Глава 7. Звоны струны (1/1)

Что-то настороженно билось на грани сознания, крохотный сигнал, который Аид с трудом уловил. Это заставило его остановиться и выдохнуть, а потом бог совершил то, чего и сам не ожидал. С трудом оторвавшись от Персефоны, он отступил на шаг и воззрился на богиню в отчаянном недоумении. Девушка неуверенно распахнула глаза, на ее лице отразилась растерянность. Щеки вспыхнули нежным румянцем, делая богиню похожей на совсем юную девчонку.—?Что ты… —?Аид чувствовал, как горит его собственное лицо,?— Персефона. Что все это значит?Сердце испуганно стучало о ребра. Наверняка он неправильно ее понял, не так расслышал ее слова. Не могла же Персефона в самом деле захотеть остаться с ним. Не теперь, когда узнала обо всех ужасах Подземного царства.Богиня нервно теребила локон в пальцах. Она упрямо вздернула голову, глубоко вдохнула и ухватила его за запястье.—?Идем в сад,?— коротко сказала она, увлекая его к выходу из зала. Аиду ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, надеясь, что хоть на один из его вопросов найдется ответ.Остановившись, наконец, в саду, богиня сразу стала выглядеть немного увереннее, будто растения питали ее своей силой. Аид нахмурился и скрестил руки на груди, выжидательно наблюдая за девушкой. Он намеревался получить хоть какие-то объяснения, потому что голова уже шла кругом. Губы все еще чувствовали ее прикосновения, и это ужасно сбивало с толку.—?Я согласна стать Царицей Подземного мира,?— повторила Персефона, решительно поднимая на него глаза,?— согласна на все, что вы… ты мне предлагал.Запоздало Аид осознал, что она перестала обращаться к нему на это прохладное ?вы?. Что же, было бы глупо, учитывая, как увлеченно она целовала его буквально пять минут назад. Но ее слова все еще звучали странно, неожиданно, будто были уловкой, обманом. Аид осознал, что боится ей поверить. Ведь если он хоть на миг допустит такую мысль, потом, когда Персефона все же захочет уйти?— а она захочет, Аид был уверен?— он просто не сможет это пережить.—?Я поняла, что мое место здесь,?— девушка шагнула ближе. Аид напрягся,?— рядом с тобой.Бог мертвых резко втянул воздух, испытывая желание загородиться от девушки всеми щитами, что у него были.—?Персефона,?— мучительное желание поверить ей разрывало бога на части, но он не мог допустить такой ошибки,?— ты понимаешь, о чем говоришь? Ты богиня весны, а здесь весной совсем не пахнет. Есть только этот сад, взращенный тобой же, а вокруг, сама посмотри, пыль и камни. Ничего живого. И никого.В памяти всплыли горькие образы. Гипнос вышагивает среди цветов, красивый, как сам Аполлон, а девушка рядом с ним заливисто смеется. Аид выдохнул сквозь сжатые зубы.—?Если это какой-то запутанный план, можешь не утруждать себя,?— хрипло произнес он,?— ступай к Гипносу, поднимайтесь на поверхность, занимайтесь тем, что вы вчера так увлеченно обсуждали. Я отпускаю тебя. Можешь просто оставить меня в покое.Он кожей почувствовал ярость, поднявшуюся в душе хрупкой богини. Ее зеленые глаза потемнели, казалось, Персефона едва сдерживается, чтобы не влепить ему крепкую пощечину. Растения вокруг чуть слышно зашумели, разрастаясь. Розы выпускали длинные шипы, стебли лилий крепли, аромат становился невыносимо терпким. Аид напряженно выпрямился, скрещивая руки на груди.—?Не могу представить, как такое могло прийти в твою бессмертную голову, Аид,?— богиня почти шипела, напоминая уже не прекрасную нимфу, а, скорее, горгону Медузу,?— но я уже взрослая девочка и могу самостоятельно решить, что мне делать. И я решила остаться. И тебе лучше бы скорее поверить мне, иначе я очень сильно разозлюсь, и ты первым испытаешь на себе гнев Царицы мертвых.Персефона была прекрасна всегда. И когда смеялась, играя с Цербером, и когда задумчиво оглядывала окрестности, и когда подшучивала над ним и даже сейчас, когда разгневанно наступала на него, чуть ли не меча молнии из глаз. Аид запоздало подумал, что точно пропал. Богиня не была очаровательной или забавной, когда сердито поджимала губы, хмурила брови и стремилась испепелить его взглядом. От нее исходила сила, способная смести до основания целый дворец со всеми его залами и коридорами.И Аид одновременной восхищался и боялся ее силы. Как вообще мог кто-либо считать Персефону хрупкой богиней весны, способной разве что цветочки выращивать. Она была бурей, огнем и чистейшей опасностью. И сейчас она злилась так, будто Аид действительно заслужил эту злость.Но разве мог он так просто поверить в то, что девушка готова провести свою жизнь рядом с таким, как он, да еще и в этом мрачном месте. Даже в своих самых отчаянных фантазиях она оставалась с ним неохотно, из жалости или чувства вины, но точно не по собственному желанию. Ни в одной из фантазий Аид не допускал даже мысли о том, что кто-то, а тем более Персефона, может по-настоящему полюбить его. Потому и смотрел сейчас так настороженно, не веря ей, боясь поверить.—?Но, Персефона,?— он тяжело сглотнул,?— почему?Богиня раздраженно всплеснула руками, принимаясь ходить взад-вперед, цветы провожали ее поворотами головок, будто внимательно наблюдали за каждым шагом.—?Почему я решила остаться? Почему предпочла холод и мрак солнцу и теплу? Почему выбрала тебя, а не родную мать или того же Гипноса? Почему я так злюсь сейчас? Я не знаю, Аид! Мне страшно. Я не знаю, что ждет меня впереди, с чем придется столкнуться, чем я должна буду пожертвовать. Единственное, в чем я уверена?— я поступаю правильно. Мое место в самом деле здесь, каким бы абсурдным это не казалось.Аид наблюдал за ней, обреченно чувствуя, как тихая надежда заползает в сердце, минуя все замки и запоры. Он так сильно хотел поверить ей. И так боялся. Богиня сейчас казалась не менее запутавшейся, чем он сам. Но она пылала незнакомым ему огнем, говорила так, что ее слова просто не могли не быть правдой.—?Я чувствую себя собой, когда ты рядом,?— продолжала Персефона уже тише. Она избегала его взгляда, смотря лишь на разросшиеся вокруг розы. Щеки богини раскраснелись,?— я не слабая девчонка, не какая-то второсортная богиня, которая ни на что не способна. Во мне крепнет огромная сила, но, кажется, кроме тебя этого не замечает никто.Мужчина недоуменно нахмурился. Разумеется, Персефона была сильной. Если говорить откровенно, возможно, даже сильнее его, так ослабевшего в последнее время из-за ужасающих кошмаров и сомнений. Как мог кто-то об этом не знать?—?Ты действительно больше, чем просто красивая девушка,?— пожал плечами Аид, вздыхая,?— не понимаю, как кто-то может думать иначе. Ты очень сильная богиня, Персефона. Я это знаю.Персефона склонила голову, наблюдая за ним. Она немного остыла, и, когда приблизилась и обхватила ладонями его лицо, Аид не нашел в себе сил отшатнуться. Решимость горела в зеленых глазах. Решимость и что-то еще, чему мужчина не мог найти название. Что-то очень теплое, словно богиня могла согреть его одним взглядом.—?Но ты делаешь не только это,?— тихо пробормотала богиня,?— ты постоянно не даешь мне покоя. Ты странный, скрытный, грустный и одинокий. И я не могу перестать думать о тебе. Не могу отогнать мысли о том, как чудесно было бы раскрывать твои тайны. Не могу забыть твой редкий смех и улыбку, я будто разучилась управлять собственными мыслями. Я не знаю, что это. Я не богиня любви, и не могу ни в чем тебя уверить. Но я знаю лишь, что впервые испытываю такие странные и волнующие чувства. И если ты не можешь просто поверить моим словам, я готова доказать их.Бог мертвых долго и внимательно вглядывался в ее лицо, ища там подтверждение ее слов. Он с удивлением осознал, что ему нравится в Персефоне не только красивое личико, но и маленькие детали, на которые редко кто обращает внимание. У нее были прелестные веснушки, заметные лишь сейчас, когда их лица были так близко. И всевозможные оттенки зелени в глазах, и тени от ресниц, и ямочка на подбородке, и крошечный шрам на запястье?— тонкая бледная линия.Аид слышал, как стучит ее сердце. В такт его собственному. И, замирая от страха, он принял одно из самых сложный решений в своей жизни. Он знал, что если все окажется ложью, его сердце разобьется на множество осколков. Но, глядя в глаза Персефоны, он наконец расшифровал то, что было в них наравне с решимостью. Что-то далекое и забытое, чего он давно не встречал. Аид на миг задохнулся, осознав, что богиня смотрит на него с нежностью, которая не оставляла ему ни единого шанса. И он поверил ей. Ее словам и этой нежности, от которой его пульс учащался и сбоил.Мужчина первым опустил руки на ее талию, привлекая ближе. Персефона удивленно ахнула, когда он замер у ее губ и прошептал:—?Я верю тебе.

А потом он ее поцеловал.Во второй раз это было словно падение в вечность. Аид больше не был оглушен и ошарашен, он полностью растворился в ее губах, мягких и теплых. Он не помнил, когда целовался в последний раз и с кем. И это было совсем неважно сейчас. Персефона была нежной. Она не целовала?— исцеляла его сердце, загрубевшее от холода и одиночества. Тонкие пальцы зарылись в его волосы, горячий язычок скользнул по губам. Аид выдохнул. Сердце грохотало в груди, стремясь вырваться из-под ребер. Персефона будто родилась с талантом целоваться так, чтобы убивать его одним движением губ.Когда они оторвались друг от друга, глотая воздух, раскрасневшаяся богиня самодовольно улыбнулась и положила руку ему на грудь, ровно туда, где стучало сердце.—?Кажется, я неплохо целуюсь,?— заметила она, ощущая его неровный пульс.Аид хотел возмутиться, но губы сами собой растянулись в ответной улыбке. Он бережно накрыл ее ладонь своей.—?Неплохо,?— согласился он,?— но еще парочка уроков тебе не помешает.Аид чувствовал себя так, словно у него в сердце расцветал душистый бутон. Будто бы Персефона, прижимая к его груди ладони, выращивала прекрасный сад в одинокой душе. Новое чувство, светлое и нежное, заполняло бога мертвых. Оно было как солнечные лучи, теплые поцелуи, розовые лепестки, веснушки на щеках Персефоны. Оно появилось там, где, Аид думал, никогда и ничего не будет. В самой глубине его замерзшего сердца.Мужчина внимательно смотрел на богиню, надеясь, что она не сможет прочитать вихрь, бушующий у него внутри. Было все еще слишком страшно довериться ей, и Аид боролся с желанием обнимать и целовать ее снова и снова. Он нарочно нахмурился и откашлялся, намереваясь сказать что-нибудь спокойное и холодно-рассудительное. Но не успел вымолвить и слова, как зашуршали камешки на дорожке.Из-за поворота показался Гипнос с растрепанными волосами и горящими глазами.—?Персефона! Наконец-то, я искал тебя по всему… —?он запнулся, заметив их сцепленные руки,?— что здесь происходит? Разве ты не собиралась уйти со мной?Аид отпустил ладонь девушки и ощутимо напрягся, отстраняясь. Он окинул Гипноса взглядом, в котором читалось желание испепелить юного бога в огненной реке, а после отдать Церберу на растерзание. Если этот мальчишка пришел за Персефоной, пусть не думает, что Аид уступит. Не теперь, не после ее слов и поцелуев.Но богиня и сама нахмурила изящные брови и воинственно выпрямилась. Вскинула голову, повернулась к Гипносу. Аид сделал шаг вперед, но был остановлен маленькой ладошкой. Глаза Персефоны снова метали молнии, но теперь ее гнев был направлен не на него.—?Не припоминаю, что давала тебе положительный ответ, Гипнос,?— холодно произнесла она,?— я остаюсь здесь.Юноша выглядел оглушенным и непонимающим. Переводил взгляд с Аида на Персефону, словно бы совсем не ожидал такого исхода.—?Шутишь? Да ты же тут и года не продержишься. Уж поверь мне, я Царство мертвых знаю как свои пять пальцев. Зачахнешь от тоски, словно нежный цветочек.О, как же она разозлилась! Аид восхищенно смотрел, как богиня подходит к Гипносу, окруженная золотистым сиянием. Ее руки сжались в кулаки, и многочисленные растения, подчиняясь, окружили юношу плотной зеленой стеной. Толстая лиана ухватила бога за лодыжку и вздернула над землей. Он, не ожидавший такого напора, даже не успел ничего сделать, лишь беспомощно замахал руками, пытаясь вырастить вокруг Персефоны свои любимые маки. Девушке хватило взгляда, чтобы превратить их в сухие, сморщенные стебельки.—?Я не нежный цветочек,?— отчеканила она,?— я Царица подземного мира, и тебе хорошо бы это запомнить, потому что я больше предупреждать не буду. Убирайся на поверхность, раз здесь так тошно, все равно под землей для тебя работы нет.Наблюдая, как морщится Гипнос, пока лиана спускает его на землю, как отступают буйные заросли, бог мертвых наконец понял, что так влекло его к Персефоне, еще с тех пор, как он заметил ее среди лесов и полей. Внутренний стержень невероятной силы, острые шипы дикой розы, такой прекрасной и смертоносной. Зеленый побег, пробившийся сквозь камни, ароматный цветок среди льдин. Она могла бы испепелить на месте и его, и Гипноса. Но вместо этого девушка обернулась к нему, и ее лицо озарила смущенная улыбка.—?Я немного разозлилась,?— пробормотала она, избегая взгляда Аида,?— ненавижу, когда меня считают слабой.Бог мертвых проследил за тем, как Гипнос расправил помятые крылья, поднялся в воздух и вскоре растворился в серой дымке. И лишь после подошел к Персефоне, что стояла, смущенно переминаясь с ноги на ногу, стыдясь своего яростного всплеска.—?Эй, Сеф,?— имя неожиданно легко слетело с губ, словно было создано, чтобы он его произносил. Девушка вздрогнула и наконец подняла глаза,?— ты все сделала правильно.—?Думаешь? —?ее голос отчего-то задрожал, она шмыгнула носом,?— я ведь могла навредить ему.И тогда Аид, повинуясь какому-то мудрому голосу внутри него, обнял ее, зарываясь носом в мягкие кудри. Девушка прижалась к нему всем телом, тонкие руки сомкнулись у него за спиной. Он чувствовал, как ее сотрясает нервная дрожь, и искал слова, чтобы успокоить.—?Ты поступила правильно,?— повторил Аид. —?Он оскорбил тебя, поставил под сомнение твой авторитет. И ты всего лишь показала ему, что так делать не стоит. Ты не совершила ничего плохого. Каждый имеет право постоять за себя. И это нормально, что ты можешь злиться или испытывать другие негативные эмоции. Ты ведь не заводная игрушка. Ты можешь приходить в ярость, можешь грустить и плакать, можешь обижаться, можешь радоваться и веселиться. Все, что угодно, Персефона. Все, что угодно.

Она что-то пробормотала, утыкаясь лбом ему в ключицу. Мужчина переспросил, не разобрав слов.—?Сеф,?— повторила богиня, поднимая покрасневшие глаза,?— мне нравится, когда ты называешь меня так.Аид почувствовал, как на его лице появляется улыбка. Он слишком много улыбался рядом с ней. Это было непривычно и странно, но он точно не был против.—?Сеф,?— прошептал бог, стирая с ее щек мокрые дорожки. —?Все будет хорошо.Персефона заливисто рассмеялась. Было что-то удивительное в том, что он мог ее рассмешить.—?О,?— протянула она, когда смогла говорить,?— это говоришь мне ты? Мистер-в-моей-жизни-только-мрак-и-серость?Аид в ответ лишь смущенно пожал плечами.—?Кажется, больше нет.Богиня поймала его руку и нежно переплела их пальцы. Это точно была какая-то ее магия, потому что, ощутив тепло ее кожи, мужчина сразу почувствовал себя увереннее.—?Перемены пугают,?— Персефона посмотрела ему в глаза,?— но они ведут нас к чему-то лучшему. И у тебя есть та, с кем ты можешь пройти этот путь.Аид глубоко вздохнул, словно готовился к долгому прыжку в воду. Он верил ей. Впервые чувствовал себя таким важным и значимым. Как будто после долгих лет скитаний наконец обрел свой родной дом. Бог мертвых больше не был одинок. Возможно, Персефона не ошиблась. Не только ее место было рядом с ним, но и его?— подле ее распахнутого сердца.