Глава 2 (2/2)

— Вам не кажется странным, что нашего основного свидетеля убили после того, как я поговорил с вами?

— Вы всё об этом? — наигранно удивился Фокс, проводя рукой по шее и снова придвигаясь чуть ближе, устанавливая зрительный контакт. — Разве сам факт того, что его кто-то убил, пока я находился за решеткой, не должен был показать вам, что я не тот, кого вы ищете?

— Нет. Это просто показывает нам, что у вас есть сообщник, который пришил паренька, чтобы он не проболтался.

— В деле о вашем «пепельном маньяке» никогда не упоминался никакой сообщник, — нежно сказал он и улыбнулся такой сладкой улыбкой, что у Лэтти почти зубы свело.

— Вы же вроде не читали новости? — тут же прищурился он.

— Но я и не в каменном веке живу, чтобы не слышать, о чем судачат люди, — легко парировал он.

— Но вы не ответили на вопрос. Это не странно для вас? Смотрите, что мы имеем. Вас сажают за решетку, и если вы невиновны, то настоящему маньяку лучше бы залечь на дно и порадоваться, что мы схватили не того.

Адриан удивленно приподнял бровь.

— Есть вероятность того, что ваш маньяк не хочет залегать на дно. Или же… он просто испугался, что Лукас расскажет вам, что я невиновен, поэтому и убил его, чтобы вы подумали, что у меня был сообщник. Что, собственно, вы и сделали, — почти насмешливо добавил он.

— Вы так разбираетесь в психологии маньяков?

— О, ну до вас мне точно далеко. Я ответил на вопрос. Так сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— Я так и думал, — кивнул он.

— Вы думали, что мне двадцать, — напомнил Лэтти.

— Я пошутил, — тихо ответил он, и Лэтти снова тяжело вздохнул, не совсем понимая, в какую игру он играет, но у него определенно уже было много мыслей, которые только осталось разложить по полочкам.

— Ладно, мистер Фокс. Полагаю, на сегодня можно закончить. До вашего суда еще есть время, так что советую вам хорошенько подумать над своим поведением и вашей будущей перспективой.

— Спасибо за это напутствие, мистер Джегсон, — спокойно ответил он. — Я прислушаюсь к вашим словам.

***

Следующим вечером Лэтти сидел в своем кабинете, снова и снова просматривая запись допроса. Хартс не похвалил его. Сказал, что Лэтти опять поддался эмоциям и вообще пообещал забрать у него дело, если он ничего не выяснит в ближайшие два дня. Он говорил ему что-то вроде:

— Ты же у нас лучший! Твой пытливый ум уже давно должен был разоблачить его, так какого черта ты играешь с ним в гляделки? Выясни правду, как ты умеешь! Сын мэра пропал, и я не верю, что он не причастен! Ты должен докопаться до этого!

Ну и всё в таком духе. Лэтти оставалось только согласиться с ним и пообещать, что он еще глубже рассмотрит все детали.

В отделении было уже почти пусто. Он посмотрел на время. Полночь. Но он не мог уйти, будто загипнотизированный смотрел на экран.

Стук в дверь заставил его встряхнуться и сделать глоток кофе.

— Домой не собираешься? — спросил Эндрю, настороженно подходя к нему.

— Я… да. Надо, только сейчас…

— Я смотрел запись, — вдруг сказал он, кивая на экран. — Чёрт, мурашки от него. Что думаешь?

Лэтти хмыкнул, заново включая запись и предлагая Эндрю присесть на соседний стул.

— Вот скажи мне, — тихо начал он. — Что ты видишь, глядя на него?

— Ну… — озадаченно начал Эндрю, — я вижу молодого и уверенного в себе мужчину.

— Это да, — нетерпеливо отмахнулся Лэтти. — Но видишь ли ты перед собой убийцу?

Эндрю еще раз внимательно вгляделся в экран.

— Нет. Зачастую убийцы трясутся, волнуются, переживают, когда мы их приводим, они боятся тюрьмы, боятся того, что мы их поймаем, разоблачим и посадим.

— А как себя ведут невиновные?

Эндрю подумал пару секунд.

— Еще хуже. Невиновные активны в своей защите, зачастую имеют бурную реакцию на происходящее, волнуются о том, что подумают близкие, знакомые…

— У него близких, скорее всего, нет, — вставил Лэтти.

— Но в любом случае, у него нет никакой реакции, — размышлял Эндрю.

— Ошибаешься, реакция у него есть, а еще у него есть эмоции, и все в порядке с головой, насколько его голова может быть в порядке, с учетом того, что он совершал, — тихо проговорил Лэтти.

Эндрю оторвался от экрана и внимательно посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду, говоря про голову?

— Он уже почти три дня сидит в одиночной камере для особо опасных преступников, из развлечений у него тут посещение комнаты для допроса, перерыв на обед, где он отказывается от еды, а в остальное время он играет с цепями и смотрит в потолок. Ты знаешь, что люди, находящиеся первый раз в тюрьме, практически сходят с ума, когда их определяют в такие условия?

Эндрю кивнул, но по-прежнему не понимал. Лэтти тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, и медленно начал:

— С ним что-то не так… И это я не про то, что он людям конечности отрезает. Что-то происходит здесь. Прямо перед нами. Глянь на него. — Лэтти снова кивнул на экран. — Никакой паники, растерянности или тревоги. Также отсутствуют злость, нервозность и перепады настроения. Он спокоен, рассудителен и в состоянии выдерживать длительный, неспешный диалог. Также присутствуют сарказм и насмешка. Но он контролирует свои эмоции. Даже так — умеет дозировать их. Такое ощущение, что он и не сидит в тюрьме.

— Ну… он опытный маньяк, чего ты хочешь…

— Нет, нет. Маньяк. У него опыт в том, чтобы убивать людей, а не в том, чтобы сидеть в одиночных камерах и отвечать на каверзные вопросы, — он повысил голос от бессилия. — Его подозревают в ужасных преступлениях, а он отказывается от адвоката, и складывается впечатление, что его устраивает такой расклад. Но он не сумасшедший.

— Ладно, — Эндрю примирительно поднял руки. — Если ты объяснишь чуть-чуть больше, возможно, я пойму, что ты пытаешься сказать.

Лэтти откинулся на спинку кресла и задумчиво соединил пальцы перед собой.

— Не нужно быть специалистом, чтобы признать, что он действительно роскошно выглядит. Вряд ли у него есть проблемы с тем, чтобы уложить кого-то в постель, а по статистике маньяки обычно только в фильмах бывают сексуальными. К тому же… так много жертв… Но если посмотреть на язык его тела и то, что он не всегда успевал взять эмоции под контроль, то можно кое-что заметить. Посмотри, что я обнаружил.

Лэтти перемотал запись на компьютере до нужного момента и показал фрагмент, как Фокс отвечает на вопрос про родителей.

— Ему не понравился вопрос. И он слишком быстро занял оборонительную позицию, переключив внимание на меня. Здесь у него проблема.

— Хм. Почему ты не стал развивать тему?

— Решил подумать над этим. К тому же, он не стал бы отвечать, — поспешно пояснил Лэтти, снова щелкая мышкой. — Смотри дальше. Когда я спросил, били ли его в детстве, он не ответил на вопрос, но в выражение его лица мелькнул сексуальный подтекст. Далее, подожди, не перебивай! — быстро сказал Лэтти, когда увидел, что Эндрю хочет возразить. — А когда я заговорил про убийство Лукаса, он приблизился ко мне. Понимаешь, ему понравился этот разговор. Он чувствовал себя в своей тарелке и хотел об этом говорить. И важно понять, ему понравилось, что Лукаса убили, или что мы были в тупике из-за этого?

Эндрю нахмурился и чуть-чуть виновато посмотрел на него.

— Слушай, я не успеваю так быстро соображать. Всё, что я понял, это то, что наш маньяк ненавидит парней с пепельным оттенком волос.

— Да нет же! — Лэтти захотелось хлопнуть его по лбу. — Он не ненавидит их! Он их любит!

— Что? Э-э-э… он убивает их, друг, — растерянно напомнил он.

— В точку, — победно ухмыльнулся Лэтти. — Они просто не дают ему того, что он хочет. Но он их трахает, мучает, преследует, думает о них. Он определенно от них тащится, либо же…

Лэтти на мгновение задумался, но потом откинул эту мысль. Это было слишком сложно.

— В общем. Он сказал правду по поводу того, что не знает сына мэра. Он не причастен к этому.

— Но к убийству Лукаса он причастен? — уточнил Эндрю. — Я имею в виду, что твоя мысль про сообщника имеет место быть или это случайность?

— Не бывает таких случайностей. Он знал, что Лукаса убьют. Он слишком спокоен насчет него, хотя он прокололся, черт возьми, с этим Лукасом! Он не собирался его убивать в машине. Что-то пошло не так в тот день. Я не знаю, как объяснить. Все его убийства были легкими и спланированными. Мы ни разу не засекли его за два года. Скорее всего, у него случился нервный срыв или что-то еще. Поссорился с кем-то…

— Подожди, — Эндрю снова его перебил. — Ты говоришь, что он не причастен к исчезновению сына мэра, и также заявляешь, что он слишком сексуальный, чтобы вообще кого-то убивать, но по-прежнему считаешь, что он и есть наш маньяк?

— Нет. То есть да. Он наш маньяк, у которого есть серьезная проблема с этими «пепельными мальчиками», но я не могу понять, что за проблема, и сына мэра он не трогал.

— Чёрт, ты знаешь, что у меня уже мозг закипает? — осведомился Эндрю, потирая виски.

— Аналогично, — невесело усмехнулся Лэтти. — А еще — я ему понравился. В какой-то момент… я почувствовал себя на месте одной из его жертв. Стало откровенно не по себе.

Эндрю скрестил руки на груди и поинтересовался:

— А тебе он понравился?

Лэтти долго думал над ответом, но не стал отвечать. Ему было любопытно. И он чувствовал себя крайне взволнованным. Вот и всё.

— В любом случае, — подытожил он, выключая запись. — Его открытая поза и то, что он не сводил с меня глаз, показывают, что ему нравится вся эта ситуация. Как будто он хотел, чтобы его поймали.

— А мне вообще показалось, что ему было скучно.

Лэтти лишь устало вздохнул.

— У людей не горят глаза, когда им скучно.