддержали бы меня. А если нет... Тогда я уйду. Я пришла в этот дом, в эту семью ради Гарри. Чтобы он был моим отцом. Без него я здесь не останусь. И не говорите, что были ему друзьями... После того, как вы поверили в то, что он отрекся... Да это все равно, что сам Господь бы отрекся.- Хватит, Лесли, - холодно сказала тогда Татьяна. - Я понимаю твое горе, но если ты не прекратишь богохульствовать, ты покинешь этот дом.-Я и так его покину! Без Гарри мне здесь делать нечего!

- Нас-то ты за что ненавидишь? – спросила Анастасия.- Я никого не ненавижу. Я просто не верю, что мой отец предатель.- До каких пор ты будешь отрицать очевидное? - спросила Мария.- Я и не отрицаю очевидное, - огрызнулась Лесли. - Но кто-нибудь это видел? Ты видела? Своими ОЧАМИ ВИДЕЛА? Вот и не говори.- Лесли, я понимаю твое стремление не верить, - терпеливо заговорил Николс. - Он всем нам был другом...- Он мой отец, - прервала его Лесли. - Я никогда от него не отрекусь. И никогда не поверю. Даже если Татьяна Николаевна верит. Даже если все ангельское воинство верит. Даже если и сам Господь...

- Лесли! - строго одернул ее Николс. - Не говори о том, о чем придется пожалеть.- А ты не затыкай мне рот, - недобро усмехнулась девочка. - Ты мне не отец. Ты мне вообще никто. Вы все мне здесь чужие.Она, конечно, тут же пожалела о своих словах... Но не настолько, чтобы взять ихобратно. И она вовсе не была уверена, что ей не придется скоро убедиться в том, что это правда.Короче говоря, дома Лесли понимания не встречала. И ей уже действительно стало казаться, что люди, которых она привыкла считать своей семьей, на самом деле для нее чужие. У Мари есть ее Джеймс, у Ольги - Начо, Анастасия раньше вечно водилась с братом Алексеем, но после того, как Ниночка прижилась в Царском Селе и перебралась туда, он больше времени проводил с ней. Однако у Анастасии и так было множество друзей-приятелей, ей некогда было долго печалиться или скучать.

Лесли бы можно было сблизиться с Татьяной, но та после смерти Гарри словно воздвигла вокруг себя ледяную стену. Нет, она была все такой же милой, обаятельной, внимательной, корректной и умной, но... В ней еще больше прибавилось строгости и твердости, а приобретенные за годы супружеской жизни хрупкость, ласковость и нежность словно испарились. Тема Генри в ее присутствии была запретна, и это Лесли просто убивало. Татьяна была единственным человеком, который сумел бы понять ее до конца, ибо она любила Генри так же сильно, но Татьяна не желала об этом говорить. Даже вспоминать не желала.

Если бы Лесли дали возможность хотя бы выговориться на эту тему, она бы, скорее всего, успокоилась. Но для того чтобы выговориться о Гарри, ей бы понадобилось минимум несколько дней. О том, каким он был замечательным, как сильно она его любит и как ужасающе несправедливо то, что с ним сделали... А никто не мог выдержать ее излияний больше четверти часа, даже Николс сбегал от нее. Умом Лесли понимала, как им тяжело ее слушать, не навязывалась. Продолжала жить в одиночестве. Но с каждым днем ей становилось все тяжелее.***- А много у тебя было друзей? - спросила Лесли у Даниэля.В ее сердце шевельнулось странное чувство, отдаленно напоминающее зависть или сожаление. У нее самой за всю жизнь был только один-единственный друг – Джесс. Даже здесь она иногда по нему скучала. Дани на него совсем не походил, конечно же. Ничего общего.- Много, - откликнулся между тем Даниэль, не уловив в ее голосе ревнивых ноток. – Целый класс и еще... Не только ребята. Я вообще думаю – друзья это самое главное в жизни.- А любовь?- А что любовь? – Даниэль немного смутился. - Это то же самое... Просто самый-самый близкий друг...- А девушка у тебя была?- спросила Лесли неизвестно зачем, растравливая себя еще сильнее.- Ох! – Даниэль закатил глаза. - Так все сложно. Девочки две было. Одна нравилась мне, другой нравился я... Представляешь ситуацию?Лесли не представляла. С ней ничего подобного не случалось. Ни в ту, ни в другую сторону. Но она все же сочувственно кивнула.- А с родителями? – спросила она. - Помирился?

- Да, - Даниэль улыбнулся светло, но как-то грустно. - Еще до того как... В общем до того как познакомился со своим типа настоящим отцом... И это было самое плохое, что со мной случилось в жизни...- Он был таким плохим? – спросила Лесли.- Плохим? Не знаю. Не мне судить. Может, и не очень плохим. Но по сравнению с моим приемным, нет, по сравнению с моим ИСТИННЫМ отцом, тот, Мануэль, был... Он меня бросил младенцем, просто подарил, как собачку... И не вспоминал обо мне одиннадцать лет, даже не написал ни разу... А потом вдруг свалился, как снег на голову, в нем будто бы внезапно проснулись отческие чувства... и он решил забрать меня обратно.- Да он козел или нет? - возмутилась Лесли, забыв на минуту о своих горестях. - Кто так делает?Даниэль зло усмехнулся.- Он бы, может, и не сделал... Вот только... Выяснилось, что в Европе у меня была родственница, которая умерла и оставила мне большое наследство. Вот он и решил...- Урод, - резюмировала Лесли.Даниэль фыркнул.- А знаешь, он и правда был... Ну... Не красавец, так сказать. Когда все выяснилось, он вообще озверел. Ему уже все равно было, что я думаю, что чувствую, просто хотелось получить надо мной опеку и увезти...- Опеку над твоим деньгами, а не над тобой.

- В гробу я видел эти деньги! Но он нас замучил просто, моих родителей и меня... затаскал по судам, затравил инспекциями... Шантажировал... Наконец, он... моего деда, своего родного отца, как раз его-то я очень любил... а Мануэль... его упрятал в психушку и сказал, что если я не поеду с ним, никогда не заберет его оттуда... - голос Даниэля сорвался, он тяжело задышал, на глазах выступили слезы.- Извини, - сказал он. - Бывает со мной такое... Когда нервничаю, глаза всегда на мокром месте.- Ничего, - тихо сказала Лесли.Даниэль глубоко вздохнул и вытер глаза.

- В общем, я согласился. И почти уехал с ним. Но мой НАСТОЯЩИЙ отец спас меня. И дедушку вытащил из клиники и этого сеньора, который называл себя моим отцом, поставил на место... Папа был такой... маленький, смешной и внешне совсем не красивый, но он оказался самым сильным, смелым и прекрасным человеком из всех, кого я знал. А Мануэль, хотя он и был мне отцом по крови... Но он все равно был негодяем... Только это не важно... Все ведь хорошо кончилось.?Да, только ты теперь вот здесь?, - подумала Лесли. Значит, что-то плохое все же произошло.Даниэль словно услышал ее мысли.- По крайней мере, я успел его простить, - сказал он сердито. – Мануэля. Успел даже сказать ему об этом. Меня это радует.***...Они шли по странной улице, создавая, придумывая ее на ходу. Пустынный, тонущий в сумерках город, пахнущий одновременно и сыростью от реки, и теплом уличной пыли, прогретой за день солнцем. Ажурные мостики, тускло горящие старинные фонари. Из зыбкого тумана надвигались время от времени силуэты зданий, то Вестминстер, то Казанский Собор, то Эскориал, и тут же таяли, уступая место другим.

Даниэль вполголоса напевал какую-то песню насмутно знакомом Лесли языке. Noddfa arall nid oes un Wrthyt glyn fy enaid gwan: Paid am gadael, bydd dy Hun Imi'n gysur ac yn rhan: Ti yw Gwrthrych mawr fy ffydd, Ti yw 'nghymorth, neb ond Ti; Cudd fy mhen digysgod, cudd Odan nawdd dy adain Di.- Почему ты поешь религиозные гимны по-уэльски? – спросила Лесли.- Потому что... Там, откуда я, много валлийцев... Раза в три больше, чем в самом Уэльсе сейчас... Они одно время чуть ли ни все туда эмигрировали из Британии... я имею в виду настоящих валлийцев, тех, которые говорят между собой на родном языке, хранят свою культуру... Которые не захотели жить по-английски. Ты не подумай, я против Англии ничего не имею, просто... У нас им все-таки лучше.- Я ломаю голову, что же это за страна такая... Но ведь не Америка?- Не Штаты, если ты это имеешь в виду.- Жаль. Я думала, мы соотечественники.- Это так важно?- Не очень... А ты давно здесь? – спросила Лесли.- Недавно.- Тоскуешь?- Да нет... Когда пытаюсь думать, вспоминать - все как в тумане. Проще уж подумать о чем-то другом.- Это первое время у всех так... А ты живешь с кем-то или пока один?- Один пока, - вздохнул Даниэль. - Ну, то есть в приюте. У Януша, польского доктора, знаешь его?- Кто же его не знает... Но, может, тебя еще возьмет кто-нибудь к себе?- Да нет, - Даниэль махнул обреченно рукой. - Кому нужен такой великовозрастный болван, вроде меня? Да и вообще, у меня куча недостатков.- Как же ты попал сюда? - усмехнулась Лесли. - С кучей-то недостатков?- Сам не знаю, - серьезно ответил Даниэль.- А вообще-то, - спросила Лесли осторожно, решив уж сразу прояснить для себя этот вопрос. - Что случилось-то?- Я не помню, - ответил Даниэль несколько недоуменно. - Честно... Я последнее помню, что начались каникулы, и мы с классом должны были ехать отдыхать в деревню, в горы. Как в автобус садились, помню, а потом...- Ясно, - тихо сказала Лесли.- Но я не скучаю здесь, - быстро сказал Даниэль. – Скучать некогда. Я и в школу хожу, и спортом занимаюсь, и... другими делами... И жаль, что ты больше не ходишь на фигурное катание - это так здорово! Когда скользишь по льду и прыгаешь, то будто летишь!- Летать здесь и безо всякого льда можно, - напомнила Лесли. - Крылья раскрываешь - и вперед.- Летаю я, как мешок картошки с крылышками, - признался Даниэль. - А вот бегаю до сих пор неплохо. У нас в классе – да и в параллельных! – меня никто не мог обогнать. Если, конечно, я сам не сливал забеги.- А зачем сливать? - удивилась Лесли.- Просто... Если кому-то нужнее...- Меня бы ты не обогнал, - возразила Лесли упрямо. – Меня ни один мальчишка обогнать не мог.- Может, проверим? - прищурился Даниэль.- А давай! Но учти, я не проиграю.Однако она проиграла. И на длинной дистанции, и на короткой он обогнал ее, кажется, без видимого труда. И что самое обидное, на длинной он несколько раз отставал, словно давя ей фору, но потом снова догонял, казалось, вовсе без усилий. Движения у него были мягким и пружинистыми, как у кошки, но мощными, он походил на гепарда, летящего, подобно бесшумной стреле. Вся его внешняя пушистость и вялость во время бега куда-то испарялись, в нем появлялось что-то... Лесли не могла подобрать точного слова. В голове вертелось только одно, из виденного недавно фильма, как же это звучало... Булатность.- Ты просто отвыкла, - сказал Даниэль. – Все на крыльях да на крыльях.Я бы тоже проиграл с непривычки-то.- Слушай, нечего меня утешать! – взвинтилась Лесли. – Я в этом вовсе не нуждаюсь.

Она здорово обозлилась и расстроилась из-за проигрыша. И только через несколько минут сообразила и ужаснулась себе. Как можно переживать и даже думать о такой ерунде, когда у нее настоящее горе? Неужели все настолько правда, и время лечит? И она скоро перестанет скорбеть о Гарри, забудет о нем, и ее жизнь станет прежней?Нельзя было этого допустить. Если и она забудет о нем, перестанет за него переживать и бороться, кто вообще о нем вспомнит. И тогда он действительно уйдет в небытие, несправедливо, незаслуженно. Лесли решила больше с Даниэлем не общаться. Чтобы тот не отвлекал ее всякими глупостями от важных мыслей. Однако настырный мальчишка ходил за ней как привязанный, появляясь, как по волшебству, в самых неожиданных местах. И вот даже ЗДЕСЬ отыскал!***- Привет, - сказал Даниэль, появляясь из портала.Лесли демонстративно отвернулась, но Даниэль не обратил на это внимания. Подошел и уселся рядом, как ни в чем не бывало.- Можно задать тебе один вопрос? - спросил он.Лесли недоумевающе на него покосилась.- Ты ради этого сюда приперся? Задать вопрос? - она пыталась быть намеренно грубой. Может, это его оттолкнет. Но Даниэль и бровью не повел.- Мне вдруг стало очень интересно. Поэтому я не удержался и нашел тебя.- Спрашивай! - разрешила Лесли равнодушно, по-другому ведь не отвяжешься.

Ей даже не пришло в голову спросить: ?как нашел??- Ты читала ?Питера Пэна??- А? - такого вопроса Лесли не ожидала.- ?Питера Пэна?, говорю, ты читала?- Конечно, - ответила Лесли, несколько сбитая с толку.- Сама или тебе родители вслух читали? - уточнил Даниэль.- Сама, - Лесли все еще не могла понять, к чему он клонит.- Тот момент, помнишь? Когда Динь умирает? И чтобы ее спасти нужно похлопать в ладоши? Ты когда в первый раз читала - хлопала? То есть по-настоящему хлопала?Лесли отчаянно смутилась. Ничего себе вопросик! Но Даниэль смотрел на нее выжидательно и требовательно.

- Ну, хлопала.- А без ?ну??- Хлопала, - процедила Лесли.- Я тоже, - улыбнулся Даниэль. - Спасибо.- За что спасибо-то?- За то, что ты над этим не смеешься.- Занятный ты парень, - вырвалось у Лесли.- О, и за это тоже. Спасибо.- Но только... зря ты это все. Мне не нужны утешения. И друзья не нужны.- Друзья всем нужны, - тихо и упрямо возразил Даниэль. - Нельзя человеку быть одному.- Возможно... Но мне сейчас - нет. Мне нужен Гарри. Или хотя бы... возможность больше не молчать о нем.- Так ты за этим все время сидишь здесь? - спросил Даниэль. - Ждешь кого-то из демонов?- Что? - удивилась Лесли. И даже немного разозлилась. - Ты думаешь, я хочу отомстить? Месть ведь от гнева, а гнев - это смертный грех. Да и что даст месть? Она не вернет мне Гарри.- Да что ты! - Даниэль даже испугался. - Кто говорит о мести. Я вовсе не это имел в виду.

- А что же? - Лесли немного смутилась своей вспышки, но Даниэль смутился еще сильнее.- Забудь,- пробормотал он. - Мне иногда такие глупые мысли приходят в голову... Правда, забудь.- Говори, раз начал, - потребовала Лесли.- Но это правда глупость! - чуть ли не со слезами воскликнул Даниэль. - Я просто подумал... это... Раз ты сидишь тут, значит, надеешься что-то узнать.- Узнать? О чем?- Но ведь ты сама говорила... Что с твоим отцом поступили несправедливо? Что все, в чем его обвинили, неправда. И подумал, что ты, наверно, хочешь узнать, что же произошло на самом деле. А кому об этом знать, как не демонам?Лесли почувствовала себя так, будто ее обмакнули лицом в кипяток, от стыда покраснел даже затылок. Она вовсе не думала об этом! Просто сидела и упивалась собственными страданиями! И палец о палец не ударила, чтобы на деле доказать невиновность Генри!- Ты ведь сама говорила, - продолжал Даниэль, видимо, не заметив ее смущения, - что здесь все смирились. И почти всем уже все равно, что бы там ни произошло... Никто не захочет к этому возвращаться. А демонам, даже если и все равно... Но ведь они там были. И могли что-то видеть и знать.- Конечно, - Лесли ударила кулаком по ладони. - Да им и не может быть все равно, потому что... У них ведь тоже что-то пошло не так, где же это видано, чтобы Падший по своей воле покидал Преисподнюю? Значит, они все хоть немного в курсе, что там случилось...- У тебя есть какой-то план? - спросил Даниэль.Лесли покачала головой.- Я думала, может, мне здесь что-то придет в голову, - немного слукавила она.

- Хочешь, я тебе помогу? - с готовностью предложил Даниэль. - За такое дело лучше не браться в одиночку.Лесли и обрадовалась, и встревожилась одновременно. Честно говоря, ей казалось, что Даниэль воспринимает происходящее немного как игру.

- Но ты учти, - сказала она. - Я ничего не знаю наверняка. Я только верю. Вполне может статься, что я зря усомнилась в справедливости приговора, а это большой грех.- А я так думаю, что любая вера от Бога, - серьезно сказал Даниэль. - И еще... Конечно, не мне об этом судить, но мне кажется, что с ним поступили несправедливо независимо от того, был он виноват или нет. То есть... Если он совершил преступление, за которое заслуживал казни, его надо было просто казнить. А если была возможность его простить, то и надо было прощать безо всяких условий. А иначе... Это просто жестоко и подло. И не по-божески. Прощение и покаяние - не разменные монеты, чтобы торговать ими!

Лесли потрясенно молчала. Даниэль как-то преобразился, когда говорил это. И это были те самые слова, которые так нужны были Лесли все это время. То самое, чем она могла бы доказать свою правоту перед всеми. Дело не в том, был Гарри виноват или нет. Дело в том, что то, как поступили с ним - подлость. Ничем не лучше отступничества. И вот об этом никто не имел права молчать.- Что же мы будем делать? - осторожно спросил Даниэль, видимо, решив, что молчание слишком затянулось.- Не знаю, - призналась Лесли. - Ты что предлагаешь?- Ну... Можно, например, что-нибудь такое сделать, чтобы здесь появились демоны... И просто спрятаться и послушать, что они будут говорить. А вдруг...Прятаться у обрыва было совершенно негде, но все же этот план был не безумнее других. Только вот...- Я здесь постоянно сижу, и никто из демонов ни разу не появился. А что ты предлагаешь сделать?- Кинуть что-нибудь в пропасть, вдруг там кого-нибудь по голове, - фыркнул Даниэль.- Мм... не получится. Я уже роняла туда туфли. И всякий мусор.- Ну, тогда... Тогда давай что-нибудь напишем! Что-нибудь обидное! Слова более действенны, чем мусор. Вот увидишь, они сразу разозлятся и прилетят.- Где напишем-то, - улыбнулась Лесли.По крайней мере, это обещало быть забавным.- А вот... - Даниэль оглянулся по сторонам. - Вон там.Он указал на противоположную сторону обрыва. Там в очень узком месте из стены выдавалась гладкая плита серого гранита. Вполне подходящая для того, чтобы на ней что-нибудь написать.- У меня и мел есть как раз, - добавил Даниэль.

Он подошел к краю обрыва и, поколебавшись секунду, начал спускаться. Лесли повисла на крыльях в воздухе рядом с ним.- А не проще просто подлететь к ней? - спросила она.- Нет, не проще, - пропыхтел Даниэль... Мне что угодно проще... Лишь бы не летать!

Хотя надо сказать, что спускаться по обрыву ?вручную? у Даниэля получалось совсем неплохо. Гораздо лучше, отметила про себя Лесли, чем у нее самой. Даниэль оказался ловким, как ящерка, он будто заранее знал, где какой у стены выступ или выемка, и очень быстро соображал, куда поставить ногу, и где уцепиться рукой. Минуты через две он оказался уже напротив гранитного монолита.- Вот мы и на месте, - сообщил он. - А здесь мило. Жалко, что я раньше сюда не приходил!Лесли вдруг заметила, что глаза у Даниэля, хоть и небольшие, точно такого же оттенка, как у Генри. Вернее, нескольких оттенков в зависимости от освещения: то они кажутся небесно-голубыми, то жемчужно-серыми, то отсвечивают зеленью. Здесь, в Проломе, они казались сумрачно-серебристыми.Даниэль уперся плечами в одну стенку разлома, ногами в потертых кроссовках в другую, поддерживая остальное тело на весу.- Может быть, ты все-таки откроешь крылья? - спросила Лесли с беспокойством. - Еще сыграешь вниз.- Не боись, если и сыграю, крылья мне не помогут, - успокоил ее Даниэль. - Я же говорю, в воздухе я, как слон на пуантах... А теперь потроллим.Он выгнулся, доставая из кармана джинсов кусок мела. Лесли поежилась. Что она будет делать, если он и правда упадет? Но Даниэль благополучно извлекмел и задумчиво почесал кончик носа.- Так, а что бы написать? Что обычно пишут на заборах? Я не силен в ораторском искусстве... Ну, вот например...Даниэль нахмурился и старательно вывел размашистым детским почерком на гранитной глыбе: ?Иисус – Бог, дьявол – лох?.

- Хотя бы... Как тебе?- Гениально, - Лесли прикусила губу.- Ты не смейся, - слегка обиделся Даниэль. - Это у меня первый опыт в таких делах... Ой.- Что - ?ой??- Получилось, - сказал Даниэль так спокойно, что Лесли в первый момент даже не поняла, что он имеет в виду.А потом увидела устремившийся в их сторону темный силуэт.