Глава 3 (1/1)

Хаст старалась дышать размеренно, чувствуя постепенно нарастающую тяжесть в лёгких. Ощущение было, будто кто-то медленно надавливает на грудную клетку с намерением в конце концов переломать все ребра. Она считала про себя секунды, стараясь отвлечься от всего.

Парень, которого Хаст так и продолжила называть Иллом, по пути засыпал её вопросами о самочувствии, но она молчала. Примерно через полчаса неспешной езды они добрались до нужного здания недалеко от центра города. Внешне оно ничем не отличалось от остальных, разве что фигуры, вырезанные на стенах, повествовали о событиях давно минувших дней. Пьедесталы по обе стороны от небольшой лестницы украшали две статуи подростков, сидящие и смотрящие друг на друга. Ничего этого Хаст так и не увидела, укрытая тканью с головой. Её отвязали от ящера только тогда, когда они прошли в большой круглый зал для заседаний с высоким крытым потолком. Стол, стоящий у дальней стены помещения, представлял собой не привычный девушке круг, а полукруглую полосу на массивных каменных ножках. Прямо за ним расположилось восемь таких же тяжёлых стульев, не обременённых изяществом, чтобы не отвлекать своим видом внимание от людей, сидящих за ними. Места по бокам пустовали, за остальными же сидели среднего возраста мужчины-гидросы с прямой осанкой и мягкими, спокойными глазами. Все они были одеты в одинаковые, длинные и светлые накидки. Тёмная вышивка казалась продолжением узора из вен на их телах. Хаст помогли выпутаться из тканей, и она, быстро оценив обстановку, преклонила колено. Её сопровождающие лишь глубоко поклонились: либо у них был высокий статус семьи, либо у гидросов было так принято. Почему-то девушка склонялась ко второму варианту, но не встала и не подняла головы. — Мы — старейшины этого города, — размеренно заговорил по виду самый старший из них, — Я — Фарион Оун*. Будь добра, представься и ты, — голос мужчины разнёсся тихим эхом по почти пустому залу. Одежды гидроса не отличались от остальных. Но на накидке, приглядевшись, можно было заметить вышитый яркими золотыми нитками знак, обозначавший его статус как лидера города. — Хаст, дочь Грома, — ответила девушка без промедления. За столом старейшин послышались шепотки. Хаст была более, чем уверена, что их смутило имя её отца. Шутка ли, но оно действительно принадлежало ему и невероятно точно его описывало: быстрый, сильный, крайне опасный, волевой. Никто не смел смеяться над его именем. Даже её мать однажды призналась, что сначала в отце её привлекла именно сила. Но разве могут эти гидросы что-то знать о её семье? Конечно, нет! Время шло, а шепот не прекращался. Это начинало давить на нервы. — Хаст, милая, скажи мне, ты знаешь Громовую Орису?

Вопрос Фариона поразил её: девушка вскинулась и слегка приподнялась на ногах, будто готовилась к прыжку. — Громовая Ориса — моя мать. — Удивительно, — на лице мужчины расцвела добродушная улыбка, а другие старейшины понимающе закивали. Похоже, они знали её родителей, и, кажется, не понаслышке. — Я лично обязан ей жизнью. Как она? — Погибла, как и отец, — ответила Хаст и выпрямилась. — Уже очень давно. — Мне жаль, — тихо, почти про себя проговорил Фарион. — В огонь вашу жалось, — без злости, словно отмахнувшись, сказала Хаст. Это и правда было слишком давно, а вспоминать тем более не хотелось. — Я - Торао Аир. Отвечаю за поставку материалов и за связь с повстанцами, — чётко и довольно громко представился мужчина лет сорока, он сидел по правую руку от Фариона. — Мы поможем тебе, даже если ты этого не захочешь. Не можем не помочь. А теперь пойдём со мной, я выдам тебе вещи и отведу к другим пиросам, — прояснил он свои действия. Девушка согласно кивнула. Раз уж хотят помочь - пускай, а как иначе она проживёт ближайшие полгода? Камни душ... Она перевела взгляд на Илла, но быстро отмела пришедшую на ум мысль.

Старейшина Торао заметил её волнение, но понял его неправильно, со своей, беззлобной стороны: — Он может пойти с нами, но мальчику придётся подождать у входа. В том помещении тяжело находиться даже мне. — Ясно, — Хаст отвернулась и зашагала вслед за Торао куда-то вглубь здания. — Я тоже пойду, — Илл обнял отца, и побежал догонять девушку. Он всегда на прощание обнимал родителей и брата, но сейчас сжал руки крепче. — Здесь один из наших складов. Видишь сундук в конце? Открой его, — не прошло и десяти минут, а они уже дошли до нужной комнаты. Вспоминая Орфалез, в котором можно было сутками блуждать наугад, Хаст даже удивилась такой близости помещений друг к другу. Но виду не подала, а запомнила путь назад и рассмотрела варианты отхода, на всякий случай. В комнате стояло множество сундуков и ящиков, все они были плотно закрыты. Девушка не совсем понимала, почему именно она должна это сделать, но подчинилась. Подняв крышку, всё прояснилось: на ней находился камень душ. Из-за этого одежда внутри оставалась не просто сухой, но и тёплой. Кофта на пиросе ещё неплохо сохранилась, а вот рваные штаны нужно было заменить. Не обращая внимание на стоящих за спиной двух мужчин, Хаст начала переодеваться, не стесняясь. За все годы тренировок постоянно приходилось одеваться в окружении других мужчин, так как отдельного помещения для девушек не отводилось. Да и зачем? Всё равно она была одна. В сундуке также лежали шаровары и куртка, которые легко наделись поверх защитной экипировки, и длинный тёмный плащ. Покопавшись ещё немного, Хаст нашла своеобразную маску. Её настроение улучшилось. Ещё теплая одежда приятно согревала. — Ну что? Куда дальше? — в её голосе нотки проскальзывали веселья. И пусть голод усилился, ерунда. Им пришлось вновь сесть на ящеров, однако на этот раз Хаст просто уместилась на седле позади и обвила руки вокруг талии Илла. Он напрягся, когда пальцы девушки, облачённые в плотные перчатки, коснулись голого торса. Мурашки побежали по телу, а там, где касалась пирос, становилось теплее. Гидросы сами по себе были слегка тёплыми, поэтому ощущалась такая близость поистине странно. Старейшина Торао же ехал на своём ящере впереди, показывая дорогу. Они выехали за окраину деревни, поднимаясь всё выше по скале. Иронично, но именно этим путём Хаст прошла с рыцарем. Вскоре показалась необычного вида надстройка, имитировавшая окончание скалы. Сейчас же от неё был протянут довольно большой навес, под которым уместились бы сразу четверо бронто. Со стороны города находился открытый вход и ступени, уходящие вниз. Похоже, Курд опасался как раз этого. Существования повстанцев. Илл, поддавшись уговорам старшего гидроса, остался ждать снаружи под проливным дождём. Старейшина Торао и Хаст спустились вниз, входя в комнату, вырубленную прямо в камне. Тут уже девушка не удержалась и приоткрыла рот от удивления: на камнях вокруг круглой постройки, похожей на колодец, сидели десять пиросов, все мужчины. Из колодца исходил свет, согревая комнату. На стенах висели горящие факелы. От комнаты уходили дальше в глубь несколько витиеватых проходов. — Старейшина Торао, рад вас видеть, — заговорил один из мужчин, одновременно вставая, — А это с вами?.. — Ваш собрат, и ему нужна помощь. — Да, конечно. Рад видеть в наших рядах новые лица. Я - Абрам, — он протянул руку и словом намекнул, что пора бы снять маску. Пиросы не отличались вежливостью, а этот выделялся особой разговорчивостью, судя по жестикуляции и улыбке. — Хаст, — она сняла маску и пожала руку. — Х-хаст? Ты всё же стала оруженосцем? — воскликнул другой пирос, не веря своим глазам. Девушка не сразу узнала его. Парень был с ней в одном потоке и не вернулся из похода в прошлом году. Он был на два года старше, не особо перспективный, но достаточно сильный и выносливый - большего от оруженосца и не требовалось. Сейчас у него отсутствовала правая рука, а лицо пестрело шрамами. — Гарм? Неважно выглядишь. — Но я жив. Это радует. Хаст на это ничего не ответила, во взгляде мелькнуло еле заметное презрение. Их всегда учили, что калек нужно добивать, чтобы не мучились. Девушка понимала, что так нельзя относиться к теперь уже товарищам, но от старых привычек было не так-то просто избавиться. — Что ж, я вас покину. Не могу долго находится здесь, — Торао вежливо поклонился и стал подниматься наверх. — Я провожу вас, — Абрам последовал вслед за ним. Хаст быстро пожала руки всем в помещении и, перекинувшись парой фраз, по наитию ринулась наверх. — И правда, дочь своих родителей, — кратко поделился своим впечатлением Торао о девушке. — Сомневаюсь, что она может предать нас, но я прослежу. — Будь так добр. Я, быть может, и не способен на жестокость, но волнуюсь. Я не хочу смертей. Однако наш народ обязан не только ей, но и её родителям. Поэтому, пожалуйста, присмотри за ней. — Хорошо. Её отец был для меня идеалом. Великий пирос, умерший за свои идеи, — от воспоминаний Абрам прикрыл глаза. Как же давно это всё было... — Так ты знал о его смерти? Почему не сказал? — Так вы не спрашивали, — пирос пожал плечами. Хаст нагнала их у выхода, однако двое мужчин, так и стоявших в проходе, её не интересовали. Она прямиком направилась к Иллу, нужно было кое-что прояснить. Старшие опасливо проводили её взглядом. — Что такое? — Илл поглаживал ящера по голове, ожидая, пока старейшина всё обсудит и они смогут вернуться обратно. Хаст стояла неподвижно, пытаясь сформулировать разбегающиеся с каждым разом мысли. Прежде, чем выразить это всё, она тяжело выдохнула: — Спасибо. За то, что не оставил умирать. — Нет проблем. Рад был помочь, — он хотел дотронутся до её плеча, подбодрить, но быстро себя одёрнул. — Так, эм, мы же можем поговорить ещё когда-нибудь? — Конечно. В любое время, — её губы тронула лёгкая улыбка.

Если бы не взгляд, полный чувств, Иллиан подумал бы, что это мираж, настолько она была невесомой. — Тогда я приду завтра. Мне ещё нужно помочь родителям. Девушка кивнула в ответ. Они с Абрамом проводили их, а после Хаст вернулась в подземные пещеры. Теперь это её дом на ближайшие полгода. В комнате её отвели к колодцу и просто усадили в него. Его круглые стенки были инкрустированы камнями душ. Чтобы вернутся в норму, Хаст хватило пяти минут и четырёх камней.*** Всю дорогу назад Илл молчал. Его сердце бешено билось и никак не хотело успокаиваться. Поведение этой девушки-пироса произвело на парня неизгладимое впечатление, а реакция старейшин усугубила ситуацию. Парень не мог понять: он боится Хаст, уважает её или здесь что-то другое. — Брат, что с тобой? Тебя всего трясёт, — высунулся из своей комнаты Морран. — Что-то случилось? — Нет, всё нормально, — вот только сильно бьющееся сердце удалось успокоить, лишь нагрузив себя работой: мироу успели многое разрушить, нужно было помочь другим семьям восстановить их жилища.