Глава 5. Бригитта из Оленьего Рва (2/2)

— Это совсем необязательно, Лука, — мягко заговорил Томаш и подошёл ближе. — Она простила тебя и хочет, чтобы ты обрёл спокойствие.

Лука вновь разразился такой громкой тирадой о том, что недостоин и проклят вечно быть здесь призраком, что Томаш намеренно не прервал его — позволил выговориться всласть. И только потом достал из рукава козырь. Причём в прямом смысле.

— Бригитта просила передать тебе этот кулон, — Томаш присел на корточки перед Лукой и покачал перед его лицом цепочкой. — Она сказала, чтобы ты взял его и вспомнил, с какой любовью ты дарил ей. С какой нежностью вы затем посмотрели друг на друга и как беспечны и счастливы были! — Томаш ловко надел цепочку на шею обескураженного Луки и поправил аметистовый камень, чтобы он и сам его видел. — Бригитта простила тебя, правда, — доверительно прошептал Томаш и положил руки на его худенькие плечи. — Теперь ты должен обрести покой, чтобы помочь ей.

— Правда?.. — глухо переспросил Лука, уже полностью оглушённый и успокоившийся. — Я правда смогу помочь ей? Она меня простила?..

Он уже поверил в это, как только кулон коснулся его груди, и спрашивал лишь оттого, что не мог унять свои грохочущие чувства. Томаш продолжал повторять и терпеливо отвечал на его одинаковые вопросы благосклонными ответами.

Внезапно кандалы, как по щелчку, расстегнулись на руках у Луки и с грохотом упали на пол. Юноша вскочил на ноги так легко, будто все эти годы только и отрабатывал это движение. На его лице застыли лёгкость и блаженство. Он разглядывал свои свободные руки и как будто засиял в темноте. Затем посмотрел на них и улыбнулся — спокойной, осознанной и благодарной улыбкой.

— Спасибо вам, друзья. — Между тем Томаш поднялся на ноги и сделал пару шагов назад. Пространство рядом с Лукой забрезжило светом, сам юноша блистал в охапках искр и ветер взметал вокруг него солому и цепи. — Теперь я свободен. Моя любимая Бригитта простила меня, и теперь я нашёл утешение. Пожалуйста, скажите ей, что всё получилось. Мы должны встретиться вновь — теперь уже за гранью всех миров.

Свет, закручивающийся вокруг Луки, уже так слепил глаза, что последние слова Ян только услышал и не смог увидеть лица юноши, но почувствовал: тот смотрел на них с благодарностью и обожанием. Наконец, последняя вспышка, и зал вновь погрузился во тьму. Луки уже не было — остались только кандалы. На душе почему-то полегчало. Ян медленно выдохнул. Томаш посмотрел на него с лукавством.

— Ну что, как тебе упокоение души?

— Так это и выглядит всегда? — Томаш кивнул. — А ты уже… видел подобное? Раз отнёсся так легко… — пробормотал Ян, и Томаш снова улыбнулся.

— Ну конечно! Чувствуешь, — напарник подошёл к нему и неожиданно положил ладонь на его грудную клетку, — на душе… как будто спокойнее становится?.. — Ян отчего-то смутился, но податливо кивнул. Пока Томаш не прикоснулся к нему, и правда было безмятежно… а теперь как будто зажглись стержни бенгальских огней, и рыжие искры оцарапывали душу.

Приятно, но так на грани…

— Что ж, мы с тобой молодцы! — подытожил Томаш, когда отошёл от него. — Теперь вернёмся к Бригитте, расскажем ей всё и спросим про Львиный двор — может, ей что-нибудь известно.

Девушка ожидала их на том склоне, где они и расстались. Она больше не превращалась в скелет и только безмятежно улыбалась. В её синих ясных глазах так терпко переливалось счастье, что Ян с улыбкой понял, почему Лука когда-то давным-давно полюбил эту девушку.

Томаш не успел заговорить первым — их опередила Бригитта, уже явно обо всём догадавшаяся.

— Спасибо вам! Томаш и Ян — вы прекрасные люди и, если бы вы только знали, как я… нет, мы с Лукой вам благодарны! — воздух вокруг девушки наполнился световыми бликами, её волосы легонько затрепетали на невидимом ветру. — Я уже почувствовала, что у вас всё получилось. Лука наконец обрёл покой, настал и мой черёд. Я тоже выберу забвение, потому что так устала и хочу навсегда покинуть этот мир, — Бригитта говорила это со счастливой улыбкой, но Яна пробирали до костей её слова, а потом всё, что он вспоминал из их разговоров с Томашем. Неужели Томаш тоже с большой радостью выбрал бы забвение?..

— И в благодарность за наше с Лукой спасение я хочу помочь вам, — Бригитта подошла к ним ближе, сложив руки перед собой на переднике. — Знаю, вы направляетесь в Львиный двор, чтобы найти Роландовы рожки. Много здесь ступало таких же искателей, как вы! Да вот только все игнорировали бедную Бригитту, а потом возвращались ни с чем, напуганные тем, что увидели в том дворе… — лёгкая девичья лукавость скользнула по её губам, а смущение порхнуло по опущенным ресницам. — Однако вам я поведаю, что же за тайны скрывает тот двор. Слушайте же! — кокетство вдруг слетело с неё, и теперь она глядела на них пристально и серьёзно. — Сейчас там живут полулюди-полузвери — в основном, львы, тигры, барсы, пантеры. Когда-то давно они жили во дворце на потеху публики — над ними издевались, могли даже убить, вовсе не считали их за живых существ! Однажды во двор пришла старая колдунья и сжалилась над измученными зверями, поэтому наделила всех ужасной силой, с помощью которой они могли легко перебить своих мучителей и сбежать. К тому же, она дала им способность обращаться в людей — чтобы они могли смешаться с толпой и быть незамеченными. Этой группой всегда управлял один старый, почитаемый всеми лев, который уже долго жил во дворце и только чудом ещё не погиб от издевательств людей. Он решил сначала отомстить обидчикам — своим владельцам, а затем сбежать, куда глаза глядят. Сердца их, пусть и звериные, были полны такой яростной, вполне человеческой ненавистью и обидой, что они ничего не замечали перед собой и превратили в месиво целый дворец, не разбирая виноватых и невиновных. Так они обиделись на всё человечество, что решили сбежать куда подальше от Пражского Града, но перед этим случайно наткнулись на сокровищницу в соборе Святого Вита — когда подземными путями сбегали из дворца. Там-то и отыскали знаменитые рожки. Кто-то вспомнил легенду — их часто рассказывали люди от нечего делать. Решили они всё-таки остаться во дворце и забрать рожки — чтобы отпугивать людей, когда те будут приближаться к ним.

— И вот спрятались они в Львином дворике — построили не самые высокие и крепкие стены, но люди с тех пор, как узнали о бойне во дворце, больше не осмеливались к ним идти. А потом легенда позабылась, львы и тигры ушли глубже под землю, а наверху люди отстроили ресторан, и никто больше не видел диковинных зверей. Со временем чары колдуньи рассеялись, многие потеряли прежнюю силу, а кто-то даже вновь обратился в животное или в человека, навсегда потеряв способность превращаться по своему желанию. У кого-то остались смешанные черты: например, только львиная голова. Как у их главаря, например. Но они всё равно гораздо сильнее любого мечника и даже вас двоих, так что идти напролом и требовать от них рожки не получится, — Бригитта остановилась, чтобы передохнуть, а Томаш задумчиво уточнил:

— А почему они раз в неделю трубят в рожки, раз люди их больше не достают?

— В назидание, чтобы никогда и не думали подходить! — усмехнулась Бригитта и пожала плечами. — Так они продолжают мстить за свои страдания, хотя уже давно пора бы им отпустить старые обиды… Но, как и многие неупокоенные души, они не могут достичь этого сами. Вот здесь-то и понадобится ваша смекалка, — Бригитта хлопнула в ладони и воодушевлённо пояснила: — Итак, идти напрямую бессмысленно — в лучшем случае они прогонят вас, даже слушать не станут, в худшем — могут даже изодрать и убить… Но есть одна возможность пролезть к ним незамеченными: через старый заброшенный туннель, который ведёт от Бальной залы до Львиного двора. Его построили, чтобы влюблённые после бала могли незаметно проникнуть на постоялый дворик и уединиться. На том конце туннеля вас ждёт заброшенный погреб. Там будет темно и сыро, но вы двигайтесь ровно по правой стене, никуда от неё не отходите, и скоро нащупаете дверцу. Она может заедать, надо только чуть на неё надавить. Она откроется внутрь шкафа — эта такая маскировка, чтобы дверь не видели посторонние люди. А вот дальше вам придётся идти осторожнее и уже сообразно с тем, как будут передвигаться там заколдованные звери. Шкаф стоит в погребе, самом отдалённом и пыльном, но им, тем не менее, иногда пользуются. Дальше вы должны усыпить обитателей двора, расставив специальные свечки, которые приготовите заранее с помощью этого порошка, — Бригитта протянула затянутый веревкой мешочек, и Томаш взял его. — Он усыпит зверей часа на два. Лучше использовать днём, когда они и так отсыпаются — тогда они ничего не заподозрят, да и вам легче будет перемещаться по двору. И помните: больше всего они обожают собираться в главной зале по вечерам! Вот там и постарайтесь заменить свечи в подсвечниках. Затем вам придётся где-то отсидеться и подождать, пока всё сработает. Когда они заснут, путь будет открыт: рожки хранятся под троном их предводителя в главной зале. Заберите их и спрячьте как можно лучше.

— А аромат от свечей точно сработает? — Томаш недоверчиво поглядел на порошок и даже подраспустил верёвки. Бригитта уверенно кивнула.

— Доверьтесь призраку, который прожил бок о бок со львами многие столетия! В прошлом я была неплохой травницей, поэтому знаю, какое сочетание может усыпить этих зверей.

— Ладно, — Томаш вздохнул, посмотрел на Бригитту и улыбнулся ей. Видно, что её слова убедили его. — Спасибо тебе большое, Бригитта. Мы постараемся сделать всё, как ты сказала, — подумав, он добавил: — Я очень рад, что ты обрела покой.

Бригитта внимательно посмотрела ему в глаза; между тем воздух вокруг неё завертелся световыми бликами. Близилась секунда, когда она должна будет растаять в небытие. Яну стало тоскливо.

— А ты, Томаш, отыщи свой покой. Может быть, он не так прост, как у всех остальных.

Звонкая улыбка растворилась в воздухе. Остался только голос, прожурчавший на подкорке сознания. Или это была уже речка внизу?.. Ян сомневался. Они остались только вдвоём на лесистом склоне Оленьего Рва, уже свободного от несчастной души Бригитты. Будто даже чёрные ветки приветливо расправились, а листва перестала казаться такой гнилой и прелой — впервые Ян заметил, как же прекрасны кроны леса снизу. И спокойная, нежная тишина вокруг.

Томаш опомнился первым и подбросил мешочек в ладонях.

— Что ж, всё оказалось куда проще! Нам всего-то нужно приготовить свечи и удачно их расставить, — он ободряюще и вовремя улыбнулся Яну, который после минутного забвения уже хотел прыгнуть в бездну отчаяния — на его вкус, задание было невыполнимым. Но Томаш — опять его милый Томаш — рассеял последние сомнения, и домой (Ян потом отругает себя за это слово) они возвращались в хорошем расположении духа. Даже заморосивший холодный дождик и расшитое блеклыми ниточками панно города не омрачили их настроения.

Ян вовремя напомнил о том, что им ещё предстояло делать свечи, поэтому они зашли в скобяную лавку — купили воск, нити для фитиля и специальные колбочки для того, чтобы придать свечам вытянутую форму. Плиту, кастрюлю и нож они одолжат на кухне — Томаш сказал, что в «их» отеле к таким просьбам относились нормально.

Когда всё было приготовлено, их комната превратилась в какую-то мастерскую, не иначе: запахло тёплым воском, травами и обугленными спичками. Порошок, который им дала Бригитта, ничем специфическим не пах и даже цвет имел самый обыкновенный: серовато-бежевый, даже слишком скучный для той миссии, которую должен был исполнить! Вытапливание воска, размешивание в нём особого порошка и пары капель эфирных масел, подготовка фитилей и аккуратная заливка колбочек — всё это заняло много времени. Томаш и Ян неплохо сработались вместе и даже нащупали свой ритм — неидеальный, даже медлительный, поскольку они любили отвлекаться. Но всё же это было приятно — по-домашнему, до дрожи в сердце приятно. Ян будто снова обрёл семью, а Томаш… наверное, то, что потерял — в далёкие-далёкие столетия.

Закончили они только к ужину. Свечи остывали в своих колбочках, нужно было только отрезать их фитили и удобно упаковать в бумагу. Воск налип на пальцы, мысли дурманило от аромата, висевшего тяжким облачком под потолком комнаты. Пришлось проветрить, заодно и голове полегчало: значит Бригитта не обманула их, и свечи точно усыпят львов! Ян лежал на кровати Томаша, где они и развернули свою мастерскую, и теперь думал об этих несчастных животных. Многое они претерпели! Томаш тем временем убирался: складывал остатки воска, отмывал кастрюли, подбирал мусор. Ян краем глаза наблюдал за его сосредоточенным лицом. В голове назрел какой-то дурацкий вопрос, и юноша даже удобнее развернулся — на бок, подперев голову рукой. Но едва насмешливые слова скользнули по его губам, как тело замерло — от глубинного страха и протяжного воя.

Звук этот, утробный, громогласный, разрывающий тоской, погрёб под собой Прагу, как цунами. Всё сущее замирало перед ним в оторопи. Томаш тоже замер и поморщился; его рука остановилась над стеклянной колбочкой. Телу не сразу вернулась чувствительность. Ян даже с трудом восстановил дыхание — грудь будто стиснули кольца. Вот он и ощутил на своей шкуре этот звук!

Томаш, казалось поначалу, не хотел заострять внимание на звучании Роландовых рожков, но затем всё-таки глухо произнёс, когда повернулся к нему спиной:

— А самое противное в этом звуке — послевкусие. Иногда я думаю, что тоска — гораздо хуже страха. Страх хотя бы живое и подвижное чувство. А вот тоска — будто болото…

Ян вскоре понял, о чём он говорил: сердце наводнили призраки его прошлых обвинений, неудач, грустной ностальгии и упущенных мгновений. Всё это разом ударило по хрупкому домашнему уюту внутри него и покрыло трещинами кое-как оттаявшее сердце. Роландовы рожки безбожно испортили им вечер, но одновременно укрепили желание наконец вернуть их достойным владельцам.