Часть 3 (2/2)

— Знал бы раньше, что у тебя такой умелый рот, всё сложилось бы иначе, — ухмыляется Том, а затем пристально смотрит на меня.

Мой взгляд застывает на его губах — красиво очерченных и влажных. Нижняя губа чуть больше верхней, так и манит прикусить её, оттянуть, сжимая зубы крепче — до капелек крови. Я глубоко болен, но мне давно плевать.

Наши с Томом тела почти одинаковы, за исключением загара. Кожа Тома словно припорошена серебром, моя — золотом.

Мы тебе нравимся, и ты испытываешь потребность разрядиться, потому тянешься к своему члену, но Том бьёт по рукам.

— Не время. Тео, Гарри готов?

— Да, — отвечаю, вынимая пальцы из разработанного отверстия.

Целую твои позвонки, поднимаясь выше и шепча:

— Ты такой неоднозначный, Гарри, возможно, тебе подойдёт роль и актива, и пассива.

Я отправляю тебя в бесконечные дали фантазий, где заканчиваются границы допустимого и может быть всё, что пожелаешь. Главное, желай.

Том понимает, что я имею в виду. Он спускается с постели и подходит ко мне.

Наши губы соприкасаются, Том чувствует вкус Гарри, и это то, что обливает нас кипятком. Стыд? Я не знаю таких слов.

Крепкие руки Тома аккуратно, но властно ложатся на твои бёдра и волокут к краю кровати. Я шепчу заклинания и устраиваюсь на простынях, перед тобой, призывно поднимая ягодицы — знаю, что тебя заводит.

Твой изнывающий влажный большой член входит в меня — плавно, но сразу до самых яиц. Чувствуешь переполняющее тебя раскалённое возбуждение, что разогревает кровь и гонит её по сосудам.

Жарко. Очень жарко.

Тому хочется вмешаться, и он поворачивает твоё лицо к себе, прижимаясь телом к спине. Впивается в губы — голодно, жадно, как змея, будто пытается отобрать тебя. Завладеть единолично. Всецело.

Ты мог бы сказать, что вот-вот рехнёшься от удовольствия, но язык, словно комок сладкой ваты, едва ворочается, способный лишь подчиниться властному рту Тома.

— Поверь, скоро всё будет иначе, — Том прерывает поцелуй, его цепкий взгляд падает на меня. — Мне нравится, что вы оба принадлежите мне.

Не пытайся спорить — взгляд Тома может испепелить целую вселенную, хотя ты выдерживаешь его невербальный посыл, даже не моргнув. Я чувствую, как твой член дрожит во мне — надеюсь, ты не кончишь прямо сейчас.

Жёсткий взгляд сменяет усмешка, Том чуть толкает тебя вперёд, и ты впиваешься пальцами в мои бёдра. Он раздвигает твои ягодицы и резко входит в усердно разработанную мной дырку.

Я чувствую в себе каждый толчок Тома, каждую фрикцию, он задаёт единый темп для нас троих. И если поначалу мы движемся рвано, дёргано, несинхронно, то потом ловим нужную волну, что несёт нас к берегам наслаждения.

Ты целуешь меня, и сладость губ опьяняет. Тебя целует Том, и мы все связаны через поцелуй и ниточки слюны.

Том закидывает руки тебе на плечи, прижимая к себе, и толкается глубоко внутрь.

Острое удовольствие крепким пряным ликёром разливается по твоему телу от интенсивной двойной стимуляции. Ты пытаешься ускориться, но Том не даёт этого сделать, вынуждая мучиться. И тебя, и меня.

Ты зажат с двух сторон горячими телами, Том царапает тебя ногтями — это его эгоистичная ласка. Громко стонешь и обхватываешь мой член — мы всегда заботились друг о друге.

Но сегодня особенный день — нас трое, возбуждённых и совершенно безумных. И ты тоже поддаёшься общему безумию — чистому, неудержимому, сладостному.

От осознания, что мы все касаемся друг друга и двигаемся, как одно целое, сгорают последние здравые мысли. Остаётся только кристальное кипящее наслаждение, в котором хочется утонуть.

Я цепляюсь руками в изголовье кровати, часто дышу в твои губы, подставляясь под толчки, выгибаясь, шире разведя колени.

Том крепко держит тебя за бёдра, горячий член двигается в заднице, каждый шлепок яиц о промежность гремит в ушах, оглушая и подрывая последние нити рассудка.

Я оборачиваюсь и вижу, как он целует твою шею, но обжигающий взгляд чёрных глаз направлен на меня.

Я кончаю, обильно заливая простыни, Том, не церемонясь, оттягивает твои волосы назад и двигается глубоко и жёстко. Тебя трахают с двух сторон, и это самое умопомрачительное событие в твоей жизни. И будь уверен — это правильно и неизменно.

Твой член продолжает двигаться во мне, Том таранит тебя сзади, и я наконец ощущаю, как изливаешься глубоко в меня. Том следует за тобой, взирая на нас — измученных, но сытых, как коты.

Мы ложимся на подушки по обе стороны от тебя, и можешь слышать стук наших сердец. Знай одно, Гарри: ты много значишь для нас обоих.

Ты важен нам. Ты нужен нам. Тебе хорошо с нами.

***

— Я потрясён, — мистер Тики жмёт мою руку. Он изумлён, заинтересован, но я чувствую зависть. Она пылает в его глазах. Что ж, конечно, ведь это не он оказался самым искусным менталистом в Британии. — Вы должны выступить с докладом на международном конгрессе в феврале.

— Я подумаю, — скромно отвечаю я, пуская пыль в глаза.

— Мистер Поттер впервые выглядит так свежо, и полностью избавился от сонного паралича. Раскройте тайну, как вам удалось этого добиться? Неужели заставили соблюдать режим дня?

— Режим дня, — фыркаю я. — Конечно, нет. Человека вроде Гарри не заставить соблюдать правила и распорядок. Я использовал маггловские методы психотерапии — гештальт-терапию, поведенческую терапию, гипноз и конечно же символдраму<span class="footnote" id="fn_37693778_0"></span>. Плюс мои личные авторские наработки, извините, ими не могу поделиться.

— Великолепно, великолепно, — бормочет мистер Тики. — Что ж, дальнейших успехов. Мистер Поттер, вам крайне повезло найти такого целителя, как мистер Нотт, — обращается он к заскучавшему от наших заумных разговоров Гарри.

— Да, спасибо.

Мы выходим из клиники, где Гарри получил справку о психическом здоровье, и он спрашивает:

— Гипноз? Ты использовал гипноз?

Гарри улыбается — широко, доверчиво, искренне. Он верит мне.

— Совсем немного, Гарри, чтобы ввести тебя в осознанное сновидение.

Гарри нравится пребывать вне своего тела и испытывать удовольствие. Чем чаще он это делает, чем чётче представляет Тома, тем быстрее приближает момент, когда тот действительно обретёт плоть и заберёт частицы наших душ для себя.

Мой секс всегда про игру и доверие, моя терапия — про опору на меня как проводника. Я сценарист и режиссёр наших судеб, безумно влюблённый в своего отца и жаждущий его воскрешения.

Нам ещё столько всего предстоит вместе с Гарри. Оттягиваю момент, когда он всё узнает. К тому времени должен привыкнуть. Ко мне. И к Тому.

А пока наслаждаемся ежедневными осознанными сновидениями, где нас троих ожидают длинные, томительные и бурные экзерсисы<span class="footnote" id="fn_37693778_1"></span>.

Упоительные внетелесные путешествия без границ и рамок, что может быть лучше?