Глава 5 (2/2)

Маму мы нашли в гостиной, она читала. Предложение Оливера она горячо поддержала и выразила готовность участвовать в съёмке. Когда мы заглянули в кабинет отца и объяснили цель нашего визита, он отреагировал очень эмоционально и пригласил сфотографироваться прямо в библиотеке. Мафальду тоже искать не пришлось – она стояла у плиты. Я попросил у неё разрешения привести на кухню Оливера, согласно его желанию запечатлеться на память, и наша домработница прослезилась – она тоже любит nostre caro Americano (*), как и мои родители.__________________________________________(*) - Viens avec moi, chéri! (фр.) – Пойдём со мной, дорогой! - обратился я к Фаби…- nostre caro Americano (ит.) – Она тоже любит нашего дорогого американца, как и мои родители.__________________________________Вернулись к бассейну мы уже с мамой, оттуда дошли до персиковых деревьев. Чтобы сгладить значительную разницу в росте между Оливером и мамой, я ?усадил? Оливера на одну из нижних ступенек стремянки, а мама встала с ним рядом, держа в руках корзинку с персиками. Потом они поменялись местами, с тем лишь различием, что Оливер сел на траву, положив руки на согнутые в коленях ноги. В довершение композиции, Фаби выдвинул корзинку на передний план и вложил в ладонь notre copain персик. Оливер взглянул на меня и покраснел. Я понял, о чём он вспомнил, и тоже покраснел.Я сделал четыре кадра Оливера с мамой, и мы все вместе пошли в дом. С Мафальдой съёмка получилась быстрой и чёткой. Сперва я расположил их с Оливером возле плиты,на которой булькали и попыхивали разновеликие кастрюли, затем я попросил Оливера сесть за кухонный стол, заваленный овощами и зеленью, а Мафальду ?поставил? рядом с кувшином абрикосового сока в руках, что было символично – именно с этого сока началась нежная дружба между ними.Отца мы увидели уже в холле – он стоял в дверях библиотеки.- Наконец-то и до меня дошла очередь!

- Теперь до обеда можно обосноваться в хранилище книг! – сказал я победно.- Милости прошу! Я уже завершил работу на сегодня. Библиотека в вашем распоряжении! – он отступил, пропуская нас всех внутрь.Мама и Фаби сели на диван, а я принялся искать фон. В итоге, я снял три кадра:1. Папа за столом перед открытой книгой, рядом склонился Оливер, оба улыбаются в объектив.

2. Оба стоят у книжного шкафа вполоборота друг к другу с книгами в руках, притом отец держит книгу Оливера о Гераклите, изданную в том году на английском и присланную Оливером же.

3. Папа стоит возле фото проектора, а Оливер сидит на стуле с другой стороны. На белом экране позади них – слайд с фотографией одной из скульптур Праксителя. Эту деталь тоже привнёс я, как и идею с книгой, которую держал в руках папа.Мы управились как раз к обеду. Звук колокола застал нас пятерых в холле, когда мы уже выходили из библиотеки – шумные и довольные.Разумеется, Оливер захотел ещё групповую фотографию за столом. Он попросил и меня ?присоединиться?. Я пожал плечами и бесцветно сказал: ?ладно?. Папа с Оливером сели рядом, мама встала за ними, положив обеим руки на плечи, а я придвинулся на стуле к отцу. Поскольку я заранее выставил метраж и резкость, Фабьяну оставалось только нажать на кнопку. Одной фотографии с нашей дружной семьёй Оливеру показалось мало, он выклянчил у меня ещё один кадр, точнее он просил несколько, но плёнка закончилась. Сегодня я вообще проявлял чудеса любезности, выполняя все просьбы Оливера, но делал это исключительно для своей выгоды – я хотел хорошие фотографии.Обед прошёл идеально, потому, что все были весёлые, много говорили и смеялись, даже Оливер. К десерту я вынес фотографии из Флоренции и Генуи, и они начали ?ходить по рукам?. Фаби восторгался снимками, издавал громкие возгласы на разных языках, родители и Оливер чуть менее эмоционально вторили ему, а я сидел и упивался своим счастьем – видеть всех четверых с улыбающимися лицами. Единственное, что меня удивило – Оливер налёг на вино, по крайней мере, он осушал свой бокал сразу и жадно. Возможно, он волновался, или просто хотел расслабиться, чтобы выглядеть раскрепощённым в кадре. Мы с Фаби даже не притронулись к алкоголю.Я решил, что для очередной части фотосета Оливеру сто?ит переодеться, как и положено при длительных съёмках. У него есть белая рубашка-парус, точно такая же, как голубая, которую я выцыганил в прошлом году – с длинными рукавами, свободная, реющая на ветру. Я попросил Оливера надеть её, закатать рукава, что он и сделал – оперативно, проведя в maison d'h?tes не более пяти минут. Ещё он сменил шорты на джинсовые, светло-серые, сидящие даже лучше, чем ?те самые?. Когда он приблизился к столу, где ждали мы с Фабьяном, я словно перенёсся в Голливуд – Оливер выглядел, как кинозвезда. Он был настолько прекрасен, что у меня засосало под ложечкой. Я не очень хорошо представляю, что являет собой ложечка, и тем более не имею понятия, где она находится в моём теле, но я ощутил, что внутри меня всё заныло, потянуло, и в мозгу всплыло это нелепое выражение…Следующим местом съёмки стал балкон над парадным входом, и мой выбор оказался неслучайным – каждый раз, выходя на этот балкон, я вспоминаю, как мы стояли здесь с Оливером в нашу первую ночь, и вновь ощущаю прикосновения его пальцев к моей ладони… Не знаю, поднимался ли сюда Оливер в этом году в моё отсутствие, но когда он вышел на балкон, то вдруг замолчал. Медленно описав площадку, ограниченную перилами, он провёл рукой по каменной балясине и замер в той же позе, в которой стоял здесь год назад, ожидая меня… Естественно, он сразу закурил.Воспользовавшись перекуром Оливера, мы с Фаби удалились в мою комнату – я кинул на бюро пачки с фотографиями, потом перемотал отработанную плёнку, вынул её из фотоаппарата и вставил новую кассету. Прихватив из бывшей дедушкиной комнаты пару стульев, мы с другом вернулись на балкон.Я сделал шесть или семь разноплановых кадров. Поскольку солнце ушло за дом, оно не слепило глаза - освещение казалось равномерным, без теней, и Фаби отдохнул от экрана, с которым до этого сроднился у бассейна. Мне жутко хотелось заманить Оливера в свою комнату и сфотографировать его на сдвинутых кроватях, которые, в моём представлении, уже давно ?срослись? и стали единым целым – моей кроватью, которую я больше ни с кем не делил – ни до Оливера, ни после него, но такое предложение было бы равносильно признанию в любви.- Здесь закончили, - лаконично сказал я. – Выдвигаемся снова в сад.- А можно я в конец обнаглею? – очаровательно улыбаясь, спросил Оливер.- Сегодня твой день, - ответил я, совершенно искренне.- Я бы хотел сфотографироваться в твоей комнате.У меня зарябило в глазах - я дико разволновался. Руки начали дрожать, пришлось сунуть их в карманы шорт.- Пойдём, - только и смог произнести я, потому что к горлу подкатил ком.Очутившись в комнате, Фаби ретировался к книжным полкам, а я встал у окна и сосредоточил всё своё внимание на Оливере, который переступил порог моего жилища с благоговением, словно вошёл в собор святого Петра. Он озирался по сторонам, будто на стенах висят не плакаты из молодёжных журналов, а, как минимум, картины Боттичелли и Босха. Его лицо было одухотворено, в какой-то момент у меня даже промелькнула мысль, что он вот-вот осенит себя крестным знамением, хотя я прекрасно знаю, что иудеи не крестятся.

Оливер приблизился к окну, повернул обратно и, обогнув кровать, лёг на неё…- Как думаешь, хороший кадр получится? – он подпёр рукой щёку.При других обстоятельствах, я сказал бы ему, что это будет самый лучший, самый неимоверный кадр, о котором я даже мечтать не мог, но я только по-деловому кивнул и начал искать наиболее выгодный ракурс.На кровать я не поскупился – извёл пять кадров. Остаётся уповать, что у меня ни в одном из них не дёрнулась рука, и что я грамотно выставил настройки.Когда мы завершили съёмку, и собрались покинуть мой ?храм?, Оливер попросил разрешения пройти через бывшую дедушкину комнату и ванную. Он устремился туда, не дождавшись ответа, а мы с Фаби, как придворные пажи, проследовали за сиятельным величеством.

Мы снова спустились в сад. Мне пришла в голову идея сфотографировать Оливера у стены нашего дома с велосипедом. Оливер встретил моё предложение с энтузиазмом и вызвался забрать своего ?железного коня? из гаража. Пока он ходил, я просигналил Фабьяну, что после съёмок с велосипедом надо бы заняться нашими с Оливером совместными кадрами, а то может не хватить плёнки. Мы с другом даже успели обговорить детали.Мини-фотосет с велосипедом я не обдумывал заранее, он был спонтанным, но тем интереснее мне работалось. Я действительно увлёкся процессом, сосредоточившись не на Оливере, а на освещении и тенях, на эффектности картинки в целом. Я нашёл пару необычных ракурсов, особенно горжусь крупным планом лица Оливера сквозь спицы колеса. Этот снимок обещает стать бомбой.- Похоже, я замучил, и тебя, и велосипед, - сказал я, закручивая крышку объектива.- Всё хорошо, - Оливер потянулся. – Мне бы покурить.- Кури, конечно! А я пока подумаю, с какой стороны дома дальше снимать.Мы втроём сели на скамейку под окнами кухни, и Оливер закурил. Нам он тоже предложил, но мы с Фаби отказались.- Permets-moi de devenir aussi un photographe, juste pendant 20 minutes! (*) – взмолился мой друг, согласно нашему предварительному сговору.- Qu’est-ce que tu veux, chéri? – я недоумённо сдвинул брови, подыгрывая Фаби в этой сцене.- J’ai une idée comment vous prendre en photo tous les deux ensemble.- Je ne pense pas que ce soit intéressant pour Oliver, - я развёл руками.Оливер моментально отреагировал на своё имя – повернул голову и уставился на меня. - Juste trois ou quatre photos, Eli!

- Я услышал своё имя. В чём дело? – взгляд Оливера перебегал с меня на Фаби.- Он хочет стать Калифом на час, точнее - побыть фотографом, - пояснил я.- У меня есть идея для классных фоток! – эмоционально выпалил мой друг. – Но вы должны позЬировать вместЬе. Эли говорит, что тебе это будет неинтерЬесно.- Напротив! Я только ?за?! – Оливер затушил сигарету.- Я не в восторге от этой затеи, если честно, - я поджал губы. – Но раз вы оба хотите…- Oh! Merci beaucoup, mon cher! (*) – Фаби порывисто обнял меня.- В твоём распоряжении двадцать минут и ни секундой больше, - ласково улыбаясь другу, я высвободился из его объятий. – Ты сбиваешь мне план фотосессии.- ПойдёмтЬе вон туда! – Фабьян протянул длинную руку к зарослям кустарника справа от дома, и мы передислоцировались.- Короче, вы сядЬете спина к спине вот тут, - новоявленный фотограф указал место своим тонким пальцем. – И сними рЬезинку с волос, Эли!Оливер с готовностью опустился на траву, а я распустил волосы. Друг не преминул поправить мои непослушные пряди, намеренно задев ладонью скулы и лоб.______________________________________________(*) - Permets-moi de devenir aussi un photographe, juste pendant 20 minutes! (фр.) – Позволь мне тоже стать фотографом, всего на 20 минут! – взмолился мой друг…- Qu’est-ce que tu veux, chéri? (фр.) – Чего ты хочешь, дорогой? – я недоумённо сдвинул брови…- J’ai une idée comment vous prendre en photo tous les deux ensemble.(фр.) – У меня идея, как сфотографировать вас вместе.- Je ne pense pas que ce soit intéressant pour Oliver,(фр.) – Не думаю, что Оливеру это будет интересно, - я развёл руками.- Juste trois ou quatre photos, Eli! (фр.) – Только три-четыре фотографии, Эли!- Oh! Merci beaucoup, mon cher! (фр.) – О! Большое спасибо, мой дорогой! – Фаби порывисто обнял меня.____________________________________________- Боком к солнцу? Ты уверен? – спросил я.Фаби кивнул. Посмотрев в объектив, я выставил параметры. Впрочем, мой друг и сам уже неплохо разбирается в настройках моего фотоаппарата.А потом я сел позади Оливера и прижался спиной к его спине… Мы никогда раньше не сидели так, это был совершенно новый контакт наших тел. Ощущение тепла и надёжности. Хотелось вдавиться всеми позвонками в упругие мышцы широкой спины Оливера, прорасти внутрь неё, слиться плоть с плотью, как с сиамским близнецом…- Ноги согните в колЬенях и положите на них руки, - услышал я, словно издалека, голос Фаби. – Смотрите прЬямо перед собой. МечтатЬельно улыбайтесь. Снимаю на счёт три! Один, два, три!- Ты горячий, как печь, - кинул я Оливеру, отстраняясь.- А у меня от твоих позвонков синяки будут, - парировал он, засмеявшись.- Не время расслаблЬяться, camarades!(*) – строго сказал Фаби. – Сидите, как сидели. Эли, откинь голову на плечо Оливера, повЬерни лицо на меня и закрой глаза. Да, вот так, отлично! ОливЭр, повЬерни голову немного вправо и грустно смотрЬи вдаль.Моей голове было так хорошо покоиться на плече Оливера, что губы слегка дёрнулись в подобии полуулыбки.

- То, что надо! Замри так, Эли! – крикнул друг и щёлкнул кнопкой фотоаппарата.Я открыл глаза. С неохотой оторвав голову от плеча Оливера, я развернулся к Фаби и сел по-турецки.- Твоя фантазия ещё не иссякла? – спросил я, подавив нервный смешок, готовый вырваться из груди.- Нет, - он тряхнул кудрями. – ОливЭр, развЬернись чуть-чуть. Эли прислонЬисьголовой к плечу Оливера, обхвати руками колЬени и счастливо широко улыбайся в объектЬив. ОливЭр, слегка улыбнись, взглЬяд немного вниз. Ещё, ещё… Да вот так! Снимаю!- Я бы на твоём месте уже начал возмущаться, - я поднял глаза на Оливера.

- Мне просто интересно, что из этого получится.- Ещё пара кадров, - заверил Фаби. – ТепЬерь встаньте рядом, Эли чуть вперЬеди вполоборота. Смотри вниз. ОливЭр, смотри на Эли. Да! Один, два, три!- Потом устроим перекур, - сказал я.- От сигареты я бы не отказался.- ПослЬедний кадр! – возвестил Фаби. – Он должен быть интимным. Ничего неприлЬичного, но мне нужно ваше согласие.Я напрягся - про интимные фотографии даже речь не велась.

- Tu aurais d? me prevenir avant, (*) - укорил я друга.- C’est just improvisation. Crois-moi, mon cher!- Если ты не хочешь, тебя никто не заставляет, - поспешил успокоить меня Оливер – он явно расслышал тревожные нотки в моём голосе. – Но, может, хотя бы послушаем задумку Фабьяна?- Он дело говорЬит!

- Валяй, - я сдался.Фаби подтолкнул Оливера к моему левому боку и развернул перпендикулярно таким образом, что моё плечо упёрлось в грудь бывшего любовника. Потом друг заправил мои волосы за ухо – с левой стороны лица.- ТепЬерь я хочу, чтобы ОливЭр обнЬял тебя двумя руками и прислонЬился лбом к твоей голове. Вот и всё!Друг едва успел договорить, а Оливер уже обхватил меня и уткнулся головой в мой висок…- Так? – выдохнул он в моё ухо.Если бы человеческие уши имели способность скручиваться в трубочку при каких-то экстремальных обстоятельствах, то моё ухо точно бы свернулось в тот момент. Голос Оливера и еле ощутимое дыхание породили волну мурашек, которая прокатилась через мою шею, спустилась по спине к промежности и затопила пах. Руки, сомкнувшиеся кольцом на моём плече, лишили меня воли, разума, языка. Хотелось повернуть голову и прижаться губами к его губам…- Да! ИмЬенно так! Только закрой глаза! – Фаби явно ликовал, а я продолжал стоять, как Колосс Родосский.- Эли! Глаза в объектЬив!Я приоткрыл рот, чтобы глотнуть немного воздуха и посмотрел в объектив.- ОтлЬично! Не смыкай губы! – крикнул друг. – СнЬято!Оливер не опустил рук, только голову убрал.- Мы так хорошо стоим, - сказа он, не то мне, не то Фабьяну. – Может, ещё кадр?Медленно повернув голову, я уставился на Оливера. Я был настолько поражён, что не мог найти слов.- Что? – наконец выдавил я из себя.- Нам с самого начала следовало устроить совместную фотосессию, - Оливер посмотрел в мои глаза, потом перевёл взгляд на мой рот. – Как фотограф, Фабьян мне определённо больше нравится.Я попытался вырваться, но Оливер только крепче обнял меня. Наверное, именно так сжимает удав свою жертву, когда настигает неё.

- СтойтЬе, как стояли! – скомандовал друг. – Просто соприкоснитЬесь головами и смотрите на меня.Действия Оливера повергли меня в глубокий шок. Я не мог даже пальцем пошевелить, не то чтобы голову наклонить.- Incline ta tête à gauche, Eli! (*) – крикнул Фаби, но я был в полном стопоре.И тут Оливер убрал правую руку с моего плеча, и приложил ладонь к моей голове, накрыв ею висок, часть щеки и скулы. Мягкий, но властный нажим заставил мою голову склониться в нужную сторону.- Замрите! Глаза в объектЬив!Щелчок фотоаппарата словно что-то переключил во мне. Я вывернулся из рук Оливера и подошёл к Фаби.- Ты доволен, я надеюсь?- ПослЬедний кадр - просто фантастика! ВидЬели бы вы себя!- Могу я, наконец, перекурить, господа фотографы? – Оливер выглядел взволнованным. Или возбуждённым?- Не поскупишься на сигарЬетку?

- Разумеется нет! Надо же хоть чем-то воздать тебе за труды! – Оливер достал пачку ?Gauloises?.- Ой! Эли курЬит такие же!

Фаби спалил меня уже второй раз!

Я еле сдержался, чтобы не ткнуть его локтем в бок.- Ты же раньше курил другие, - судя по голосу, Оливер удивился, и было чему. Год назад я уверял его, что никакая марка не сравнится с ?Galaxy? - до встречи с Оливером я курил именно эти сигареты или ментоловые, и только лёгкие.- Марция приучила, она тоже такие курит, - нагло соврал я - точную информацию никто не знал, а проверке она не подлежала.- Пойдёмте на скамейке покурЬим нормально, - призвал Фаби и направился к дому.________________________________(*) camarades!(фр.) – товарищи.- Tu aurais d? me prevenir avant, (фр.) – Тебе надо было бы меня предупредить, - укорил я друга.- C’est just improvisation. Crois-moi, mon cher!(фр.) – Это просто импровизация. Верь мне, мой дорогой!- Incline ta tête à gauche, Eli! (фр.) – Наклони голову влево, Эли! - крикнул Фаби…___________________________________________________Времени до ужина оставалось ещё достаточно, так что мы курили спокойно, растягивая удовольствие. Я расслабился не сразу, но когда напряжение ушло, я отдал должное Фабьяну, не вслух, разумеется. Я мысленно благодарил его за шесть кадров с Оливером - особенно за последние два, за руки, которые я всё ещё ощущал на своём плече, на своей щеке, за крепкие объятия, силу которых я почти забыл. Я смотрел в небо и молил космос, чтобы снимки удались…

После перекура, мой бывший любовник выразил желание ещё раз переодеться для заключительной части фотосессии. Он остался в тех же шортах – идеально обтягивающих его бёдра и ягодицы, и надел тёмно-синее поло от Ральфа Лорена, которое очень ему идёт. Впрочем, если бы он надел власяницу или рубище, эффект был бы тот же, потому что Оливер непростительно красив.Пока он отсутствовал, Фаби сбегал за альбомом и восковыми мелками, а я притащил два стула. Мой друг не стал юлить и чётко выразил свою просьбу, как только Оливер вернулся.- Я хочу тебя нарЬисовать. Пожалуйста!- Мы с Фаби – рабы своих увлечений: я всех фотографирую, а он всех рисует, - пояснил я.- То есть ты не против? – недоверчиво спросил меня Оливер.- Фаби делает наброски. Это займёт всего минут двадцать. Нам хватит времени завершить фотосессию.- Я рисую в двух экземплЬярах – один для себя, другой для натурщика.- Меня ещё никто не рисовал, - Оливер заулыбался. – Как мне лучше сесть? – обратился он уже к Фабьяну.- Сядь, чтобы тебе было удобно. – Оливер опустился на стул. – Голову повЬерни чуть вправо и смотри на меня.Рука Фаби заскользила по бумаге. Я с замиранием сердца наблюдал, как на белом листе появляются черты любимого лица. Это сродни волшебству. Я обожаю смотреть, как работает друг. Закончив набросок, Фаби перевернул лист и принялся рисовать снова. Он уложился в девятнадцать минут, я даже время засёк на наручных часах. Оба наброска получились изумительными, но первый мне понравился больше.- Lequel tu préfère? (*)

- Premier, - негромко ответил я.Фабьян вырвал из альбома второй набросок и протянул его Оливеру – тот аж присвистнул.- Вот это да! Ты - даровитый художник! Подпишешь мне на память?- КонЬечно! – Фаби покраснел от похвалы и вывел на английском: ?Оливеру от Фабьяна?. Поставив дату, он приписал ниже фамилию – Дюбуа. После этого Оливер отпросился на пять минут – отнести рисунок в maison d'h?tes, а мы с Фаби поднялись ко мне в комнату, где я извлёк заветный набросок из альбома и повесил его в угол, рядом с книжными полками.

Потом мы снимали вплоть до самого ужина, обошли весь сад, вернулись в дом - сделали по паре кадров в гостиной, в холле и на лестнице, и последний – общий, за столом, потворствуя воле Оливера.

Ужин прошёл оживлённо, в атмосфере взаимных симпатий. Родителей явно тронуло желание Оливера фотографироваться с ними – они всю трапезу поглядывали на него ласково, с умилением, в общем, как на родного. Фабьян явно начал о чём-то догадываться, слишком уж пристально он смотрел на Оливера, который в свою очередь выказывал моему другу всяческое расположение, хотя ранее был с ним всего лишь вежлив и любезен. Все присутствующие очень хотели поскорее увидеть фотографии и взывали ко мне, а я отвечал уклончиво, маскируя своё нетерпение, хотя на тот момент моё желание увидеть результат фотосессии достиг апогея, в связи с чем я принял решение отдать плёнки в проявку с печатью. Это избавит меня от лишнего дня ожидания и от пугающего объёма работы – себе я тоже собирался делать комплект снимков.После ужина мы с Фаби поднялись в мою комнату. Я ждал, что друг припомнит мне моё обещание, данное утром, но он предложил приехать к нему завтра с ночёвкой. Оказалось, его маму пригласила в гости какая-то приятельница, так что она уедет на два-три дня. Если не брать в расчёт Анну – домработницу, Фабьян останется один. Приглашение было как нельзя более кстати, потому что я сам намеревался напроситься к Фаби – мне нужно отдохнуть от Оливера. Точнее, мне нужно отвыкать от Оливера. Сегодняшнее взаимодействие с ним получилось слишком насыщенным, мы фактически весь день провели бок о бок, если суммировать полчаса моего музыкального занятия, завтрак, поездку в Крема, восемь часов фотосессии и ужин. Этот день – исключение из правил, которые я установил для себя. Мне нельзя так много общаться с Оливером. Более того, я должен сводить наши контакты к минимуму, чтобы ломки после его отъезда в Америку были менее болезненными для меня…Я проводил Фаби до гаража, где он взял свой велосипед, и потом мы вместе вышли на дорогу. Напоследок, он испытующе посмотрел на меня и произнёс: ?Il me semble, je commence à deviner ce qui se passe entre vous deux - toi et Oliver. Tu me raconteras tout demain. Sois prêt!?.(*) Я сказал: ?Oui. Sans hésiter? и обнял друга на прощанье.Как долго тянулся день! Я так устал, что не пойду курить. Прости, Оливер! Придётся тебе перед сном дымить своей сигаретой в одиночку.Глаза слипаются. Лягу сейчас.__________________________________(*) - Lequel tu préfère? (фр.) – Какой ты предпочитаешь?

- Premier,(фр.) – Первый, - негромко ответил я.?Il me semble, je commence à deviner ce qui se passe entre vous deux - toi et Oliver. Tu me raconteras tout demain. Sois prêt!? (фр.) – ?Мне кажется, я начинаю догадываться, что происходит между вами – тобой и Оливером. Ты расскажешь мне обо всём завтра.?

Я сказал: ?Oui. Sans hésiter? (фр.) – ?Да. Без сомнения.? и обнял друга на прощанье.