Глава 2. Рейчел и Дилан (1/2)

Еле разлепив тяжёлые веки от настойчивого звонка будильника после беспокойной ночи, Драко Малфой обречённо застонал, затем несколько минут боролся с собой, чтобы не поддаться наслаждению вновь уснуть, и, одержав победу в неравной схватке, откинул одеяло и спустил ноги на пол, касаясь ступнями холодного паркета. Сонный взгляд зацепился за привычную глазу убогость маленькой квартирки, и он тягостно вздохнул. На самом деле тот факт, что он живёт в чистой сухой квартире, а не на улице, прозябая под дождём и лондонским смогом, уже должен приводить в восторг, поэтому Драко грех жаловаться на скромность жилища.

Перед глазами лихим ветром пронеслись воспоминания о том, как он оказался в этом богом и Мерлином забытом квартале, в нищей квартире.

Драко не стоило поддаваться искушению и засыпать на глазах десятков магглов, сидя на жёстком вокзальном стуле, но он больше не мог прилагать усилий, чтобы держать свои глаза открытыми. В животе урчало от голода, жалкие лохмотья некогда дорогой одежды уже нисколько не грели его отощавшее тело, поэтому лучшим вариантом было просто заснуть, забыв о голоде и пробирающем октябрьском холоде.

Суды над Пожирателями и сторонниками Волдеморта длились всё лето, Люциус был осуждён на двадцать пять лет заключения в Азкабан, Драко смягчили приговор, благодаря Поттеру и его друзьям, которые убедили судей, что тот помог им в поместье, имея смелость сказать, что не узнал Гарри Поттера; ему всего лишь ограничили магию на палочке, а также Малфоям пришлось лишиться своего огромного состояния в пользу восстановления Хогвартса и помощи пострадавшим от Волдеморта. Нарцисса в глубокой депрессии уехала во Францию к родственникам, зовя с собой и Драко, но он не поехал с ней. Вместо этого он растворился в мире презираемых им ранее магглов, где никто не тыкал в него пальцем, называя мерзким Пожирателем и ублюдком, не плевал в лицо и не нападал со спины. Однако без средств к существованию, без образования и каких-либо полезных умений он оказался на самом социальном дне маггловского мира. Он скитался по приютам для бездомных, где мог урвать что-то из скудной еды, предлагаемой от социальной защиты населения, безнадёжно ища работу. Он мог претендовать только на самые низкооплачиваемые должности, что-то вроде бариста или официанта, но Драко не знал особенностей многих маггловских устройств типа кофемашины или посудомойки, поэтому вылетал с работы в первые же дни. Потом ему удалось устроиться уборщиком в каком-то торговом центре, где Драко мог хотя бы собрать со стола объедки, оставленные людьми на фудкорте. Он презирал себя, ненавидел свою брезгливость, но голод заставлял переступать через гордость и шариться по столам в поисках какого-нибудь завалящего бургера, чтобы унять постоянно сосущий голод.

Ночевал он по-прежнему где придётся, пытаясь сэкономить заработанные гроши, чтобы снять впоследствии какое-нибудь жильё, лишь бы в нём было чуточку теплее, чем на улице. В этот раз он заснул на вокзале, где его и обнаружила Рейчел.

— Молодой человек, с вами всё в порядке? Может, вы нуждаетесь в помощи? — тёмно-карие глаза женщины смотрели мягко и с небольшой тревогой, когда она разбудила его.

— Я в порядке, мэм, — соврал Драко, и в тот же момент его желудок предательски заурчал, так громко, что, казалось, слышали все окружающие.

— Господи, мальчик, да ты голоден. Идём со мной, здесь недалеко. Я хотя бы накормлю тебя горячей едой, ты же весь синий от холода.

Драко не знал, зачем он бездумно пошёл за этой женщиной, может, он почувствовал доверие к ней, а может, его голод был столь силён, что было всё равно куда идти.

Женщина привела его в маленькую бедную квартирку, находящуюся в самом неблагополучном квартале Лондона, но жилище было чистым и уютно обжитым.

— Проходи, садись. Я сейчас вернусь, — женщина — Рейчел — быстро поспешила в другую комнату, где с кем-то ласково заговорила.

Через несколько минут она выкатила странную детскую коляску, слишком огромную, с какими-то многочисленными ремнями и большими колёсами. Но самым странным было то, что в этой коляске сидел годовалый ребёнок: его почему-то поджатые ступни были пристёгнуты к подставке внизу коляски, между бёдрами находилась какая-то круглая штуковина, разводящая их в стороны, правая рука малыша была согнута в локте, а кисть вывернута под неестественным углом, ребёнок был сгорблен и тщедушен, а его голова, напротив, выглядела огромной по отношению к тощему тельцу, на переносице находились круглые пластиковые очки с красной ленточкой вместо дужек, тёмно-карие глаза смотрели куда-то в сторону, а радужка правого глаза наполовину закатилась к носу.

Драко ещё никогда не видел таких детей, он не мог оторвать глаз от ребёнка, который не обратил на него внимания, неподвижно сидя в коляске.

— Это Дилан, ему годик, — улыбнулась Рейчел и, заметив изумлённый взгляд Драко, добавила, — у него детский церебральный паралич, он не может ходить, говорить, и поэтому находится в специальной коляске, чтобы я возила его по комнате за собой, носить на руках стало слишком тяжело для меня.

Драко, наконец оторвав ставший неприличным взгляд от Дилана, перевёл его на Рейчел.

— Я не сталкивался с таким, — признался он. — Ему можно помочь?

— Это неизлечимое заболевание, Драко. Но можно немного адаптировать его к жизни, чтобы он стал более самостоятельным и мог обслужить себя, когда меня не станет, — Рейчел проговорила это спокойно, но Драко заметил проскользнувшую в её глазах боль. — Пойдём, я налью тебе супа, — она приветливо улыбнулась, отряхнувшись от печальных мыслей.

— Ваш муж не будет против того, что я у вас пообедаю? — с опаской спросил Драко; не хватало ещё узреть разъярённого мужчину, который запросто мог бы поколотить его. От мужчин-магглов никогда ничего хорошего он не видел и не ждал.

— Мы живем вдвоём с Диланом, — ответила Рейчел. — Муж ушёл от нас, когда малышу исполнилось восемь месяцев и мы узнали, что у него церебральный паралич. Он не хотел привязывать себя к больному ребенку, который никогда не выздоровеет, не будет разговаривать, не пойдёт в первый класс вместе со всеми и который будет привязан к нам до конца дней. Он не смог взять на себя эту ношу. Мы уже стары для других детей, этот ребёнок был долгожданным. И Кристиан не захотел ежедневно смотреть на крушение наших надежд и ожиданий.

— Он просто струсил! — не сдержался Драко, впервые в жизни ощутив жалость к несчастной маггловской доброй женщине и злость по отношению к незнакомому мужчине.

— Это его выбор. Не каждый человек может быть смелым, — абсолютно спокойно ответила Рейчел, поглаживая ребёнка по голове. — Особенно в непредсказуемых ситуациях. Ты всегда смел, Драко?

И Драко заткнулся. Кто он такой, чтобы рассуждать о смелости? Маленький ничтожный трусливый Пожиратель смерти, поступавший в своей жизни так, как этому маггловскому мужчине и не снилось.

***

Неизвестно чем заслужив милость свыше, Драко остался жить в этой убогой квартире вместе с Диланом и Рейчел, помогая той по хозяйству, ухаживая за малышом, возя его по больницам и пытаясь устроиться на нормальную работу, чтобы отплатить женщине за доброту и за крышу над головой.

И однажды ему повезло. Освоившись в маггловском мире, Драко нашёл работу в цветочном магазине, став флористом. Умение сочетать цветы было впитано вместе с аристократическим воспитанием, он создавал потрясающие композиции, что привлекало больше покупателей, и ему стали платить достаточно, чтобы худо-бедно обеспечить троих человек.

Громкий плач вырвал Драко из паутины воспоминаний, и он, как был босым, так и кинулся в смежную комнату, где спал Дилан. Тот снова случайно перевернулся на спину во время сна и разбудил себя непроизвольными взмахами рук. Драко поправил его, перевернув обратно на живот, и заботливо укрыл одеялом.