Часть 6 (2/2)

Итачи чуть наклонил голову, его глаза стали серьёзнее.

— Бывает, — ответил он коротко, но в его взгляде мелькнуло что-то, что она не смогла распознать.

Она задумалась, на мгновение сникнув. Ей стало трудно выдерживать этот бесконечно спокойный и отстранённый взгляд, который ничем не выдавал его настоящих эмоций. Чтобы разрядить неловкость, она указала рукой в сторону бадьи.

— Хочешь ополоснуться? Вода ещё теплая. Я стирала свои вещи в тазике, так что не бойся — всё чисто.

Итачи кивнул, но не сразу сделал шаг в сторону бадьи. Его взгляд ещё раз задержался на Сакуре, заметив, как она нервно выпрямилась.

— Подглядывать не собираюсь, если что, — добавила она чуть небрежно, заметив его пристальный взгляд. Но в её голосе всё же промелькнула лёгкая насмешка.

— Даже если бы хотела, у тебя бы не вышло, — спокойно ответил он, и лёгкая усмешка тронула его губы.

Сакура фыркнула, не отводя от него взгляда.

— А ты самоуверен, Итачи. Но знаешь, самонадеянность порой подводит.

— Ты намекаешь на себя? — парировал он, бросая на неё взгляд через плечо, уже отойдя к бадье.

— Возможно, — уклончиво ответила она, ощущая, как ей становится чуть легче от их лёгкого словесного поединка.

Он не стал отвечать, лишь молча взглянул на неё, и в этом взгляде было что-то, что резонировало внутри неё, создавая лёгкое напряжение.

Итачи бросил на неё подозрительный взгляд, его глаза чуть прищурились, но затем он отвернулся, подходя к бадье. В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь тихий плеск воды. Сакура, сдерживая смешок, наблюдала за тем, как он снимает верхнюю одежду, стараясь при этом не смотреть на неё.

Девушка сидела на кровати, взгляд её невольно задержался на Итачи, который неспешно снимал с себя одежду. Плечи его были широкими, движения точными и бесшумными, как у хищника. В тусклом свете свечи его кожа казалась мягкой и почти светящейся, а длинные тёмные волосы, собранные обычно в хвост, теперь выбились несколькими прядями, подчеркивая резкие черты лица. Она и не заметила, как увлеклась этим зрелищем.

— А говорила, что подглядывать не будешь, — раздался его низкий голос.

Ухмылка мелькнула на его лице, чёрные глаза блеснули, иронично. Сакура вздрогнула, словно её обдали ледяной водой. Сердце на миг забилось чаще, словно застигнутая врасплох, сглотнув, она резко отвернулась, пытаясь скрыть смущение. Но гордость тут же заставила её вернуть себе прежний, уверенный вид.

— Больно надо, — бросила она через плечо, фыркнув. — Возомнил тут о себе.

Она почувствовала его взгляд, прожигающий спину, и знала, что он не поверил её словам. От его пристального взгляда было сложно избавиться, и она снова, без всякого желания, уловила его движение — как он снова повернулся к ней, не торопясь продолжать раздеваться. В его взгляде было нечто, что, казалось, бросало ей вызов.

Сакура лежала, отвернувшись к стене, пытаясь унять тревогу, но тишина в комнате лишь усиливала её напряжение. Звук плеска воды за её спиной казался ей до странного громким; она различала каждое его движение, каждый всплеск. Казалось, что этот момент тянется бесконечно. Когда всё стихло, и Итачи перестал шуметь, она приподнялась на локте и, не оборачиваясь, тихо спросила:

— Ты всё?

— Да, Харуно, — спокойно ответил он, как будто ничего особенного не произошло.

Она повернулась и встретилась с его взглядом, заметив, что на нём чистая одежда. Это было неожиданно.

— Откуда? — её голос прозвучал удивлённо.

— Белки поделились, — коротко ответил он, его глаза остались спокойными, будто эта деталь не стоила внимания.

— Ммм, — промычала Сакура, продвинувшись ближе к краю кровати. — Ложись у стены, там холодно.

Итачи приподнял бровь, усмехнувшись едва заметно.

— Как мило с твоей стороны, — отозвался он с лёгкой иронией.

— Конечно, — ответила она, стараясь скрыть смущение за надменностью.

Когда Итачи лёг, Сакура наблюдала за ним, не отрывая взгляда, пока не заметила, что он устроил руку под голову, забрав единственную подушку. Её бровь дёрнулась от раздражения. Не раздумывая, она потянулась и схватила его за руку, легонько отодвигая её.

— Подушка одна, и ты её занял. Как по-твоему, мне спать? — в её голосе сквозила доля упрёка. На самом деле, девушке необходимо было, чтобы ее кто-то обнял.

Итачи молча подвинулся, освободив ей место. Сакура ловко устроилась на его плече, попутно потянув одеяло, накрывая обоих. Он не стал спорить. Её неожиданная близость приносила ему странное, едва осознаваемое тепло, и он не мог точно понять, мешало это ему или наоборот.

Некоторое время они лежали в тишине. Тёплое дыхание Сакуры согревало его плечо, а её запах — смесь лёгкого аромата трав и свежести — заполнил пространство вокруг. Она, казалось, замерла, глядя в одну точку, будто собиралась с мыслями. Когда она, наконец, заговорила, её голос прозвучал едва слышно, словно шелест листьев на ветру.

— Почему ты решился на это? Почему пожертвовал собой, своей жизнью? — спросила она, едва заметно шевельнувшись, так что её лицо оказалось напротив его. Их глаза встретились, и Сакура ощутила, как её сердце сильно колотится в груди.

Итачи напрягся, лицо окаменело, но он не спешил ответить. Сакура уловила это его замешательство и положила руку ему на плечо, не позволяя отвернуться.

— Прошу, — тихо добавила она. — Поговори со мной.

— Не думаю, что мы можем это обсуждать, — холодно произнёс он, стараясь сохранить дистанцию.

— Всё же? Стоила ли деревня твоей жизни? — её голос стал чуть твёрже, слова, казалось, разрезали воздух между ними.

Итачи замер. На его лице проступила еле заметная тень боли, но он тут же подавил её, переведя взгляд в сторону.

— Прошу, Сакура… не вороши прошлого, — едва слышно проговорил он.

— Тебе до сих пор больно? — её голос стал тихим, почти шепчущим, но в нём звучал упрёк и тревога одновременно. Она не могла отвести взгляд, не могла просто так оставить его без ответа.

Он зажмурился, сдерживая те эмоции, что поднимались из глубины души, словно волны, грозящие захлестнуть его. С гневом и отчаянием, на которое он был не способен показать открыто, Итачи, наконец, прорычал:

— Не лезь не в своё дело! — он старался быть строгим, но Сакура, не испугавшись, упрямо продолжала искать ответ в его глазах.

— Больно, Итачи?! — не отступала она, её голос дрожал от накопившихся эмоций. — Ты жертвуешь собой ради других, но что остаётся тебе? Как ты живёшь с этим?

Он глубоко вдохнул, едва сдерживая ярость, и выдохнул, утихая.

— Больно… — он, наконец, ответил, его голос был едва слышен, словно это признание причиняло ему невыносимую муку. — Сакура… как-нибудь в другой раз, может быть, мы поговорим об этом. Но не сегодня и не сейчас. Спи, Харуно.

Сакура ощутила, что в его словах была правда, какая-то тихая боль, что была почти неуловима. Поняв, что не стоит дальше настаивать, она опустила взгляд, хоть в душе и не отпускала то, что хотела бы спросить. Но сейчас, здесь, слова были не нужны.

— Я запомнила твоё обещание. В следующий раз отвертеться не получится.

Тихо прошептала она, сворачиваясь , ближе придвигаясь к нему, замерев и постепенно уносясь в странное, тревожное состояние покоя.

Итачи долго лежал в темноте, смотря на Сакуру, которая, устроившись у него на плече, уже погружалась в глубокий сон. Её дыхание было ровным, губы приоткрыты, а нежный румянец оставался на щеках, что делало её вид по-детски беззащитным. Он скользил взглядом по её лицу, каждый раз заново поражаясь, как кто-то вроде неё — умная, сильная, независимая — могла так просто, без тени сомнения, довериться тому, кого в их мире называли монстром.

”Глупая, маленькая Сакура,” — с горечью подумал он, ощущая укол боли. Его слава, репутация жестокого убийцы, того, кто не дрогнув, уничтожил родной клан, так и останутся с ним навсегда, как тавро. Он знал, что Сакура догадывалась о причине его поступка, но мог ли он объяснить всё до конца? Глядя на неё, ему казалось, что даже если она знала правду, это ничего не изменило бы: он всё равно оставался тем, кем был.

Пальцы его скользнули по её щеке, аккуратно убирая выбившуюся прядь волос за ухо. Он невольно залюбовался этим тихим, почти домашним моментом, когда она спала так близко к нему, и вся эта сцена казалась ему нереальной. Он едва слышно прошептал, как будто боясь разрушить этот странный, невесомый мир между ними:

— Маленькая, глупенькая Сакура…

Пару секунд он колебался, зная, что не должен. Знал, что позволить себе слабость было бы ошибкой, что это могло лишь запутать её и его самого. Но однажды оттолкнув всё светлое, что у него было, сейчас он был не в силах сделать это вновь. Поддавшись импульсу, он обнял её покрепче, прижимая её к себе. Закрыв глаза, Итачи уткнулся носом в её волосы, ощущая их лёгкий запах, смешанный с ароматом трав. Тёплая волна спокойствия накрыла его — того самого, что он не помнил уже давно.

Мысли закружились вихрем: картины прошлого и тяжелая тень будущего сплелись в одно, оставляя его балансировать между тем, что он потерял, и тем, что, казалось, нашёл в этот момент. Сон подкрался незаметно, окутав его разум, словно его защищали чьи-то тёплые, заботливые руки. Впервые за многие годы он погрузился в покой, оставив позади всю боль и холод одиночества, с которой давно свыкся.

Итачи не знал, сколько времени прошло, но, засыпая, он осознал, что этой ночью он не одинок.

***

Утро окутывало их мягким светом, и в тишине комнаты царила атмосфера покоя и безмолвного понимания. Сакура лежала на краю постели, не смея пошевелиться. Каждое её дыхание ощущалось как еле слышный шёпот в этой тишине. Крепкие руки Итачи нежно касались хрупкого тела: одна рука лежала на её спине, а другая покоилась на бедре. Его прикосновения были неожиданно тёплыми, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески.

Простыня, которой она укуталась, чуть сползала, открывая её обнажённые участки кожи. Каждое прикосновение обжигало, вызывало мурашки и заставляло сердце биться быстрее, чем обычно.

Она почувствовала, как внутри всё перевернулось, когда немного приоткрыла глаза, постепенно вырывая Итачи из сна. В ту же секунду она застыла, встретившись с его черными, бездонными глазами. В них читалась глубина, тайна и что-то ещё, что Сакура не могла определить. Напряжение между ними нарастало, будто застывший в воздухе заряд, готовый вырваться наружу.

Итачи, окончательно проснувшись, осознал, как горит её кожа под его руками. Это тепло было подавляющим, как волна, накатывающая на берег. Возбуждение пробежало по его телу, и он, тяжело вздохнув, продолжал сверлить её взглядом, не в силах оторвать от неё глаз.

Ни один из них не желал нарушать тишину, все слова казались лишними. Они лежали, ощущая тепло друг друга, создавая невидимую связь, которую никто другой не мог бы понять. Сакура чувствовала, как её сердце стучит в унисон с его, и это ощущение было столь новым и чуждым, но в то же время таким желанным

Внезапный, настойчивый стук в дверь отрезвил. Словно пойманные с поличным, они застыли, едва дыша, не издавая ни звука.

— Сакура, Итачи, — раздался за дверью низкий голос Геральта. — У нас мало времени. Жрец готов сопроводить нас к Саскии.

Итачи неохотно дёрнулся, встретился с её взглядом. Его тёмные, бездонные глаза задержались на её лице, словно ещё не веря, что момент их близости — не просто сон. В тишине их взглядов повисло множество несказанных слов, но стук снова повторился, напоминая о реальности.

— Нам надо идти, — тихо произнёс он, окончательно убирая свои руки и отводя взгляд, как будто этот простой жест требовал от него немалого усилия.

Сакура встала, осознав, что её одежда всё ещё мокрая, нехотя потрусила её, чувствуя, как она будет прилипать к коже. Девушка вздрогнула от холода, что прокатился по всему телу, но выбора не было. Быстро одевшись, она почувствовала, как промокшая ткань стесняет движения, но решила не показывать неудобства. Итачи тоже молча поднялся, поправляя свои вещи и на мгновение задержав взгляд на её лице, отвернулся направляясь к двери.

Пара присоединилась к Геральту и жрецу, что ожидали у входа. Они вышли на улицу, где холодный ветер хлестал по лицу, принося с собой предчувствие чего-то угрожающего.

***Саския ждала их у подножия скалы, на лице её была тень тревоги, а в зелёных глазах отражалась решимость. Рядом стоял Йорвет, смотрящий на окружающих с той же бдительностью, что всегда — словно вокруг одни враги.

— Король Хенсельт, — начала Саския, посмотрев на них. — Он уже на территории Аедирна. Ему нужна эта война.

— Хенсельт не тот, кто ведёт переговоры с добрыми намерениями, — сказал Геральт, глядя на неё с некоторой задумчивостью. — Мы ведь это знаем.

Саския кивнула, её губы сжались, образуя тонкую линию. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то уязвимое, как если бы она понимала всю тщетность происходящего, но не могла позволить себе сломаться.

— У нас нет выбора, — тихо ответила она, скорее для себя, чем для кого-то ещё.

Они все двинулись в сторону ущелья, путь был узким и местами труднопроходимым. Вокруг тянулись каменные утёсы, словно сотворённые для того, чтобы держать их в ловушке. Тишина с каждым шагом становилась всё зловещей, и напряжение ощущалось почти физически.

Их встреча с войском Хенсельта оказалась столь же холодной и жестокой, как и предсказывал Геральт. Сам король стоял с надменной усмешкой, его руки лежали на рукояти меча, словно он просто ждал, когда начнётся бой. Вокруг него стояли чародеи, их лица скрывались под капюшонами, а от присутствия магии воздух вибрировал.

— Саския, — усмехнулся Хенсельт, его голос был полон яда. — Неужели ты всерьёз думаешь, что можешь остановить меня?

Саския стояла напротив него, не теряя ни грамма уверенности, её спина была выпрямлена, а взгляд прям и твёрд. Но в её глазах Итачи заметил глубокое понимание: она знала, что переговоры обречены.

— А ты всерьёз думаешь, что можешь прийти на наши земли и убивать, словно это твоя вотчина? — отозвалась Саския, не отводя от него глаз.

— На твоих землях? — он рассмеялся, голос его был презрительным. — Аедирн — моя добыча.

Сакура напряглась, видя, как гнев наполняет лицо Саскии. Она осознавала, что слова ничего не изменят, и её рука уже потянулась к оружию.

Неожиданно Хенсельт сделал шаг вперёд, и его меч сверкнул на солнце. В ту же секунду жрец, стоящий между ними, приблизился к священному камню, на котором начертан был символ древних богов, но не успел произнести и слова. Хенсельт, не задумываясь, ударил жреца, и тот, упав, разбился о камень, оставляя кровавый след на его поверхности.

В тот же миг небо потемнело, как будто его накрыла чёрная пелена, и густой туман начал стремительно окутывать ущелье. Призраки начали проявляться в дымке, сотни душ, захваченных войной, как будто пробуждались, отзываясь на проклятие. Сакура с ужасом смотрела, как в тумане, прямо перед ней, появился рыцарь, его облик был полупрозрачным, но жутким. Он, казалось, не видел её, его взгляд был прикован к каким-то далёким, прошлым сражениям, и он поднял свой меч.

— Чёрт побери, — Геральт выругался, обнажив свой серебряный меч, и посмотрел на остальных. — Хенсельт начал это проклятие. Он сбежит, а мы останемся здесь, отрезанные от остальных.

— Что за..., — едва смогла вымолвить Сакура, оглядываясь, отскакивая от подспупающего тумана.

Геральд с силой сжал свой меч, яростно сжимая челюсть.

— Призрачная мгла....