Chapter 4 (1/1)
Морозный январь сменился ветреным февралём. Март же снова принёс дожди и грязь. Повсеместно началось движение войск, тысячи орудий, машин и бойцов маршировали по размытым дорогам Европы, прокладывая последние тропы к победе.
Батальону надлежало оставить позиции и продвигаться вперёд до близлежащего города Туль. По данным разведки войска союзников отступали, оставляя поселения одни за другими, местное население эвакуировалось в больших количествах. С собой брали лишь то, что могли унести, оставляя всё нажитое добро на поживу мародерам, коих было множество. Иногда, солдаты обнаруживали ещё тёплые печи со следами приготовления пищи, так спешно люди пытались избежать оккупации.
Йоханнесу предстояло руководить планомерным взятием и зачисткой населенных пунктов в юго-западном направлении. Началась масштабная подготовка к маршу. Офицеры сидели в блиндаже майора, склонившись над картами и маршрутами, изучая местность и составляя план по передвижению. Все риски должны быть продуманы и просчитаны заранее, иначе это грозило потерей человеческих жизней, орудий и техники. Каждому бойцу надлежало строго выполнять должностные инструкции.
Первым на марш вышел разведывательный отряд, когда солнце уже начинало опускаться за горизонт. Спустя полчаса двинулись тяжелые бронетранспортеры,за ними следовали противотанковые орудия и сам командир батальона. Личный состав двигался колоннами посередине. Артиллерия замыкала шествие. Передвигатьсяв темноте было более безопасно, но в условиях светомаскировки это получалось довольно медленно. Связист направлял майору доклады от разведчиков, пока что всё было относительно спокойно.
По пути им встретились две совершенно пустые деревни, усеянные трупами людей и лошадей. Окоченевшие, они просто лежали на улицах, застыв навечно в своих ужасных позах. Только ветер гулял в развалинах и свистел сквозь разбитые окна.
Самыми опасными частями путешествиямогли стать мосты и переправы через реки. Проще всего было заминировать их бомбами замедленного действия с механическими детонаторами. При подступе к городу их встретил как раз такой ?сюрприз?. Отряд сапёров тут же занялся расчисткой и разминированием.
Майор Эккерстрём курил, стоя рядом с автомобилем, сосредоточенно изучая окружающую его местность. Сразу за мостом виднелся пустынный Туль. Предрассветная дымка окутывала острые башни кафедрального собора Святого Этьенна. В покинутых городах было что-то пугающе- завораживающее. Они словно застывали в безмолвном ожидании своей судьбы. Жизнь более не кипела в каменных стенах, не грохотала на дорогах, не резвилась на улицах, напоминая о её скоротечности. Со временем всё неизбежно обратится в прах.
В полдень Йоханнес рапортовал в штаб батальона о выполнении боевой задачи. Солдаты разбрелись по окрестностям, осматривая здания в поисках трофеев или припасов. Некоторые из них надеялись обнаружить маленький погребок, доверху забитый местными винами или тайник, полный столового серебра.
Долго прохлаждаться в Туле им не пришлось. Теперь батальону предстояло занять Лангр, а затем кантон Жемо, где предстояло расположиться, ожидать подкрепления и вести подготовку к осаде Дижона, в котором войска союзников все ещё вели сопротивление.
Серые будни постепенно становились более солнечными и тёплыми, но это не влияло на настроение и состояние военных, находившихся в постоянном напряжении и ожидании авиаудара или нападения противника. Во время привалов они редко переговаривались, пытаясь размочить в котелках вечные сухари и соленые галеты.
Утро застало майора Эккерстрёма за бритьем. Он установил маленькое зеркало на кузов автомобиля и ловко орудовал опасной бритвой. В отражении мелькнуло знакомое лицо, капитан Андерссон пребывал в благостном расположении духа.—?К вечеру уже будем в Жемо! —?сверкнул он улыбкой. —?Эта тряска меня просто убивает.—?А по тебе и не скажешь,?— Йоханнес вытирал остатки мыла с лица полотенцем. —?Не известно, сколько времени нам предстоит там просидеть. Ещё будешь вспоминать этот поход, когда натрешь мозоль на одном месте!—?Мозоли будут на других местах после шанцевых работ. Ведь там всего двадцать километров до Дижона, укрепляться придётся основательно. —?Симон заложил руки за ремни портупеи.—?А вот в этом я полностью с тобой согласен.
Немногочисленные деревья благоухали набухшими почками, готовясь выпустить сочные зелёные листья. Им было невдомек, что идёт война. Природа не подчиняется законам человека, движимая своими силами, величайшей тягой к жизни и перерождению. Йоханнес думал об этом, глядя в окно автомобиля на широкие луга, покрытые прошлогодней травой, сквозь которую пробивалась молодая поросль.
По прибытии в кантон начались привычные оборонительные работы, рытьё блиндажей, постройка дотов и установка артиллерии на случай атаки с воздуха. Спустя десять дней прибыло подкрепление в виде минометной батареи. Рота огневой поддержки выглядела молодцевато и подтянуто, что было редкостью в последние годы. Вооруженные до зубов, они буквально рвались в бой. Несколько дней ранее, радушно был встречен продовольственный обоз, а чуть позже — оружие, снаряды и патроны. Вареная колбаса и шпик волшебным образом действовали на солдат. На голодный желудок много не навоюешь. Да и весеннее тёплое солнце Франции было намного лучше проливных дождей. Давило только ожидание приказа о наступлении. Ночами развед отряды пытались подобраться как можно ближе к городу, выяснить как именно он укреплён, найти слабые места. Их вылазки практически не увенчались успехом, так как передовая хорошо простреливалась. Удалось узнать только то, что подход к городу изрыт траншеями и окружён несколькими линиями колючей проволоки. Эти сведения стоили жизни одному унтер офицеру.—?Слишком мало данных, слишком мало,?— Йоханнес хмурился, подписывая похоронку.—?Да уж, импровизация может дорого обойтись. —?Задумчиво отозвался Симон, ковыряя ложкой в консервной банке. —?Что если провести небольшую провокацию, заставить их немного понервничать? Тогда будет возможность хотя бы узнать, сколько у них орудий.—?Слишком рискованно,?— Майор покачал головой. Если честно, такая мысль уже его посещала и назойливой мухой крутилась перед носом.—?Я мог бы взять десяток толковых парней и провернуть это дельце…—?Исключено! —?Пожалуй, слишком резко ответил Йоханнес. —?И хватит об этом. У нас каждый человек на счету, и я не намерен разбрасываться столь ценными кадрами.
Симон выжидающе смотрел на серьезное лицо друга, которое белым пятном выделялось в неярком свете лампы. Годы войны и груз ответственности оставили на нём свой отпечаток. Глубокие морщины на лбу и между бровей, седые волосы у висков, плотно сжатые губы. Прямо эталон настоящего боевого офицера! Будучи достаточно рослым, майор возвышался над своими подчинёнными, приковывая к себе внимание. Любые разговоры затихали при его появлении, выражая тем самым почтительное уважение. Симон всегда восхищался его способностью организовать личный состав и поддерживать боевой дух, отстаивать интересы своих людей. Майору Эккерстрёму удалось сохранить человечность в диких условиях. Он был жестким руководителем, но не жестоким человеком.
Йоханнес, почувствовав на себе пристальный взгляд, поднял глаза:—?Что такое?—?Ничего конструктивного. —?Симон снова пытался прокрутить часы вокруг запястья.—?Когда-то очень давно, в детстве, мне удалось добраться до огромной банки мёда, собранного с лесной малины. Естественно, радости моей не было предела, и я съел почти половину, не попавшись на месте преступления. К вечеру я уже лежал пластом, весь покрытый красными пятнами. Организм просто выворачивался наизнанку. Спустя несколько дней, когда горячка спала, мама, сидя на моей кровати, открыла мне простую истину: всегда нужно думать о последствиях своих поступков. Я усвоил этот урок, а ещё с тех пор не люблю сладкое.—?Так вот почему ты такой худой! —?усмехнулся капитан. — А если серьезно, то от твоих решений зависит очень многое, поэтому никто не в праве на тебя давить, тем самым перекладывая ответственность на твои плечи. Я полностью доверяю тебе и выполню любой приказ, как и каждый человек из нашего батальона.—?Спасибо тебе, Симон! —?Йоханнес благодарно протянул правую руку другу, которую тот крепко пожал. Ночь майор Эккерстрём провёл лёжа в темноте и глядя в потолок. Недобрые мысли одолевали его, мешая свободно вздохнуть. А может, виной всему была духота, от которой всё тело покрывалось липким потом. Апрель в этом году выдался необычайно жарким.
Следующим утром было объявлено о сборе офицеров на совещание в штабе командира батальона. Все понимали, приказ о выступлении поступил. Согласование плана и его обсуждение длилось до самого вечера.
Перед ужином майор Эккерстрём вещал перед бойцами:—?Атака начнётся завтра, ровно в полдень. Наша задача — взять город и укрепиться в нем. По возможности?— захватить орудия и склады противника со снарядами и провиантом. Пленные будут конвоированы в тыл специальным подразделением. Вы- надежда нашей родины! Вы- те самые люди, которые день за днём приближают победу и положат конец всем ужасам этой разрушительной войны. Ваша доблесть и самоотверженность станет примером для подражания подрастающему поколению, они будут почитать вас как героев. Верьте в себя и в свои силы так же, как я верю в вас! — Йоханнес вглядывался в лица солдат и офицеров, молодые и старые, загорелые и бледные они переливались всем спектром эмоций: от страха неизвестности до гордой самоотверженности. —?У нас есть приказ и мы его выполним! —?Закончил майор. Его собственное лицо было каменным и пылало уверенностью, но на душе было неспокойно, странное предчувствие сверлило изнутри. Он не заметил, как обхватил длинными пальцами свои наручные часы.