ЖЕНЯ (2/2)

Женя делает пару глотков, глядя как его новый, старый, непонятно какой знакомый уходит.

— Интроверт! — Шипит Женя ему вслед и прикладывается к коньяку.

И тут происходит магия. Весь свет гасится, остаются только софиты, нацеленные на центр площадки. Начинает играть медленная музыка, а с потолка влит настоящий снегопад, который тут же тает на щеках студентов.

Женя не выдерживает этого сердцеразрывающего зрелища, утирает слезы с глаз и допивает кружку с коньяком залпом. Ведь у него так никогда не будет.

— Пойдем, у нас есть минуты три, а потом звукач меня отпиздит. — Резко подхватывают его на руки и несут в кромешной тьме в сторону выхода.

— Подожди. — Хватается Женя за его плечи.

— Что? — Останавливается Всеволод

— Красиво. — Оглядывается он, чтобы запомнить момент.

— Да, очень. — Улыбается Всеволод.

«Теплый, какой же он теплый, от такого тепла меня в край развезет. Ну и пусть, пофиг, теперь уже на все.»

Женя прокручивая головой, останавливаясь на Севе, который тут же смущенно отводит взгляд.

— Ты все-таки пришел.

Всеволод кивает.

— Я рад. — Тихо бормочет Женя, укладывая голову на его плечо.

«Тук, тук, тук… Как же быстро бьется его сердце, он ко мне не шел, а бежал похоже от самого общежития.»

Женю опускают на лавочку раздевалки и смотрят на окровавленные джинсы.

— Сильно больно? — Падет Всеволод к его конькам и осторожно расшнуровывает.

— Нет, не больно. — Наблюдает парнишка за шапкой петушком.

Женька недовольный, что этот интроверт опять прячется от него, снимает с него шапку и надевает на свою, тут же приковывая внимание серых глаз.

— Мне идет? — Нагибает он голову набок.

Всеволод кивает и отворачивается обратно к шнуркам.

«Ему интересно, что угодно, но не я. Вот она ирония судьбы. Первый человек, который меня заинтересовал, абсолютно не заинтересован во мне. Давать, но не отдаваться. Влюблять, но не влюбляться. Заинтересовывать, но не заинтересоваться.»

— Ты как давно тут?

Всеволод пожимает плечами.

— Интроверт. — Тяжело выдыхает Женя, запрокидывая голову назад. — Долго же я тебя ждал.

— Извини, не хотел к тебе подходить, вокруг тебя столько друзей толпилось, не хотел мешать.

— Друзей? — Усмехается он. — Они не мои друзья, Юля мой друг и на этом все.

Всеволод кивает, развязывает шнурки, отгибает язычок, обхватывает ногу и отпрыгивает назад, чуть не падая.

Женя внимательно осматривает его, а потом себя, а потом опять его в немом ступоре.

— Извини, не хотел трогать тебя за кожу. — Краснеет он и уже косится в сторону выхода.

Женя выдыхает, потом еще и еще, а потом смеется.

— Трогай, можешь трогать меня за кожу и не извиняться.

«Извини, что потрогал тебя за кожу… Такие и перед тем как поцеловать спрашивают разрешения, а после секса приносят завтрак в постель или несут тебя в теплую ванну. В таких завертываются, как в теплый плед, и смотрят новогодние комедии, пока на заднем фоне сверкает гирлянда. Всеволод… Сева… Весь вечер боялся ко мне подойти. Не уебись я об лед, так бы и остался блеклой тенью, как и на каждом мероприятии, где я тебя не замечал.»

Всеволод в очередной раз отскакивает и шмякается на прорезиненный коврик.

— Что? За что ты там меня еще потрогать успел? — Осматривает Женя свои ноги. — Воняют? Извини, такова физиология. Такова и больше ни какова. — Выдыхает он воображаемый дым сигареты в воздух.

Всеволод отрицательно качает головой, продолжая смотреть тому на носки.

Женя грустно улыбается, сгибает колено, глаза слезятся, пятно на джинсах становится больше, он нагибается, берется за шнурки, но на его пальцы падают чужие руки.

— Нет, все хорошо. Позволь помочь. — Вытягивает он на себя его ногу.

Женя кивает, Сева полностью уходит в шнурки, а голубоглазый смотрит на пальчики, ощущая на них тепло чужого прикосновения.

«Как остро. Он всего лишь меня коснулся, а мне руку опалило. Меня имели в разных позах, но при этом я чувствовал лишь желание удовлетворить физиологические потребности. А тут одно прикосновение. Да кто ты такой?»

— Готово, где твоя одежда? — Встает Всеволод на ноги и осматривается. — А все, вижу. — Снимает он куртку и берет знакомые ботинки.

— Чувствую себя Золушкой.

— Нууу, время уже за полночь, а ты еще тут, так что не обольщайся. — Кидает он на Женю секундный взгляд и замолкает.

— Ты прав. — Хочет по своему обыкновению спрятать Женя смущенную улыбку в шарф, но понимает, что на нем нет шарфа. — Хелп! — Протягивает он руки вперед.

Но Всеволод даже не шелохнулся на его просьбу. Женя изгибает брови, не понимая, что происходит, и почему этот интроверт опять поломался на таком простом движении. Но долго думать он об этом сейчас не хотел. Он отталкивается от скамейки, колени болят, и его тут же ловят за ребра и поднимают, отрывая даже на пару сантиметров от земли.

— А ты сильный. — Удивленно хлопают голубые глаза. — Симба, теперь это твои владея. — Смеется он, болтая ногами.

Всеволод смотрит на Женю, на расстояние между его ногами и полом, на свои руки, которые держат его за ребра, и опять на Женю.

— Поставить?

— Поставь.

— Ты уверен?

Женя улыбается и кивает в знак согласия.

Всеволод осторожно опускает его, придерживая, чтобы тот окончательно привык к своим ботинкам после шести часов на коньках и к кровоточащим коленям.

— Что с твоей рукой?

Женя жмурится, закусывает щеки, хлопает губами, бегает глазами по комнате и хочет по-быстрому слинять.

— Эээээ… Ну… Я… В общем, я ее отлежал.

— В травмпункте был? — Приподнимает он его запястье и осматривает припухлости.

— Дааааа, простой отек, скоро пройдет. — Также смотрит он на свою руку, переводит взгляд на Всеволода и отскакивает назад, но с места не двигается, ведь его все еще придерживали.

Серые, обеспокоенные, свинцовые пули, что летели прямо Жене в лоб, наказывая за ложь.

Женя снова чувствует это непонятное смущение и не знает куда деть свое лицо, а поэтому перенимает привычку Севы, отворачивается в стену и начинает ее внимательно изучать.

— У тебя очень холодные руки.

— Я замерз часа два назад, а идти за перчатками было лень. — Шепчет он, чувствуя, как вся обида, боль и злость на каток, а еще волнение перед этим интровертом плотно завязывают его связки в тугую косичку.

Женя выходит из анабиоза, когда понимает, что его раздевают. Он рычит и уже готовится оторвать руки информационщику.

«Вот это подвязка, но почему ты думаешь, что за помощь с коньками я тебе дам?»

— У тебя ведь под ней есть футболка? — Обеспокоенно ощупывает Всеволод мокрый свитер парнишки.

Женя кивает и покорно поднимает руки вверх.

— Вот, надень мою, а то твоя вся сырая. — Снимает Всеволод свою кофту. — Только она из секонда, и поэтому пахнет дедом, все-таки странный у вас выбор тематики.

И вот опять, не в его правилах брать одежду, и вот опять, его никто не спрашивает, а лишь натягивает на него свитер, а он как завороженный подчиняется, чувствуя будто ему снова пять лет, и мама собирает его в садик. Он не понимает, что происходит, и он не понимает, почему не может отказать этому человеку, который на него даже дышать боится. Хотя, стоп, а какого хрена он вдруг тут в Белоснежку превратился?!

— У нас. Если бы ты на собраниях являлся бурным обсуждателем, а не сторонним наблюдателем, то мог бы и поменять! И не нужна мне твоя кофта, так дойду! — Скидывает с себя Женя странное оцепенение, хочет снять кофту, но испуганный взгляд напротив тут же тушит всю показную строптивость. — И что за привычка меня все время одевать… — Переходит он на шёпот ведь еще слово, и Сева опять свалит от него на тысячи километров.

— А не надо ходить мокрым по морозу… — Также скатывается голос интроверта в ноль. — И поехали, я тебя отвезу. — Скрывается он в тёмном углу, возвращаясь к изучению дофига интересного пола.

«Что тут вообще происходит? Откуда в тебе столько неравнодушия ко мне? Какова твоя цель? Твой мотив? Что ты хочешь от меня?»

— Не хочешь со мной, я могу Юлю позвать, но сам ты точно не дойдешь.

Женя не понимает, в какой момент за него тут стали что-то решать. Куда он поедет, куда не поедет, Юля тут вообще при чем?! Но когда Всеволод кивает и идет к выходу явно за Юлей, то Женя принимает тот факт, что ему это все не кажется.

— Стой! Хорошо, я вызову такси. — Сдается он и надевает кофту.

— Я вызову.

— Ну уж нет!

— У тебя телефон все равно в рубке, так что я, тем более я тебе еще за мак должен.

— Тогда я тебе должен за мак одно бегство! — Верещит Женя, ведь что-что, а включать сирену он умел, и Всеволод это не просто знал, а слышал.

— Давай я принесу твои вещи, и мы поедем. — Успокаивает Всеволод парнишку, как сумасшедшего.

— Хорошо! Делай, что хочешь, завтра поговорим!

Всеволод кивает и убегает.

— Что со мной блять происходит… — Смотрит он на свои подрагивающие руки. — Соберись! Это всего лишь коньяк!

Женя стоит, облокотившись плечом на стену раздевалки, и по кругам на джинсах пытается понять насколько пиздец его коленям.

— Ну что, пуська-лапуська, погнали, карета подана!

Женя в ахуе поднимает глаза и осматривает перед собой Стаса с его рюкзаком за плечом.

— А где Сева?

— Мышаня? Отдал мне вещи, а сам кататься пошел. Так что погнали. — Подхватывает он парнишку под руку и тащит к выходу.

Женя нехотя плетется за ним и оборачивается напоследок, замечая в проходе Всеволода, который смотрел то ли с тоской, то ли со злобой, то ли с похуизмом, сложно сказать, ведь его эмоциональный диапазон, как у зубочистки. Но Женя подметил для себя главное — он смотрит. А поэтому Женя натягивает улыбку и равнодушно отворачивается.

Его не волновало, что этот аспирант ему наврал, его волновало, как рюкзак, за которым уходил Сева, оказался в руках Стаса. Ведь он подумал, что на него первый раз смотрели с долькой неравнодушия, а нет, показалось. Скинул проблему и живи спокойно.

Вот так — отпускает Стас парнишку и проходит в комнату, раздеваясь. Женя падает на пол, кривясь от боли только затянувшихся ран, достает из кармана пачку сигарет и закуривает.

— Ну ты хоть разденься. — Садится напротив него Стас и стаскивает ботинки, отчего Женя кривится. — Погнали, разберемся с твоими коленями. — Поднимает он парнишку, переносит в ванну, расстёгивает джинсы и медленно снимает, оголяя худые бедра и разбитые колени. — Сейчас мы все починим. — Берет он душ и смывает кровь. — Есть перекись?

— Где-то есть, посмотри под раковиной. — Вдыхает он дым в вытяжку.

На его колени льется противная жидкость, он кривится, Стас дует, а потом покрывает поцелуями его бедра, обхватив ноги.

Женя усмехается в потолок, смотрит на руку, в которой он сжимал пачку сигарет, зубами вытягивает вторую, прикуривает об первую и прижимает голову Стаса к себе, пропуская через пальцы его волосы.

Руки скользят по щиколоткам, выше, очерчивают разбитые колени, по внутренней стороне бедер и пробираются под черные боксеры, сжимая бедра.

«И все-таки даже за прикрытой заботой все скрывают желание обладать.»

По щекам стекают слезы, а легкие разъедает дым.

«Сука, у меня же даже колени не перестали кровоточить!»

Стас поднимает его и несет в кровать, пока Женя просто хочет покончить с этим годом и попросить у Деда Мороза себя нового под елкой.

26 декабря — понедельник

Понедельник. Двадцать шестое число. Пять дней до Нового года. Три дня до сдачи экзамена. Четыре дня до Новогоднего бала.

У Жени появилось Новогоднее настроение, ведь он все выходные провалялся, не вставая с кровати! А все потому что сосед увидел его печальное состояние, перетащил в свою кровать, обмотал гирляндой, дал в руки колу, чипсы и мандарины, и они смотрели все новогодние фильмы подряд.

И вот пришло время идти в универ. И он не просто шел, а несся, оставляя в асфальте под своими ногами вмятины.

Он скидывает куртку, взбегает на третий этаж, где находилась зона кафетерия, в которой не ели, а проводили собрания и рисовали чертежи за большими столами. Так вот за одним из таких столов организовали Новогоднюю почту. Стол пестрил светом гирлянды и шелестел мишурой так, что его и со спутника было бы видно.

Женя видит знакомую моську рядом с Настей и направляется на них, доставая что-то из рюкзака. Настя почему-то была уверена, что пистолет, но нет это всего лишь кофта, которая летит в лицо Всеволода, стоявшего рядом.

— Спасибо! — Фыркает Женька тому в лицо, осматривает с ног до головы, брезгливо приподнимая губу, а потом разворачивается к Насте, сияет счастьем и обнимает.

— В общем, вы тут справитесь. — По-тихому тикает она.

Всеволод только приходит в себя, как в него летит еще и шапка.

Женя с чувством выполненного долга садится за стол, кидает гневный взгляд на Всеволода, пододвигает коробку к себе, кидает еще один гневный взгляд и отворачивается в сторону кафетерия, принимаясь разглядывать студентов.

Когда он просил Настю о наказании этого рьяного прогульщика в виде разбора и разноски почты, он думал, что это будет хорошая возможность, чтобы получше узнать этого интроверта, но сейчас, его тошнило от него, он бесился на него и с каждой секундой все больше. Но самое главное он не мог понять, почему? Мог ли он послать нахуй Стаса и уехать с Всеволодом? Да как два пальца об асфальт! Но он не хотел, а сейчас он даже не знает как это объяснить, просто хотел, чтобы Стас его увел, только в его голове после этого Всеволод, как в самых жарких аниме, бежит за ним, вырывает из рук злодея и отвозит домой, где растекается у его ног в розовую лужу. Но нихрена! Его просто увезли без продолжения!!!

Всеволод, спустя минут десять раздумий, тоже опускается на стул напротив Жени и уводит свой взгляд в сторону окна. Вот так они и сидели, разглядывая стены, да окна, да людей.

— Здравствуйте, можно письмо отправить? — Подходит смущенная девушка и косится в сторону Жени.

— Да, вот конверты, открытка, ручки. — Показывает Всеволод всё лежащее на столе с видом, будто он это продает.

— У меня уже все готово. — Показывает девушка толстый конверт.

Всеволод смотрит на него, на прорезь в коробке и снимает крышку.

— Подпишите группу, ФИО, общежитие и комнату.

— Я подписала. — Осторожно кладет она конверт в кучу других конвертов, кидает смущенный взгляд на Женю и убегает.

Раздается звонок, но никто из них даже не шелохнулся.

— У меня нет пары, можешь идти, я посижу. — Наконец-то начинает диалог Женя.

— У меня тоже нет.

Как диалог начался, так и закончился.

И тут спустя еще минут десять лед тронулся! Женя встает и уходит. Он хочет кушать, ведь даже не позавтракал, причем хочет чего-нибудь такого зимнего, а еще хочет перекурить. Он выбегает на улицу в одном кителе, встает в карман, где курило еще человека три, подцепляет зубами сигарету и охлопывает себя, забыв зажигалку в куртке.

— Спасибо. — Прикуривает он у любезно предложенного ему огня.

— Ты чего такой недовольный?

— Как тебе сказать Илюша… — Выдыхает он дым с видом древнего мыслителя. — Да в принципе-то все хорошо, только заебался немного. — Ловит он лицом снежинки и улыбается.

— Ну-ну…

— А ты чего тут? Ты ведь все сдал.

— По учебе да, а вот куча фоток с льда пока делают больше меня, чем я их.

— Я могу помочь, поудалять пока всякое ненужное, зови, я весь в твоем распоряжении. — Разводит он руками.

— Пф, это даже не обсуждается, кстати, помнишь ты меня озадачил фотками с турслета?

Женя мигом отлипает от стены и переводит заинтересованный взгляд на фотографа.

— Я что-то полез дальше архивов в беседу, куда слили всю обнаженку, и нашел это видео.

Он открывает на телефоне видео, где Юлька забрала у Ани телефон и носилась с ним возле костра. На смазанных кадрах, орах, матах, снесенного ведра с гречей было заметно пару моментов с Всеволодом, который все также сидел в предбаннике, пару раз кинув недовольный взгляд на орущих активистов.

— И что? — Поднимает он взгляд на Илюшу.

— А то, что там был ты!

— Где?

— В лесу, я вспомнил тот момент, тебя затошнило, Аня захотела это снять, ты ушел в лес, Паша пошел за тобой, Аня пошла снимать, Юля выхватила телефон, начала с ним бегать, и вот тут уже Паша идет обратно недовольный, потому что ты его нахуй послал.

— Вот как раз таки на счет этого я не сомневаюсь. Стоп! Я в лесу…

Женя вспоминает ту ночь, а еще вспоминает, как ему тогда было плохо, он сидел на таблетках противовирусных, они дали реакцию на алкаху, и его так размазало, что он всю ночь просидел в лесу, сменяя просмотр осеннего звездопада тошниловкой.

— То есть… Я и бал… — Завороженно выдыхает он и вешается Илюше на шею. — Ты просто чудо! Ты пиздец! Спасибо!

Женька убегает, а Илюша напоминает про его обещание помочь с фотками, на что парнишка показывает сердечко и скрывается за уколом.

Перед носом Всеволода падает кофе и булочка с кленовым сиропом и мандаринами. Парень отрывает взгляд от писем и видит напротив себя Женю, который с таким же набором смотрел в окно, с видом будто он тут ни при чем.

— Спасибо…

— Что у тебя там?

Всеволод смотрит на гору писем и быстро сметает их в свой рюкзак.

— Письма в мою общагу, вот решил рассортировать. — Тараторит он.

Женя кивает, оглядывается, достает электронку и курит, выдыхая дым себе под зеленую кофту.

— Тут ведь нельзя… — Шепчет Всеволод, крутя головой.

Женя оборачивается на него со взглядом «я тебе блять сейчас объясню, что такое нельзя ебаный же ты пиздец», но потом тут же отворачивается в окно.

— Если тебя напрягает, что я курю тут, я могу не курить.

— Меня не напрягает. — Продолжает сортировать он письма. — Что ты куришь тут… — Берет он продолжительную паузу, переворачивает коробку так, что остатки конвертов падают на стол, загораживая его взволнованную моську. — Меня напрягает, что ты куришь.

Всеволод чувствует, как сильная рука падает на коробку и опускает ее на стол, обнажая лицо спрятавшееся за ней.

— Почему?

Такой невинный вопрос, заданный такими невинными глазками, ничего сложного, а сложно все.

— Это плохо. — Выдавливает он из себя и снова ловит на себе этот взгляд «я блять сейчас расскажу тебе, что такое плохо, ебаный же ты пиздец».

Женя смотрит на электронку и убирает ее в карман.

— Привычка.

— Плохая привычка. — Слышится парнишка упрек уже куда более претензионный.

Женя закатывает глаза, кладет электронку на стол и откатывает Всеволоду.

— С глаз долой из сердца вон.

Всеволод еле заметно улыбается и убирает ее себе в карман.

— Как колени? — Складывает он перед Женей гору писем в его общагу.

— А закат был ал, был ал как коленочки, у долго-долго сосавшей хуй девочки.

Женя усмехается и поворачивается на Всеволода, который лежал, уткнувшись в руки с совершенно красными ушами. Женя перетаскивает к себе письма и продолжает сортировку.

— Можешь помочь мне вечером? — Как ни в чем ни бывало спрашивает он.

Красная моська выглядывает из-за рук.

— Я? С чем?

— Меня Паша тут поебывает. — Усмехается он, следя за реакцией, а реакция была неоднозначная. — Скоро Новогодний бал, надо забрать тестеры и принести ему на оценку, пробежаться по парочке мест тут в округе и все, тестеры легкие, но хрупкие, в общем, мне понадобится дополнительная пара рук. — Останавливается он на одном письме, хмурит брови и убирает к себе в китель. — Ну так что? Сможешь? — Строит он привычный взгляд кота из Шрека, которому не отказывают.

Всеволод не успевает ничего ответить ведь…

— Женяяяяяяяяя! — Раздается верещание откуда-то сбоку.

Парень даже обернуться не успевает, как к нему на колени приземляется звукач и сжимается в комочек.

— Она меня сейчас убьет! — Трясет он его за китель.

— Кто?

— Я! — Влетает следом Юля и начинает его бить свертком документов, а вместе с ним и Женю.

«Ко… Сука… Колени, блять, мать вашу за ногу, да слезь ты уже с меня!»

Женя открывает глаза от легкости, смотрит на проступившее влажное пятнышко поверх брюк в районе колен, на Всеволода, который тут же отворачивается, на звукача, который непонятным образом уже сидел в дальнем углу стола, на Юлю, которая загадочным взглядом изучала Всеволода.

— И что у вас случилось на этот раз? — Улыбается Женя.

— Мне сейчас такой выговор прилетел за ваше «я ебу собак»! — Рычит она и садится к ребятам за стол.

Женя и звукач хихикают и дают друг другу пять.

— На Новогоднем балу я тебя к рубке и на шаг не подпущу. — Тыкает она в парнишку.

— Ну не тебе решать, а с Пашей мы договоримся. — Придвигается он к ней ближе, и ему тут же прилетает папкой по голове.

— Сомневаюсь, что Паша захочет брать человека, который не смог уследить ни за светом, ни за звуком.

— Так стоооп, свет это был романтик, всем понравилось.

— Понравилось? Да нам бойлер с чаем в этой темноте снесли! Ладно, что хоть кипятком никого не залило!

— Это вообще идея Севы была. — Тыкает он на парня рядом.

— Сева, твою мать! Давай все приколы со мной заранее согласовывать, мы бы хоть ограждение в чайную зону поставили.

— Там была патовая ситуация. — Смотрит он на Женю, которого вновь бросало то в жар, то в холод.

Юля дует губы, берет кофе друга и делает пару глотков, заедая его булочкой. Звукач смотрит на такой же набор рядом с Всеволодом, облизывается и хочет взять, но ему тут же прилетает по рукам.

— Фу!

Женя смеется, а звукач обиженно отворачивается.

— Кстати, надо обсудить, когда мы делаем Тайного Санту.

— Бал тридцатого, давайте двадцать девятого вечером. — Предлагает Женя. — Как раз последний день экзов, никому же на тридцатое в этот раз не поставили?

— Сева, ты с нами?

— Я всегда с вами.

— Только на глаза бы еще почаще попадался вообще бы было замечательно!

— Извините. — Все поворачивают голову, перед ними стоит сверхсерьёзный пацан с конвертом в руке. — Отправить можно?

Всеволод кивает и пододвигает к нему почтовую коробку. Парень скрывается, а ребята возвращаются к обсуждению планов.

Юлька утаскивает Женьку на подготовку к экзамену, который, как не печально это было говорить, должен состояться вечером перед балом.

Пары для подготовки было две с небольшой переменой, но так как Юльке надо было отвести свою ласточку в мойку, со второй пары она свалила, оставив другу рекомендации, чтобы он все запомнил и потом ей передал.

А Женя ничего и не собирался запоминать. Он все никак не мог выкинуть из головы этого Всеволода.

— Вот же липучка приставучка… — Бубнит он в руки, продолжая наблюдать за доской только глазами. — И где я раньше был все эти два года?!

Его настолько бесила вся эта ситуация, ведь он просто не понимал, почему они начали общаться только тогда, когда Женька решил доебать его! Ведь если он так на него смотрел в походе, то где он был раньше?! И где бы они были сейчас, ведь по этому интроверту не скажешь, что он с минуты на минуту хотел подойти и познакомиться! Или это обычный взгляд, или он на всех так смотрит, или это взгляд жалости к тошнотику?!

— Ничего не понимаю… — Падает он в руки.

— Так может, Евгений, вы сядете поближе и начнете слушать?

Женя вздрагивает и поднимает голову, видя над собой улыбающегося препода.

— Сажусь… — Берет он свои вещи и полезет на первую парту.

И вот конец пары, Женя лениво собирает свои вещи и топает, выходя самым последним. Идти не хочется, ничего делать не хочется, хочется домой, но Паша… В общем, надо идти.

— Стой… — Окликает его тихий голос.

Женя в сотый раз проклинает всех людей, ведь он уже нащупал в кармане наушники, но вместо этого ему сейчас опять придется идти и слушать непонятно кого, непонятно зачем.

Но делать нечего, он откидывает голову назад, видит мнущегося Всеволода, и его дежурная улыбка сменяется вполне искренней.

— Ты что тут делаешь?

— Я… Ничего, извини, я пошел. — Быстро уходит Всеволод в другую сторону.

Женя пожимает плечами и идет дальше. Все-таки это самый интровертный интроверт из всех, кого он когда либо встречал.

— Женя…

Парень останавливается.

«Он меня первый раз назвал по имени. Почему ж ты не звал меня раньше… Тупой интроверт!»

Женя оборачивается на парня и идет четко на него, на что тот отстраняется, врезаясь в стену, и пытается пройти сквозь нее.

— Что? — Останавливается голубоглазый в метре от Севки, обдувая его ветерком праведного гнева.

— Ты мне сказал, что тебе нужна будет моя помощь, я готов. — Отчеканивает он каждое слово, смотря в голубые глаза без нотки смущения, стеснения и попыток бегства.

— Я подумал, что ты тактично меня проигнорировал. — Улыбается Женя и оплетает его руку, на что Всеволод отскакивает. — Хорошо-хорошо… — Уходит Женя вперед, поднимая руки вверх. — Недотрога. — Бросает он ему и с озорной улыбкой запрыгивает в лифт.

— Расскажи о себе. — Идут два человека, укутанные в шарфы и шапки, в ночи по аллее в парке, выдыхая горячий воздух и ловя снежинки ладошками.

— Что именно?

— Ну что-нибудь. — Прыгает Женька вперед, вылавливая взгляд Севки, который то и дело следил, чтобы тот спиной не во что не вписался.

— Я сегодня зачет последний получил.

— А я давно все получил, осталось только экзамен, пара консультаций и все. — Радостно прокручивается он вокруг своей оси.

Всеволод кивает и прячет лицо в шарфе.

— Еще что-нибудь! Рассказывай давай! Рыба молчун. — Запинывает он его ботинки снегом, игриво улыбается и отбегает спиной, но по закону подлости встает на раскатанную полосу и летит навзничь.

Женька зажмуривается, его падение кажется ему вечностью.

— Смотри под ноги, тебе коленей мало что ли?

Женя осматривается — его держат за куртку в метре от земли и в паре сантиметров от лица.

— Не мало! А что хочешь меня уже опять кому-нибудь сплавить?! — Фыркает парнишка в эти сверкающие от снега и фонарей глаза.

Всеволод впадает в панику, отпускает парнишку, тот с глухим тяфканьем шмякается на землю и в ахуе смотрит на спешащего вперед парня.

— Интроверт!

— Ну расскажи! Да почему я из тебя каждое слово вытягивать должен?!

— Что?

— Да хоть что! Откуда ты, почему поступил именно сюда, увлечения, хобби, вкусы, предпочтения, в еде, в музыке, в искусстве… — Женя останавливается и ждет пока Севка его догонит. — Ну!

— Я закончил кадетскую школу… — Начинает он, у Жени загораются глаза, и он моментально влипает в его бок, чуть не сшибая.

— Какую школу? Ты что Кадетство пересмотрел?

— Нет, у нас династия военных, но папа решил ее прервать, поэтому для поступления в универ дал нам полную свободу действий, а в кадетской школе было, в принципе, не очень весело, поэтому я ботил понемногу.

— Нам?

Всеволод смотрит на Женьку и кивает.

— Мне и старшему брату.

— Что прямо военные?

— Дедушка генерал, папа полковник, старший брат закончил академию ФСБ, мама прокурор, бабушка конвоир.

Женя замирает и еще раз осматривает Всеволода новыми глазами. Он обходит его вокруг и тихо выдыхает.

— То есть, если ты, нууу, например, убьешь человека, тебе вообще ничего за это не будет?

Всеволод смеется, а Женя офигевает от этого еще больше, чем от военной династии.

— Поверь, если я убью человека, меня исключат из семьи, и тогда никто ничем мне уже не поможет. Ведь честь для династии военных превыше всего.

— Круто!

— Что тут крутого?

— Ну, мы ведем с тобой диалог. Да и вообще династии звучит круто. Династии учителей, врачей, военных… Здорово, что знания передаются из поколения в поколение.

— Это да, меня с детства готовили и физически, и морально, так что в какой-то мере лиственный порядок наследия зря отменили.

Женя задумывается, улыбается и кивает.

— Кстати, нам сюда. — Показывает он на дом.

— И часто ты по квартирам так шмонишь? — Выходят они на лестничную площадку из лифта.

— Обычно назначаю встречи, но мы вдвоем так что можно и рисковать.

Женя стучится в квартиру, открывает мужик, кавказец, Женька и Севка переглядываются, и уже думают, что рисковать не так уж и стоило.

— Проходите, что встали. — Хрипит строгий голос.

Ребята переглядываются, кивают и делают шаг вперед.

— Я Женя Анисимов.

— Да, я уже понял, что не свидетели Иеговы.

Женя смотрит на замок, а после переводит взгляд на флегматичного Всеволода, который осматривал достаточно стильный интерьер.

— Вот, ручная работа, лучшие ингредиенты, без отдушек, все вот этими вот руками сделано! — Показывает он свои мощные лапки.

Женя улыбается и смотрит на мыло в коробках.

— Розы, очень красивые, на восьмое марта разлетятся. — Подмечает Женя. — Даже в стенах нашего университета.

Кавказец улыбается, гордый своею работой.

— Спасибо, я завтра напишу.

— Спасибо вам, что зашли, а то я хоть и новичок, но под Новый год пару заказиков словил, хочу, чтобы мои мыльные мандарины и бутерброды с икрой от настоящих было не отличить!

— О, я уверен, увидев их, я первым делом бы откусил. — Улыбается Женя и выходит.

— До свидания. — Прощается Всеволод.

— Давайте! Удачной вам сессии!

Ребята выходят и ждут лифт.

— Один вопрос, где ты их находишь?

— Это? Это наш архитектор, выпустился года четыре назад, поработал разнорабочим и вот нашел дело по душе. И у него неплохо получается, даже диву даешься, что могут сделать сильные мужские руки.

Ребята заходят в лифт, и он тут же заполняется маскулинной энергией, которая прицепилась к ним с того кавказца мыловара.

Женя украдкой поглядывал на Всеволода, и его мысли становились все противоречивее. Ведь он все больше и больше находил в нем привлекательных черт. Мощное, но не перекаченное телосложение, которое поразило его, когда тот оторвал его от пола и преспокойно так стоял. Глаза цвета мокрого асфальта, цемента, британского кота, нуарного детектива… А волосы, отливали холодным серебром при свете утреннего солнца. И чем дольше он смотрел, тем больше у него появлялось к себе вопросов. Почему он не обратил внимания на него раньше? Ведь если бы не рандомайзер, он бы этого вообще никогда не сделал.

Лифт останавливается, Всеволод выводит Женю из транса, слегка щелкая пальцами перед его носом, улыбается и рукой просит покинуть помещение метр на метр.

— Куда дальше?

— В кинотеатр.

Они посетили все, что только можно, какие-то кафешки, каких-то странных людей, тайм-кафе и много всего еще. Женя даже радовался, ведь привычная рутина на один вечер стала чем-то необычным, он как будто провел день с любознательным стажёром. Всеволод редко когда что-то говорил или спрашивал, в основном только отвечал на вопросы кратко и односложно, в какой-то мере Женя даже понял, почему он так себя ведет, ведь навряд ли в кадетской школе учат полету мысли, там учат исполнять и отдавать команды. Вот он и научился, но вот эмоции на его лице отражали куда больше слов, и Женя боялся от него отворачиваться, чтобы не упустить ни одной.

— Шпулька открывай! — Звонит Женя Юле, прижимая телефон к уху.

Машина перед ними снимается с блокировки, Севка ноготком подцепляет багажник, открывает и скидывает пакеты, а затем перенимает коробки парнишки и складывает туда же. Женя падает на переднее сиденье машины, Всеволод на пару секунд теряет его из вида, но передняя дверь пассажирского сиденья прямым текстом намекает, что его ждут. Он заглядывает вовнутрь и робко садится.

Женя откидывает кресло, Всеволод поступает также, втыкая в потолок.

Промёрзлая машина, скрывающая от ветра, темнота из-за заледеневших после мойки окон, отдалённые голоса студентов, холод на спине и жопе и горячий пар, клубами исходивший из двух тел, которые слишком часто дышали.

— Я заебался! А ты? — Откидывает он голову на Севу.

— Мне было интересно и не скучно с тобой.

— Спасибо, что помог.

— Обращайся, тебе я всегда помогу.

Женя ищет подвох в его словах, но не находит, а Сева тут же краснеет и отворачивается в потолок, не выдерживая такого пристального взгляда.

— А если не помочь.

— В каком смысле?

— Если просто прогуляться, скоро Новый год, каникулы, все дела.

Всеволод кивает.

— Да, можно.

— Да можно или заебись?

— Заебись. — Тихо выдыхает Сева.

Тут телефон звонит и Женя принимает вызов.

— Алллооо… Мы не трахаемся, мы заебались.

Всеволод быстро соскакивает и бьется головой о крышу машины.

— Я пойду, извини, обращайся, погуляем. — Выбегает он из машины.

— Ну все, ты его спугнула, довольна?

Три ночи. Женя валялся весь горячий и потный, тяжело дыша и похрипывая. Если бы его перед этим хорошенько выебали, то он бы был в норме. Но его не выебали, а въебала, жестко, температура, он был не уверен, ведь если ее не мерить, то ее типа и нет, но самообман все дальше уходил на второй план, а на первый выползала горячка, помешательство и тяжелый хрип. Все-таки беганье полуголым, поедание снега, недосыпание, стресс, а еще и постоянное помешательство на этом интроверте дали знать. Ведь если ты не будешь давать организму отдых, то он даст себе его сам и тебя об этом спросит в последнюю очередь.

28 декабря — среда

Женя спал, обмазанный звездочкой и духами с запахом Нового года. Он проспал два дня, чувствовал себя легче, но просыпаться совсем не хотелось. Ведь если долго бежать и остановиться, то ты не то что не побежишь, ты и шага не сделаешь. Ему было хорошо, тепло, уютно в этой постели, пусть она и была измазана кровью от разбитых колен, но это все неважно. Ведь он выпил того самого вкусного чая с медовой пластиной, которые ему прислал неизвестный отправитель в последнем письме, и сейчас он лежал в сладкой полудреме и размышлял, а что это за чудо могло бы быть.

Но тут у него где-то под ребрами жужжит телефон, он его прикладывает к уху и медленно включается в жизнь.

— Яндекс такси, спуститесь, получите посылку.

Женя в шоке смотрит на телефон, кивает, застегивает молнию, надевает тапотули и плетется на первый этаж. Глаза слезятся от яркого света, от еды тошнит, да тем более еще и эти люди, бегающие туда сюда. Он натягивает капюшон, переходит турникеты и выходит на улицу, где, и правда, стояла машина Яндекс такси.

— Здравствуйте, Евгений Анисимов?

— Да… — Растерянно хлопает он глазами.

— Вот, держите. — Достает он с заднего сиденья белый пакет.

— Что это?

— Вам отправили.

— Кто?

Человек диктует номер и называет странное имя из какого-то мультика, Женя улыбается, принимает заказ и уходит.

— Бритти Притти. Какой нахрен Бритти Притти! — Высыпает он пакет на кровать и щипает себя, чтобы убедиться, что это не сон.

На общажном сером пледе в ромбик лежали мандарины, апельсины, авокадо, грейпфрут, две бутылки воды с газом и без, гематоген, терафлю, аскорбинка, шоколадка и открыточка с больным жирафом «Не болей!».

— Кто? Кто! КТО! — Рычит он и запускает руки в волосы.

Да, он давно бросил попытки найти своего тайного ангела хранителя, но это переходит все границы! Нельзя дарить открытку с жирафом и подписью «не болей» и не показываться!!!

Он падает на кровать и начинает есть мандарины, анализируя его близкий круг общения.

«Кто знает, что я болен? Юля и сосед. Но если знает Юля, значит и знает актив, ведь на собрании этот неугомонный Паша опять бы начал душнить по поводу моего отсутствия. То есть актив, сосед и Юля. Соседа сразу в минус. Юля. Юля!»

Он берет телефон и звонит подруге.

— Алллооооо…

— Кому ты говорила, что я болею?

— А ты чего не спишь, ты ведь болеешь.

— Да не болею я, мне уже лучше, кому ты говорила, что я болею? Стоп, ты что в говно?

— Даааааа… Кстати, забери меня из второй общаги, плиз, а то я не вывожу.

— А что ты делаешь во второй общаге?

— Проводила собрание своего факультета.

— Хорошо, сейчас приеду. — Кидает он телефон. — Зря только отпустил такси.

Женя проходит по своему мультипропуску активиста, вбегает на последний этаж и находит подругу у Олеси. Они пили водку, закусывали солеными огурцами и делали расклад таро.

— Ну что поехали?! — Привлекает к себе внимание парень в темной комнате. — Приехали… — Выдыхает он, глядя на то, чем они тут занимаются.

Девушки разворачиваются на него и шикают. Он возмущенно вскидывает бровью, снимает тапотульки и пролезает к ним за спины, устраиваясь на кровати.

— Что вы дела…

Они шикают на него еще раз. Олеся придвигает к Юле стопку карт, та сдвигает шапку и достает одну. Там был нарисован цветок.

— Что? Что это значит?

— Побег.

— Куда? — Включается в разговор Женя.

— Твое предприятие обречено на успех, делай и не думай. Все пройдет хорошо, как цветы распускаются весной, так и твое дело распустится.

Юля радостно хлопает в ладоши.

— А что ты загадывала?

— Спрашивала стоит ли прокалывать язык, а то такого начиталась.

— Ты серьезно?! Язык? Ой бляяя… — Протирает он лицо руками.

— Женька, хочешь и тебе раскладик сделаю?

— Нееет, я в эту херню не верю.

И ему тут же прилетает подушкой по голове.

— Херню ты в штанах увидишь. — Шикает Юля. — Раскладывай. Я же знаю, тебя много вопросов интересует, так почему бы и не спросить. — Трется она о друга плечами.

Женя задумывается, принюхивается к кофте, впитывая аромат духов и кивает. Олеся перемешивает колоду и запускает в Женю салфетками, он тяжело вздыхает, протирает ручки и нагибается к колоде, шепча вопрос.

— Ваш запрос принят.

Олеся перемешивает колоду, Женя выполняет те же самые манипуляции, что и Юля, вытягивает карту и кладет на кровать.

— Фортуна!

Женя смотрит на карту, на которой изображена девушка с завязанными глазами.

— Твоя судьба в руках слепой фортуны, нет смысла переживать из-за того, что ты сделаешь или нет, просто отдайся в руки вселенной.

Женя задумывается, а потом отмахивается.

— Ерундистика, Юлька, поехали в общагу.

— Знаешь, я тут подумала, что останусь у Олеси.

— Началось… Мы это уже сто раз проходили, тебя никто не оставит ночевать в чужой общаге… — Возмущается Женя и под шумок выводит Юлю в коридор.

Женя и Юля спускаются по лестнице и тут сверху раздается непонятный грохот. Юля на него внимания не обращает, а вот Женя смотрит вверх и видит на лестнице парня с перевязанными глазами.

— А знаешь, делай что хочешь, оставайся у Олеси, у меня дела.

Юлька радостно хлопает в ладошки и убегает обратно на самый последний этаж.

Женя осматривает парня, который с завязанными глазами пытается уйти с лестничной клетки, со всего размаху врезаясь в выпирающий пожарный щиток. Женя кривится от того, насколько это должно быть больно, подлетает и берет его за руку, отчего парень отскакивает в сторону и снова бьется.

— Осторожно. — Хрипит он, стараясь максимально сделать этот прокуренный голос сорокалетней французской проститутки милым.

Парень отлетает и чуть не падает головой вниз в лестничный пролет.

— Да осторожней!

— Ты кто? — Разводит он руками, ощупывая тело напротив.

— Сосед сверху. Ты знал, что без повязки таких проблем бы не было?

— Она нужна.

— Я могу помочь, ты из шестьдесят второй?

— Да, спасибо.

Женя, придерживая парня за руку и за пояс, проводит его сквозь этаж, приоткрывает дверь и выгоняет на лестничную площадку. Жене нравится вести его, ведь в таком беззащитном положении он от него не бегает, не шарахается, не изучает стены, не постоянно фильтрует, что сказать. Женя наконец-то в полной мере может почувствовать его тепло.

— Осторожней! — Резко обнимает парнишка малыша слепыша за спину, и они врезаются в стену, когда Всеволод оступается и чуть не улетает. — Ну осторожней, давай без слепой самодеятельности. — Хрипит Женя, обнимая его уже, не чтобы состраховать падение, а потому что хочет.

— Давай. — Улыбается Всеволод и запрокидывает голову вверх.

«Да, что происходит! Я! Сам я! Не хочу его отпускать! Похоже болезнь выжгла в мозге тот кусочек, который отвечает за ненависть к окружающим.»

Женя берет себя в руки, отталкивает парня от себя, проводит его по лестнице вниз, коридор и вот наконец-то они заходят в его комнату.

— У тебя какая кровать?

— За углом.

Парень тащит больного за угол и укладывает, снимая с себя пуховик.

— Что ты ходишь раз у тебя повязка? — Осматривает парень засранную комнату. — У вас тут хоть тараканов нет?

— Извини, соседи не привыкли к чистоте. А мне и моего угла хватает. Тараканы если только залетные.

— Обворовать тебя что ли по-тихому.

— Что у тебя с голосом? — Садится Всеволод и опирается спиной на стенку, следя за гостем по шуму его перемещений.

Женя затихает, с наслаждением любуясь растерянностью этого интроверта, которого тишина полностью дезориентирует. Он на мягких лапках подходит вплотную, рассматривая потерянное лицо, любуясь этими строгими чертами.

— Котят ел на морозе. — Выпрямляется Женя и падает на стул.

— Извини, что отнимаю твое время.

— Да ничего, я полностью свободен. Мандарин будешь? — Убегает он к выходу и достает из куртки привезенные таксистом мандарины, цепляя краем глаза стеллаж, на котором лежал небольшой пакет точно таких же.

«Странно… Совпадение за совпадением. А если… Нет. Такого точно не может быть. Где мой в край охреневший анонимный отправитель и этот интроверт, который относительно меня может только стоять и молчать в тряпочку.»

Всеволод пожимает плечами.

— Тебе, наверное, не в кайф тут сидеть.

— Мне, наверное, виднее. — Прилетает в него мандарин, на что Всеволод шипит и крутит головой, желая найти объект отмщения. — Посижу тут, пока твои соседи не заявятся.

— Тебя как хоть зовут? — Начинает Всеволод чистить мандарин, и струя сока сразу стреляет ему в глаза, и как хорошо, что на них была повязка.

— Же… Жора.

— Это Георгий или Гриша никак запомнить не могу.

— Гриша. — Ставит он чайник. — Ты не против, я чай попью, а то там холодно.

— Нет, а даже если и был бы, то не в моем состоянии выебываться.

— Тут ты прав. А что у тебя с глазками в итоге?

— Линзы.

— Что линзы? — Осматривает он каждый уголок этой комнаты.

— Хотел перейти на линзы, глаза что в первый раз чуть не выпали, что во второй, но во второй куда хуже, купил капли, там сказано закапать и пять часов в темноте лежать.

Женя проходит к стене и выключает свет. Всеволод подрывается и осматривается.

— Так будет лучше, я свет выключил. — Хрипит он, стоя у окна. — Пусть глазки отдохнут.

— Спасибо.

— Так зачем тебе линзы?

— Очки другие заказал в нормальной оправе, до них решил в линзах попробовать походить.

— Почему именно сейчас? — Разглядывает он интерьер угла Всеволода, но тот был идеально чистым.

Ах да в милиции учат держать свой стол пустым, чтобы преступникам, не за что было зацепиться на допросе.

— Почему бы и нет, мне без очков больше нравится, а вот моим глазам не нравится.

— Можно взять кружку?

— Да, там еще печеньки есть, шоколад, вкусняшки.

— Ты будешь кофе или чай?

— Тоже что и ты. А что ты тут делаешь?

— Живу. — Усмехается Женя, довольный своим голосом и маскировкой, ведь это как карнавальная ночь, можешь делать, что угодно, на утро никто тебе ничего не сможет предъявить.

— А ты долго еще будешь тут жить?

Женя снова наклоняется вплотную к его лицу, рассматривая все морщинки, небольшую щетину, взлохмаченные волосы, припухлые, идеально целые, даже не искусанные губы…

«У него что, все с нервами в порядке или он просто иначе расслабляется?»

— Пока твои соседи не придут, я же сказал, а что уже выгоняешь или ты спать хотел?

— Не выгоняю и не хотел. — Мешкает он, перебирая в руках дольки мандаринки. — Если ты включишь ноут, подключишь его к экрану и включишь фильм, может получиться хороший вечерок.

Женя улыбается, ему бы сейчас этого очень хотелось.

— И всех гостей ты приглашаешь на вечерок? — Начинает он подготавливать аппаратуру к кинопросмотру.

— Честно, ты первый.

— А почему не приглашал раньше?

— У тебя, я уверен, столько знакомых и друзей, что в очередь надо за пять лет записываться. — Нервно усмехается он и отворачивается в сторону.

«И даже с повязкой на глазах ты упорно находишь стены интереснее меня, может и мне в обои начать обматываться?»

— Я про то, почему ты не приглашал никого. Много ведь людей и тебя окружает, я уверен. И не надо делать таких поспешных выводов, ты меня даже не знаешь, я может интроверт.

— Интроверты к первому попавшемуся человеку в гости не захаживают.

— Да ты что… — Фыркает Женя и показывает Севе фак. — Ну стало быть ты у нас экстраверт в первозданном его проявлении.

— Все может быть, ты ведь меня тоже не знаешь.

Брови Жени подлетают. В принципе, он прав, а без принципа он сегодня слишком разговорчив, бесюч и богат на колкости. Прямо как Женя!

Тут чайник закипает. И тайный гость полностью уходит в подготовку чайной церемонии.

— А по поводу людей они мне не интересны. У меня был период в жизни, мне людей с головой хватило, я насмотрелся, спасибо. — Фыркает Всеволод в сторону, закидывая в рот дольку мандарина.

— А случайно встреченный человек так интересен?! — Рычит Женя, заводясь с каждой секундой все больше и больше.

— Почему же случайно? Мы с тобой почти три года уже вместе живем, так или иначе пересекались. Тем более ты мне помог, да и соседей ждать, я уверен, долго. Ты хороший человек.

Женя давится чаем, который отхлебнул, чтобы проверить температуру.

«Ты даже не представляешь насколько ошибаешься. Примерно настолько же, как и все вокруг, кто считает меня хорошим.»

— Грустным, с вечными загонами, хреновым здоровьем, равнодушием к своему телу, стремлением к всеобщей любви, пристрастием к алкоголизму, табаку, расшатанной психикой, нервозом, бессонницей и… Но ты хороший.

Женя давится повторно и снова осматривает этого интроверта.

«Как… Как давно ты за мной наблюдаешь?»

— Что будем смотреть? — Хрипит Женя, чтобы не палить свою растерянность.

— На твой вкус.

Женя включает Один дома, ведь для него не нужны глаза, подставляет под ноги табуретки, достает вкусняшки, ставит чай и хочет сесть рядом, но Всеволод показывает ему на другую кровать.

— Возьми у Кольки подушку, я тебе свою дам.

Женя кивает и наконец-то падает рядом.

Один дома, мандарины, вкусняшки и теплый чай. У него это все было на выходных, но новогоднего настроения ему это не принесло, зато сейчас его всего распирало от ощущения настоящего чуда.

Его разморила здешняя обстановка, да и Сева казался куда расслабленнее обычного. Он сидел в трико, футболке, в каких-то теплых носках со снегирями, одно колено у него было согнуто, а вторая нога выпрямлена.

Женя чистит очередную мандаринку и вкладывает половинку в руку Севе, тот подносит к губам и хрумкает, отчего аромат полностью заполняет комнату.

И тут, чего Женя совсем не ожидал, на его тело падает рука.

«Ну, началось, куда же мы без домогательств.»

Женю выворачивает, а новогоднее настроение мигом пропадает. Рука проскальзывает выше до груди, на шею, на щеку и останавливается на лбу.

— У тебя случайно температуры нет?

— Нет вроде.

— Вроде?

— Я не мерил, когда не меришь, то ее и нет.

— Логика у тебя, конечно, стопроцентная. Нос холодный. — Перекатывается рука на нос, отчего Женя выворачивается, как маленький котик, уж лучше домогательства, чем это обследование. — Ты не замерз?

— Нет.

Рука падает на бедро, спускается ниже и ловит Женю за ступни, отчего он смеется и поджимает ноги под себя.

— Да, все хорошо.

— Знаю я твое «все хорошо». У тебя ноги холодные.

«И какие тут домогательства, они если и начнутся то только с моей стороны!»

— Я приехал в тапотоньках.

— В тапотоньках… — Вздыхает Сева. — Откуда ты приехал, если живешь тут?

— Я ездил сдавать мусор на переработку к метро. — Хрипит он.

— Оу, даже так. Надень теплые носки, они в шкафу на второй полке и кофта там тоже есть, что тебя взяло в тапотоньках шарахаться по ночи. Сделай терафлю, там пакетики лежат где-то на кухонной полке в аптечке. С горлом что? Болит?

Женя так и замер. У него в груди что-то потрескалось и рассыпалось, и хотелось не раздеться, а залезть под одеяло и расплакаться от этого странного чувства.

— Болит?

— Не болит, просто село. — Открывает он шкаф. — Вот сразу видно твои полки. И-де-аль-но.

Женя снимает кофту и залазит в новую, тоже самое происходит и с носками.

— Терафлю. — Останавливает Всеволод парня, который уже был готов упасть на кровать.

— Я перед выходом закинулся всем и даже сверх нормы. — Все таки прорывается он на свое законное место.

Рука снова делает плановый осмотр ног и тела, и довольная падает обратно на тело хозяина. Женя подтягивает колени и утыкается в них, скрывая улыбку, хоть скрывать и не было смысла, но он просто хотел остаться наедине с этим чувством.

Ребята досмотрели уже половину, Женя смеялся над тем, как объяснял Севе сцены, а он упорно говорил, что не смотрел этот фильм. Такая атмосфера чуда и счастья, Женя искренне не хотел, чтобы она заканчивалась. Но тут открывается дверь.

— Прикиньте, там какая-то наркоманка меня сейчас в подворотню утащить хотела!

Женя и Сева переглядываются, появление соседа им сейчас нужно было меньше всего.

— Ауууууу! Опять где-то шаболдют.

И тут Женя начал вытворять то, чего не ожидал никто.

— А… Аааааа. О… Да… Еще… — Пищит он, старательно скрывая хрипоту.

Сева задыхается от смеха в истерике, Женя зажимает ему рот и валит на кровать, прячась за изголовьем.

— Ааааааа… Быстрее…

Сева начинает подыгрывать, мыча в руку, на что уже Женя начинает смеяться, уткнувшись в чужое плечо.

Сосед замирает и на цыпочках покидает комнату.

Женя отпускает рот Севы, и они начинают смеяться в голос. И тут парнишка резко включается в жизнь. Он сидел на бедрах Всеволода, испуская смех в его плечо. Женя отстраняется и пристально всматривается в разгоряченное лицо, которое от смеха казалось таким живым и прекрасным.

«Глупо это отрицать. Я ведь не тупой и драмы строить не умею. Похоже я влюбился в тебя Сева, по уши или нет, пока не знаю. Но ты заставляешь меня почувствовать то, чего я не испытывал даже на американских горах.»

Женя падает обратно в его плечо и бьется об него головой.

«Столько вариантов, а я растекаюсь в лужу зеленых соплей перед этим непробиваемым интровертом.»

Всеволод замирает, вжимаясь в стену. Женя резко отстраняется и соскакивает на кровать.

— Извини, импровизация не мой конек.

— Аааааааа, он же меня потом заебет с вопросами. — Стонет Всеволод, что вызывает в Жене новый припадок смеха, который он тушит на этот раз в подушке. — Да! Давай вместе посмеемся! Я тут репутацию приличного девственника годами завоевывал, а ты в секунду все разрушил.

— Я уверен, он за тебя сейчас очень рад. — Тянется Женя за чаем и нажимает на плей, продолжая истерически смеяться, чуть не разливая чай.

Всеволод делает глоток, сует мандарин в рот и расплывается в дурацкой улыбке.

— Сосед пришел, а ты не ушел.

Женя давится чаем, Всеволод тянется его похлопать по спине и бедному парнишке прилетает пару подзатыльников.

— Ой! Извини! Я не видел.

— Ага! Давай прикрывайся повязочной, так и скажи, что меня отпиздеть хотел. — Наигранно обиженно надувает он губы.

— Каюсь, было такое желание.

— У тебя?!

— У меня.

Женя не выдерживает, замахивается рукой и со всего размаха засовывает в рот этому интроверту мандаринку.

— Я уйду, попозже, досмотрим и уйду. Не люблю не досматривать.

— Ну там три части, надо всю трилогию посмотреть тогда. — Молнией проносится улыбка на лице Севы, и Женя тут же оборачивается, но поймать ее не успевает.

— Ты ведь не смотрел.

— Я наслышан.

Женя пихает его в ногу, облокачивается обратно на стену и смотрит на вакантное плечо. Он улыбается и осторожно укладывает на него голову, на что Сева отпрыгивает на другую часть кровати.

— Извини. — Хрипит виноватый голос. — Упал.

«В этого интроверта, которого не интересуют люди, да и я видимо тоже.»

Он утыкается в колени, и в такой чудесный вечер им вдруг овладевает такая тоска.

Женя вздрагивает от страшного падения в пропасть, он открывает глаза, его тело ушло спать, чуть не уйдя с кровати, хорошо, что он успел состраховаться руками в пол. Женя осматривается — идут титры. Он смотрит на уснувшего Всеволода и решает поступить так, как он поступает обычно, просто сделать то, что он хочет.

Он переключает фильм на вторую часть, по максимуму уводит звук, берет подушку и укладывается вместе с ней на бедра Всеволода, укрываясь его рукой, как одеялом.

— Сладких снов. — Шепчет он и проваливается в сон.

Женя просыпается, ослепленный светом, который бил в глаза, обходя веки. Он думает, что соседи вернулись, но нет, это всего лишь фильм закончился, остановившись на яркой заставке. Он чувствует безжизненно покоящуюся руку на своей талии, прислушивается к тихому мерному сопению, пару раз шепчет заветное имя и понимает, что Сева все еще спит. Это было одновременно и мило, и пробуждало в нем детское желание воспользоваться отсутствием родителей и обыскать комнату. Он тихохонько сползает с кровати и осматривает ящики, выдвигая и задвигая их, но ничего криминально, так, обычный студенческий набор. Он поднимается, выключает ноут, хочет идти, но запинается об рюкзак и с грохотом падает, вспоминая про свои разбитые колени. Он рыкает на сумку под ногами и смотрит на Севу, который мирно спал, не обращая внимания на маленького слоника в гончарной лавке.

— Фуф…

Женя поднимает сумку, и из нее высыпаются письма. Он перебирает — все письма адресованы ему, а одно даже вскрыто.

У Жени дергается глаз, он подрывается и убегает на улицу в одних тапотоньках, захватив с собой пуховик.

— Да какого черта! Эй! Ебаная Вселенная! Протри свои глазки и может уже обратишь на меня свое внимание?! А! Меня и так на пять грамм осталось! Ебаный же ты пиздец! Ненавижу! — Рычит он. — И почему всем так охота отобрать у меня выбор! Это мои письма! Они должны быть у меня! Я знал, что здесь какой-то подвох! Я знал, что так будет! Знал!

29 декабря — четверг

— Твою мать!

Женя стоит, только проснувшийся, напротив зеркала и глазеет на свое отражение — он был в чужих носках и толстовке. А его носки и его кофта осталась там. Он спалился, пиздец как спалился!

— Ну и пофиг! Нет смысла думать о человеке, который считает, что имеет право решать, какие письма до меня должны доходить, а какие нет.

Ему стало лучше в физическом смысле, а вот в моральном он что-то стал сдавать. Все в голове смешалось, а тело все еще ощущало тот уют и теплоту проведенного с Всеволодом вечера, в который до одури хотелось вернуться, ведь ему давно уже не было так спокойно и тепло на душе. Но, нет! Нет. Нет. Нет.

На него давят стены и, чтобы хоть как-то отвлечься, он отправляется в магазин, ведь сегодня вечером Тайный Санта и время пришло выбрать подарок.

Он собрал не то, чтобы много информации, но с мертвой точки таки сдвинулся. Ведь суть Тайного Санты не просто купить и подарить какую-то фигню на отъебись, этот подарок должен попасть человеку в самое сердце, а для этого надо очень хорошо узнать этого человека. Но спустя два часа хождения по магазину он понял, что собирает подарок больше для себя. В красивой новогодней деревянной коробочке лежал набор самых крутых носков, Женя даже с завистью смотрел на него и думал, что надо будет и свою коллекцию обновить, потом он докинул туда вкусняшек, пару новогодних украшений и игрушек, и ему все равно казалось, что этого мало. Но вот, он заходит в детский мир, гуляет между полок, обступая взволнованных взрослых, которые, сходя с ума, выносят полки, и его взгляд падает на детский набор. Он хихикает, берет его и идет на кассу.

Все, теперь он полностью готов к сегодняшнему мероприятию.

— Ты что делаешь тут так рано? — Заходит Юля в кабинет актива и видит Женю, который сидел на подоконнике в полной темноте и смотрел в окно. — И что ты делаешь тут? Мы же в третьем корпусе собираемся, там все. — Странно шепелявит она.

Женя отрицательно качает головой и падает лицом в колени, тихо всхлипывая.

— Что такое? Кто обидел мою булочку с корицей? — Пропускает она его волосы сквозь пальцы.

Женя отрицательно качает головой, бодая лбом колени.

— Ну ты чегоооооо? Пуська лапуська. Смотри, я что сделала.

Женя отрывает голову, Юлька улыбается и показывает ему проколотый язык.

— О-ху-еть… — Выдыхает парнишка. — Пиздец. Вот где ты сегодня весь день шлялась.

— Красиво?

Женя пожимает плечами.

— А целоваться как?

— Судя по этому году в следующем мне этот навык тоже не особо понадобится. Хотяяяяя… Давай проверим!

Женя усмехается и кивает, ему было тоже интересно.

Юлька притягивает друга и смачно засасывает. Парнишка начинает глухо смеяться, подруга отстраняется и тоже смеется.

— Это очень странно!

— Это пиздец как странно, а прикинь как целоваться с людьми, у которых язык разрезан.

— Фу, Боже мой, не продолжай! — Кривится Шпулька. — Вот ты и повеселел.

— Да, с тобой не соскучишься.

— Вот именно, так что рассказывай, что ты тут разнылся?

— Ничего, просто грустно, год придет новый, а все останется по-старому.

— Не, ну если ты так хочешь перемен, погнали завтра и тебе что-нибудь проколем.

— Ага, соски. — Спрыгивает он с подоконника. — Погнали, а то Пашка разверещится.

— А его не будет.

— Кому поклониться за такой подарок?

Юлька смеется и утягивает друга в третий корпус.

Для Тайного Санты активисты заняли самый большой кабинет. Они раздвинули парты и стулья, застелили все пледиками и бросили пуфики. Чай, много вкусняшек, куда же мы без мандаринов, гирлянд, проектора и приглушенного света. Все, заходя в этот кабинет, снимали китель и доставали свои зимние свитеры, но Женя достал не свитер, а толстовку, которая для него была по-настоящему новогодней, ведь такой ее сделал самый интровертный человек в этом унике, а не маркетологи. И он даже не хотел от него скрываться, пусть знает, что той ночью был не Жора, а Женя!

Организатор, то бишь Аня, скидывает все подарки, собранные у ребят заранее, под елочку, которая пусть и была сантиметров шестьдесят высотой и ободранной, будто ее червяк обсосал, но она переходила из года в год в активе на протяжении поколений.

Женя крутил головой, выискивая Севу, но Юля уже сдвинула пуфики, схватила его за пояс и чуть ли не легла на него под эгидой смеха, на что тот лишь любя поправил на ней колпачок и накинул на плечи пледик.

Аня радостно всех приветствует, включает фотки, видео, и они минут двадцать вспоминают, какой путь прошли и сколько мероприятий успели организовать за эти полгода.

Там был и кубок первокурсника, и турслет, и школа актива, и Фундаменталка на льду…

— Ну что начнем самое приятное! — Потирает Аня руки, заканчивает показ фоток, включает новогоднюю музыку и подходит к елочке.

Она по одному вызывала и вручала подарок от Тайного Санты с самыми теплыми пожеланиями.

— Севка! Севкабель порт! Всеволод первый, владыка земли Русской! — Объявляет она любимого информационщика, а любимым он был, потому что доставлял меньше всего проблем и на него всегда можно было положиться.

Женя смотрит в сторону входа, потому что этот интроверт так и не пришел. И тут его боковое зрение цепляет тень. К Ане выходит Сева и перенимает подарок в самой милой упаковке на свете. Женя смотрит на него, как самый преданный котенок, но в ответ получает очередной выстрел свинцовых пуль в самое сердце. Всеволод смотрел на него со злобой, ненавистью, раздражением и укором. И вот, как только Женя начал что-то понимать, слепая Фортуна опять переехала его на своем колесе. Всеволод плюет своим взглядом ему в душу и самодовольно уходит на самый последний пуфик.

— Женька!

Юля выталкивает друга, который определенно свернул шею, пытаясь понять, чем заслужил такой взгляд. Он чуть ли не падая выходит к Ане и мило улыбается всем присутствующим. В его руки приземляется подарок, а в придачу тисканья Ани и чмоки в обе щеки.

«Он что расстроился, что прошлой ночью был я? Не надо было надевать толстовку… Может, я его разочаровал, может повел слишком распущенно? Блять, да по сравнению с моим обычным поведением, я вчера был сорокалетним девственником!»

Все активисты стали потихоньку расползаться, а Женя так и сидел, зарывшись в капюшон чужой толстовки. Его мучила странная боль и сомнения, он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, но он понимал одно — ему было очень неприятно.

— Ты чего? Весь вечер как сопля размазанная из угла в угол ползаешь. — Ставит Юля его на ноги.

Женя отрицательно качает головой и уходит в туалет, а подруга бежит за ним.

— Ну что такое?

Женя обнимает ее и утыкается в плечо.

— Я походу влюбился…

— В кого? Когда? Как? Ты совсем что ли? Нельзя было до следующего года подождать? КОГДА! ДА БЛЯДЬ В КОГО?! — Отрывает она от себя заплаканное, страдающее лицо, включает воду и начинает умывать, хотя наверное больше топить.

— Да хватит! Да все! Все! — Вырывается Женька.

— В кого?! Рассказывай! Рассказывай все! — Пихает она его на подоконник.

Он поднимает ноги и натягивает на них толстовку.

— В Севу… — Тихохонько шепчет он.

— В Севку! — Орет она на весь туалет. — Охренеть! Ну наконец-то мои молитвы были услышаны, и ты нашел хоть кого-то приличного, а не этих твоих ебырей.

— Юляяяя… Это такой пиздец, вот именно, что приличного, я то ему захрена?

Юля задумчиво ходит по туалету и наконец-то кивает.

— На меня много твоих девочек лапочек и мальчиков зайчиков смотрели, как на злюку падлюку, которая увела их пуську лапуську. Но! Получая подарок от Тайного Санты, по взгляду всегда можно вычислить человека, от кого этот подарок. Так вот, Сева в этот момент в меня просто дротики метал глазами, такого я еще не видела, думаю он был моим Тайным Сантой и думаю, ты ему тоже не безразличен, раз он смотрел на меня с такой ревностью.

— Я ничего не понимаю… От него ведь ноль взаимности, ведь если тебе нравится человек, то нельзя же столько времени держать все в себе! — Рычит Женя.

— Вот иди и спроси… Давай, вперед и с песней.

Юля сдергивает его с подоконника и пихает в коридор.

— Стоооооооять! — Вцепляется в руки ребят, плетущихся по коридору, Аня, которая оббегала всех, вспомнив о письмах.

— Анька, ты чего? — Оборачиваются они на запыхавшуюся девушку.

— На. — Протягивает она стопку писем в новогоднем пакетика Женьке и стопку чуть поменьше и без пакетика Юльке. — Севка собрал все письма активистов, попросил, чтобы я раздала их сегодня на вечере, а я забыла, а он свалил и не напомнил, вот, вы последние. Фуф, не конец года, а армагеддон какой-то.

— Плюсую. — Кивает Женька, разглядывая пакет. — А сам он что?

— Да ему схеровилось, я его перед собранием валяющимся на полу нашла, и как-то так получилось, что всё оказалось у меня. Не, ну не тупой?! Я покушать забыл… — Пародирует она Севку. — Может с нами что-то не так? Ведь все, кто попадают в актив, тут же тупеют, а был нормальным человеком, наверное, единственным адекватным из нас. Все! Испортили мальчика.

Юля и Аня уходят в обсуждение болезни-тупости, которая передается воздушно-капельным путем среди активистов, пока Женя пересматривает свои взгляды на счет писем, которые нашел у Севки в рюкзаке, а теперь нес в своих руках.

Они заворачивают за угол и видят у окна столпотворение не ушедших активистов. Ребята протискиваются, расчищая обзор на улицу, и…

— А-ху-еть… — Заключает Аня.

— Ух, ебаааааать, а он не так прост. — Протирает глаза Юля.

— Пиздец… — Выдыхает Женя, глядя, как Севку в наручниках сажают в полицейскую машину и увозят.

Женя даже не знал, что он тут забыл, но видимо что-то забыл, ведь он стучится в шестьдесят вторую комнату.

— Да-да, оу, а ты к кому? — Осматривает Колька Женю.

— К Севе, а он где?

— Его тут нет, а что-то передать?

— Нет, спасибо.

Женя уходит на лестничную площадку и перекидывается через перегородку, смотря в пролет.

— Пиздец… Я думал, этот Новый год меня уже ничем не удивит.

И тут до него доносится знакомый голос, Женя в панике вертится волчком и бежит обратно к комнате, прячась за углом.

Спустя время в коридоре появляется Севка, за которым шел не парень, а само воплощение секса. Он был красив, пиздец как красив. И тут этот парень со всего размаху шлепает Севку по заднице.

— Совсем обленился, ну ничего я займусь твоей попкой.

— Так, держи свои руки при себе и своей занимайся! — Фыркает на него жутко недовольный парень, останавливаясь возле своей комнаты.

Севка в одной руке держит китель, а второй ищет ключи. И тут его спутник в край наглеет и запускает руки под его свитер.

— И этим тоже займусь.

Всеволод отбивается и дергает за ручку двери, которая была не закрыта.

Женя теряет их из виду и опускается на пол, пытаясь найти адекватное объяснение этому.

«Стоп. Он пассив? А это? Это его парень? Значит, со мной он просто хотел общаться, а я дебил все опять опошлил, да еще и влюбился, да твою же мать!»

Дверь снова хлопает, и до Жени доносятся кусочки их диалога.

— Да ладно тебе, а как же кинуться в мои объятия? Что случилось? Раньше ты только так и делал. А? Неужели не рад меня видеть? Ладно-ладно, нас впереди ждет удивительный вечер и не менее удивительная ночь.

«Пиздец…»

Куда мог пойти человек с разбитыми очками, розовое стекло которое торчало из глаз? Правильно! Только в около общажный гипермаркет!

— Опа! Держите! — Прижимают Женю к стеллажу с пивом и хватают самое верхнее, к которому он так тянулся.

— Спасибо. — Оборачивается он и перехватывает бутылку у аспиранта.

— Опять пьешь?

Женя кивает и натягивает шарф по нос, потому что ему уже надоело улыбаться, а еще этот аспирант в последнее время стал слишком уж навязчивым.

— Ого! Да ты не только пьешь, а еще и желудок гасишь.

Женя кивает и сравнивает свою корзину, в которой были чипсы, микроволновочная еда и пиво, и корзину аспиранта, в которой была курица, сливки, сыр и вино.

— Давай сделаем так, ты оставляешь свою гадость в покое, а я покормлю тебя нормальным ужином? — Улыбается он, заглядывая в голубые глаза.

Женя кивает.

Касса, выход, машина, разговоры ни о чем, поглаживания по бедрам и поцелуи в шею на светофорах, будь все необходимое под рукой, он бы трахнул его прямо тут, но сегодня план такой, сначала ужин, потом секс. Они заходят в общежитие, Женя краем глаза цепляет бардак на почтовой полке и меняет маршрут. Аспирант оборачивается и подходит к нему, наблюдая, как парнишка впопыхах разгребает миллионы счетов, писем из дома, оповещений с почты о посылке с Алика и вот он! Конверт. Обычный белый конверт с подписью совершенно незнакомым почерком. Женя хмурит брови, что-то тут не так.

— Письмо от родителей?

Женя кивает и идет дальше, оставляя аспиранта позади.

— Располагайся. — Радушно открывают перед парнишкой дверь комнаты и приступает к готовке.

Аспирантам живется хорошо. У них большие одноместные комнаты, с большими кроватями, а самое главное, что у них не забирают плитки и чайники из-за перегруза старой проводки. Женя скидывает куртку, обувь и падает на кровать, разглядывая конверт.

Сковорода, шкворчание, нож о доску. Он редко, когда был тут, ему больше нравилось трахаться в своей комнате. Потому что там он чувствовал себя главным и мог в любой момент послать всех нахуй. Но сейчас, его все это волновало в меньшей степени.

— Электронку? — Прилетает к нему на кровать желтая пластмасса.

Женя отрицательно качает головой.

— Что вдруг?

— Это плохо. Я не курю электронки больше.

— Сигареты? — Прилетает пачка.

Про сигареты никто ничего не говорил, так что можно.

Он достает одну и закуривает. Непонятно почему, но его руки начинают дрожать. Он садится за стол, подкладывает под пепел какую-то старую кружку, зажимает зубами сигарету, вскрывает белый конверт, и сигарета выпадает из его губ прямо на штаны.

— Черт… — Быстро подбирает он ее и вставляет обратно в зубы.

Он не чувствовал рук на своих плечах, поцелуев на шее и дыхания в волосах. Все его внимание поглотил конверт с Гринчами, которые показывали факи. У него есть носки с точно таким же принтом. Но самое главное — это кровь, на конверте были четкие следы капель крови. Он смотрит на свой заживший палец, на котором от кровотечения осталась лишь маленькая коричневая точка.

Без сомнения на конверте была кровь. Его крови. А в белый конверт положили на почте, чтобы не пугать людей такой картиной.

Он вспоминает тот пьяный вечер. Вспоминает Севу, который так усиленно пытался запихнуть письмо, из-за чего сейчас Женя держал помятое нечто. Вспоминает ту боль, когда он уколол палец какой-то херней в почтовом ящике. Вспоминает, как горячая кровь стекала по его замерзшей руке. И попасть эта кровь могла только на конверт, который бросили последним, а последним туда упал конверт Севы.

Он достает сигарету из губ, и его лицо тут же разворачивают на себя и жадно пытаются поцеловать, хоть и знают, что это запрещено.

— Ужин. — Протестует парень, уворачиваясь.

— В мультиварке. — Хватает он его вырывающиеся руки, обнимает и валит на кровать.

— Нет! — Рычит Женя и отбивается.

— Воу! Хочешь сегодня, чтобы я тебя взял силой? — Резко разворачивает он его на живот, садится сверху и заламывает руки за спиной. — Я только за.

Женя почувствовал, как холодные пальцы скользнули под его рубашку и больше не сопротивлялся, тем более его мозг был сейчас занят другим.

«Два года, он был рядом. Два года! А я заметил его только сейчас! Два сука года! Да, что он блять себе там думал эти два года! Что с ним не так, почему просто не подойти и не сказать?! Какого блять! А я два года куда смотрел?! Я ведь его даже не замечал, а он был тут! Рядом! Все время… А чего я хотел, если он даже меня, когда за кожу тронул, чуть не умер со страха. Он меня кем вообще считает? Я что тиран?! Или хожу по унику с плеткой?! Да я мать вашу самое милое существо в этом унике, а он боялся просто заговорить со мной! Никто не боялся! Столько поцелуев, секса, объятий! Никто ничего не боялся! А он чуть не сдох, когда коснулся моей кожи…»

Женя смеется, лежа в одних джинсах, покрытый засосами.

— Уморительно! — Содрогается он всем телом, берет подушку, перекатывается на спину и закрывает ей лицо. — Стас, сделай одолжение, придуши меня. Сука! Бляяяяяять!

— С тобой все хорошо? — Убирает он с его лица подушку и смотрит на слезы, катящиеся по лицу.

— Да, а что не видно?! — Поднимается он с кровати, берет пачку сигарет и закуривает. — И почему всякая пакость считает, что у них есть право ебать меня и в хвост и в гриву, а у того, у кого оно на самом деле должно быть, шарахается от меня за десять километров… Пиздец… — Облокачивается он на стол и выдыхает дым. — Какой я еблан.

Аспирант встает напротив и перенимает сигарету, пытаясь вновь пробиться через эти сцепленные в тугую полоску губы.

— Мы еще не закончили.

— Правая рука тебе в помощь. — Забирает он сигарету обратно.

— Ты моя правая рука. — Резко нагибает он парнишку лицом в стол, не давая свести ноги.

Женя смотрит на сигарету, которая все еще оставалась в его пальцах. Парнишка усмехается и тушит об жилистую руку. Аспирант с визгом отскакивает к стене и осматривает ожог.

— Ах, ты шлюха поганая! А ну стоять! Я с тобой еще не закончил! — Наносит он смачный удар, отчего у парнишки комната плывет перед глазами, и он падает на пол.

Он чувствует, как его поднимают и сажают на стол, поглаживая по голове.

— Ты же обычная смазливая шлюха и все, что ты хочешь — это огромный член в своей заднице, так что не выебывайся. — Скользит холодный нос по его шее, оставляя синие отметины.

«Не выебывайся. И что со мной сегодня? Веду себя, как черти что. Сам согласился, сам пришел, сам обжог, сам выебываюсь… Неужели этот странный парень, похожий на серого зайчика, остановит меня от получения желаемого?»

Женя в наслаждении откидывает голову, подставляя шею под поцелуи, переходя на хриплые стоны.

— Вот так, ты у меня такой ручной, прямо как котик. — Очерчивает он языком кровоточащее рассечение на губе.

— Я люблю тебя. — Произносит парнишка фразу, которая заставляет аспиранта впасть в ступор.

Женя пользуется ситуацией и заряжает ему по виску кружкой, которая служила пепельницей. Аспирант покачивается и падает на кровать. Женя поднимает кофту, письмо и идет к выходу.

— Да кто тебя полюбит. — Усмехается он напоследок и уходит.

«Ну все Севка, сначала у меня из-за тебя был недосып, а теперь и недотрах, пизда тебе!»

30 декабря — пятница

Все активисты единым фронтом несутся в актовый зал после пар, ведь Паша выбыл из этой жизни и теперь сам бал находился на грани смерти.

Они открывают дверь и застывают в изумлении.

Паша носился с каким-то зеленоглазым парнишкой из угла в угол и раздавал команды. Елка, свет, звук, фуршет. Все было готово. Он не выбыл из жизни, он явно копил силы для этого момента.

Женя, пока все остальные стали вливаться в этот движ Париж, по-тихому проскользнул в фуршетную зону, где уже стояло шампанское.

Он взял бутылку и залез под стол, чтобы спиться без лишних глаз.

Все его утро прошло в состоянии аффекта и мозг тут же стер травмирующее событие. Навряд ли Всеволод сегодня тут появиться, скорее всего он и из актива уйдет после их разговора тет-а-теат, в общем в Новом году они больше не встретятся. Грустило ли его это? Нет. Он понимал, что в конечном итоге должен получить кармический бумеранг за всех парней и девушек, которых кидал, едва ли успев воспользоваться. Так что он заслужил.

Бал как бал. Народ, музыка, костюмы, поздравления, водка в шампанском. Ничего интересного. На вручении подарков Всеволод не вышел на сцену, вместо него вышел зам. Все вернулось к тому, с чего началось. Фортуна. И правда, Фортуна. От него тут мало что зависит, поэтому и расстраиваться не из-за чего.

— Женя.

— М?

Рядом с ним на пустые сидения на втором этаже балкона опускается аспирант.

— Прости.

Женя кивает.

— Нет, правда, прости.

Женя оборачивается и кивает.

— Забей.

— Женя.

— М? — Продолжает он смотреть на веселящуюся толпу снизу.

— Я сожалею.

Женя кивает. Аспирант повторяет позу парнишки, упирая ноги в ограждение.

— Женя.

— М?

— Поехали отсюда.

Женя кидает последний взгляд на вход, что-то внутри ломается, и становится абсолютно пофиг на все.

— Поехали.

— Ты этого точно хочешь?

— Да

— Тогда поедем. — Подает он ему руку, и Женя с грустью смотрит на его ожог.

— Стас, скажи, я могу приносить людям что-то кроме боли?

— Не уверен.

— Прости, на меня вчера нашло помутнение.

— Я тебя слишком долго знаю, чтобы обижаться на такое.

— Спасибо.

Они уходят, а бал продолжается.