Глава 3. Отчуждение (2/2)

Но Эйден уже сорвался с места и побежал так быстро, как только мог. Влетел в душное, вибрирующее помещение полное людей, действительность покрылась тонкой рябью.

«Быстрее».

Он метался по человеческому океану, тонул и выныривал, пока волной не вынесло к искомому месту. Ноа самодовольно вещал что-то Чарльзу, расслабленный, захмелевший с важным видом он стоял, опираясь на стену. Эйден налетел на него с быстротой и мощью несущегося вперёд скоростного поезда и начал наносить удары. Ожидание оправдалось, Ноа молниеносно взял ситуацию под контроль и сделался ведущим — ударил в ответ, но сразу остановился.

— Какого хрена ты творишь?! — заорал он.

— Ударь меня!

Ноа опешил, лицо его вытянулось в недоумении.

— Нет. Что за бред.

— Ударь! Избей! — Эйден пихал кузена в грудь для провокации. — Мне нужно ощущение.

— Эйден, ты совсем с катушек слетел? — откуда ни возьмись рядом появился Лукас, взирал на него как на подопытную мышку сверху вниз.

— Прекратите! — Кевин тут как тут, вклинился между и развёл руками братьев в стороны.

Вокруг опять начала собираться толпа, второй раз за вечер взгляды сконцентрировались на них.

— Мне нужно... — мозг соображал плохо, как старый, заржавевший механизм. — Твой отец, он... он...

Глаза Ноа стали большими и испуганными. Эйден сотни раз говорил это слово у себя в голове, слышал в новостях, читал в интернете и две сотни раз представлял себе подобную сцену: когда он вспарывает брюхо правды и говорит то, о чём все знали, но предпочитали изображать слепоту. Теперь горло свело спазмом, слово застряло поперёк, прилипло к языку, прикипело к мозгу, отказывалось покидать тело. Мерзость, грязь, уродство, дрянь и зараза, сидящая внутри. Эйден понял, что значит осязать страх. Обонять сырой запах, чувствовать его чёрную плесень во рту и натяжение кожи на дрожащем теле.

— Пойдем, — объятие стало неожиданностью. Кевин сильно сжал его за плечи, напряжение устремилось вверх, к чужим рукам.

Сосед повёл через кучкующихся людей так целеустремлённо, что все без возражений расступались.

— Ну, смертники как всегда, — вякнул некто.

Ни один, ни второй не обратили на это внимание.

Кевин практически вытащил Эйдена на улицу, остановился и опять стиснул плечи. Почему-то это успокаивало. От каждого сильного нажима становилось неприятно в суставах, но затем сразу легко.

— Ещё, — стыдливо попросил Эйден. — И посильнее.

Кевин проделал манипуляции несколько раз.

— У тебя панические атаки? — осторожно полюбопытствовал он.

Эйден тряхнул головой не то чтобы отрицательно, скорее, выражая степень своей неопределённости.

— Не думаю. Не знаю.

Он повёл плечами и отодвинулся. Вообще, Эйден не назвал бы себя особо тактильным, вернее было бы сказать даже наоборот — он терпеть не мог чужие касания без достаточной настроенности на это, без внутреннего согласия с самим собой.

— Ты выглядишь ужасно, — Кевин не пытался уязвить, по крайней мере слова звучали участливо, не зло.

Эйден прекратил рассматривать асфальт, перед ним всё так же находился Кевин, а позади, возле входа в подвал стоял Адам. Из-за темноты нельзя было разобрать, как именно он смотрит, но Эйдену не понравилось, что его увидели слабым такое количество людей.

— Я пойду домой, — Кевин проследил за направлением взгляда соседа, но вряд ли что-то понял. — Если хочешь, можем вместе.

— Разве ты не собираешься вернуться на вечеринку? — Эйден застыл в нерешительности.

— Не-а, — Кевин мотнул головой. — Наоборот, искал повод уйти.

Ответа он ждать не стал и просто пошёл по направлению к их общежитию. Молчаливое приглашение. Эйден постоял, посмотрел на спину удаляющегося от него Кевина и принял предложение.

До своего блока они дошли в абсолютном молчании. Кевин открыл дверь, включил свет, заперся изнутри, двинулся в сторону общей комнаты и резко остановился, переминаясь с ноги на ногу. Эйден следил за ним, так и оставаясь у дверного проёма. Что-то внутри Кевина было сильнее, и оно победило — Кевин вернулся и дважды дёрнул дверную ручку.

— Не спрашивай, просто так надо, — заметив его поднятые в молчаливом вопросе брови, ответил Кевин и начал рыться в шкафах.

Эйден же схватил со стола пустую кружку, покрутил в руке и стал ощупывать; он понятия не имел, зачем это делает, просто данное действие казалось сейчас необходимым.

— Будешь чай? — пробубнил откуда-то из-за дверцы Кевин.

— Мне всё равно, — тут Эйден не соврал, почему-то куда больше интересовала сейчас сама посуда, чем возможность её наполнить. На передней части находилось рельефное изображение гор.

Кевин воспринял это как «да», поставил чайник, приготовил две кружки, даже отыскал где-то заварку. Возможно, он купил её сам, этим вопросом Эйден предпочёл не задаваться.

— Тебе нужен сахар? — слишком вежливо для столь простого вопроса поинтересовался Кевин.

«Мне нужно понять, что происходит».

Эйден все так же щупал рельефную аппликацию, острые пики вылепленных вершин, покатость горных краёв. Кевин продолжал смотреть — наверное, ему нужно было хотя бы в вопросе сахара получить конкретику. Эйден желал вспомнить слово, обозначающее ощущение под пальцами, мозг после всплесков Не_Я порядком уставал. Хотя теперь это уже нельзя было называть Не_Я; если раньше он страдал лишь от собственной отчуждённости, то теперь начал отчуждаться и мир вокруг. К тому же приступы будто участились.

— Сахар, — сказал Кевин, видимо, пошёл на принцип.

«Шершавый», — вспомнил слово Эйден.

— Никогда не думал, что мы живём в матрице? — он упорно не хотел отпускать мыслепроцессы в свободный полёт, нужно срочно обрести контроль.

— Ты... — на лице Кевина появилось неопределённое выражение. Глаза цвета расплавленного металла заблестели в азарте, они были холодные и в тоже время добрые, живые.

«Ему нравится, когда я задаю странные вопросы? Он точно извращенец, не иначе».

— Или во сне, — не унимался Эйден.

Кевина перекосило, словно у него заболел зуб, он наткнулся взглядом на кофемашину, о чём-то на секунду задумался и вернулся к заварке чая; себе сахар не положил, зато Эйдену щедро сыпанул три ложки с горкой и поставил кружки на стол.

— Слипнется, — сделал вывод Эйден.

Брови Кевина взлетели вверх, будто он не ждал реакции или излишняя сладость чая была не очевидна.

— Позвони Морфеусу, пусть поможет разлепить, — неловко пошутил он.

После секунды тишины и смущённой перестрелки взглядами парни начали смеяться от всей души. Эйден чуть не выпустил из рук посуду, которую так тщательно изучал.

— Извини, — задыхаясь проговорил Кевин. — Я не умею шутить. Иногда, когда пытаюсь, выходит глупо.

— Весьма оригинально, — губы Эйдена подрагивали, сдерживая рвущийся наружу смех. Почему-то стало вмиг легко, как если бы он превратился в воздушный шарик полный чьим-то лёгким дыханием. Страх после приступа начал уходить. Было не понятно, что именно так подействовало, смех или компания Кевина.

Сосед уже сел за стол и разглядывал поверхность чая, подперев щёку рукой.

— Ты так и не ответил, — упёрся Эйден. — У тебя никогда не возникало ощущения, будто вокруг плоские декорации? — он сел напротив, сделал глоток, на его лице с непередаваемой эмоциональностью появилось отвращение.

— Не обязательно пить чай, который тебе не нравится, — в голосе Кевина ощущался налёт чувства вины.

— Переживу, — Эйден демонстративно сделал ещё глоток и постарался сохранить максимально бесстрастное лицо.

Кевин сжал губы и, насколько мог, постарался сделать свой прямой взгляд убедительным. Эйден не сдавался, ему было не привыкать терпеть то, что не по душе.

— Прости, — вдруг сказал Кевин, побеждённо опуская глаза. — Давай налью тебе новый?

— Нет, — отрезал Эйден. — Лучше ответь на вопрос.

Сосед поводил пальцем по кромке кружки, вызвав ассоциацию с магом, проводящим сеанс по заглядыванию в будущее.

— Такого никогда не было, — он едва заметно пожал плечами. — К сожалению, — тихо и неуверенно добавил Кевин чуть погодя.

— Думаешь, это что-то хорошее?

— Думаю... — Кевин начала выстукивать ногтем по стенке кружки рваный ритм. — Думаю, есть моменты, когда хочется, чтобы всё оказалось неправдой, сном или задуманным кем-то сценарием, на который ты не можешь повлиять. Я имею в виду, чтобы ты знал, что так было запланировано, поэтому от тебя ничего не зависело.

Он почему-то слишком зачастил на последних словах, проглатывая окончания и нервно перебирая пальцами по посуде. Из крана крохотными каплями капала вода. Эйден не замечал до этого, сейчас же они безобразно громко стучали по металлу раковины.

— Это неприятно, понимать, что ты ничего не контролируешь, — Эйден инстинктивно сжался, слишком сладкий чай поднял волну тошноты. — Как висельник, который бессмертен, поэтому вынужден снова и снова переживать собственное удушье, зная, что не может ничего сделать.

Он осознал, что руки сами по себе вцепились волосы и принялись их взъерошивать, поправлять, приглаживать. Кевин замер, даже моргать забывал, будто слишком усердно пытался рассмотреть в глазах Эйдена ту боль, о которой он говорил.

— Перестань так пялиться, — одёрнул его Эйден.

— Не хотел тебя пугать, — смутился Кевин и опустил взгляд, его кружка до сих пор оставалась полной.

— Ты не пугаешь. Ты смотришь так, будто только и ждёшь момента, чтобы пожалеть и спасти, — Эйден с поразительным упорством продолжал пить отвратительный чай, всё тело требовало движения, действия, хоть чего-нибудь, а не мёртвой неподвижности за столом.

— Минут двадцать назад ты выглядел именно как человек, которому это нужно, — с обидой в голосе ответил Кевин. — К тому же в предыдущие дни ты не был так расположен к разговору.

Эйден встал, ножки стула противно заскрипели по линолеуму; он излишне громко протопал к окну и распахнул его настежь. Холодный ветер вломился в комнату, раскидал салфетки, лежащие на столе, взлохматил волосы парней и рассеял по воздуху жестокое предчувствие перемен. Эйден достал сигареты, без вопросов протянул одну подошедшему Кевину.

— Сегодня мне это требовалось, — зачем-то объяснился Эйден, хотя чётко осознавал: Кевину не нужны пояснения или оправдания.

Он закурил и не спешил выбрасывать спичку, смотрел на её крошечное пламя, медленно подбирающееся к пальцам. Позволил ему дотронуться — лизнуть подушечки пальцев, оставить небольшой ожог — и выкинул спичку в окно.

— Зачем ты постоянно извиняешься?

Кевин замялся, разомкнул губы, чтобы ответить, в последний момент будто передумал говорить настоящие мысли и произнёс короткое:

— Не знаю.

— Как забавно, — Эйден проследил за пеплом, улетающим с кончика сигареты в чёрную пустоту ночи. — Мы оба сегодня не знаем, что с нами происходит, — он свесился в окно почти наполовину и помотал руками, щупая воздух, слишком опасно, адреналиново приятно дышать у смертельной черты.

Дорога из пепла привела его глаза прямиком к маленькой фигуре, спешащей по тротуару к общежитию. Тайлер.

— Тебе не интересно, почему Тайлер так отреагировал? — спросил он, облокачиваясь на подоконник руками.

— Думаю, это не наше дело.

— Мы учимся вместе. Тебе разве не интересно, какие люди рядом? — Эйден заговорился, сигарета, выкуренная лишь наполовину, выпала и полетела в темноту. — Проклятье, — тихо выругался он.

— Зачем лезть в чужую жизнь? — Кевин заметил, как Эйден лишился дозы никотина, и протянул ему свою.

Тот поразмыслил, принял предложение, но продолжил висеть на окне.

— Думаю, нужно поискать, — он быстро распрямился и в прыжке сел на подоконник.

Достав телефон, застыл с занесённым над поисковой строкой пальцем. Внутри боролись остатки совести и жадность любопытства. Победило второе. Эйден ввёл фамилию, озвученную Адамом — поиск показал несколько выдающихся деятелей науки и политики, из-за чего он сначала решил, что Адам все придумал. Но ближе к концу зачастили заголовки ссылок другого характера. Эйден выбрал вкладку «картинки» и, когда её содержимое загрузилось, не сдержал эмоций.

— Ебануться, — только и прошептал он, удивлённый.

Кевин наклонился, почти соприкасаясь с ним головой, ничего не сказал, но медленно округляющиеся глаза сообщили, что его мысли, в общем-то, схожи с мыслями Эйдена. Прошлое Тайлера действительно имело цвет крови.