Глава 1. Семейная драма. (2/2)
- Послушайте, как вас… Стелла? – обратилась Аделина к Стелле. – Вы сказали, что понимаете меня, как женщина женщину. Вы знаете, что такое боль?! Вы знаете, что такое боль, когда вы почти двадцать лет тащите на себе семью, когда все на тебе, а ты понимаешь, что тобой на самом деле просто… пользуются? Что никому твоя забота и усилия не нужны, или они воспринимаются, как должное?! Когда ты вкладываешь всю себя, а отдачи не чувствуешь? Все твои усилия нужны только тебе!
- А какая отдача вам нужна? – спросила Стелла. – Вы и так по закону обязаны заботиться о близких.
- А они обо мне? – воскликнула Аделина. – Я устала ото всего, понимаете?! Хрен с ней, с отдачей! Я всю жизнь тащу одна всю семью, тащу наверх, не сдаюсь! Одна я! И не прошу себе памятники или хвалебные оды, да хотя бы просто бы просто считались со мной!
- Откуда вы тащите семью? – Стелла с жалостью посмотрела на пятидесятилетнюю женщину, уже примерно понимая, с каким типажом она связалась. – Прямо совсем никому?
- Абсолютно! Этот примитивный дикарь с китайской фамилией, мой бывший муж, … Семен Пакович… всю жизнь плыл по инерции. Абсолютно никакой целеустремленности! Сидел у меня на шее, да и потом у него последний год перед нашим расставанием было подозрение на рак! Таня в первом классе не умела читать, представляете? Я, после работы, сверхурочно, заставляла догонять упущенное, заново вместе с ней русскую азбуку выучила! По учителям – я! На выпускной – я! В родительский комитет – я! А любимый все равно папочка! Он, видите ли, добрый и веселый, он не заставляет напрягаться, с ним легко! Да потому что он лодырь и бездельник! Конечно, с ним ей весело и хорошо! Я на них все здоровье, всю молодость угробила! А что получила взамен?! Измену мужа и, по сути, предательство дочери!
- Кого это предавала Таня?! – возмутилась Стелла. – Таня ваша - храбрая и отважная девочка! Она в свои восемнадцать уже имеет ранение и медаль «За отвагу». Вы знаете, что такое медаль «За отвагу»?! Это маленький солдатский орден, который просто так, на гражданской службе не получить! Таня спасла жизнь погибавших людей в затопленном метро! Она сама чуть не погибла, получила заражение радионуклидами! Она спасла целый корабль раненых! Она лежала в госпитале, а вы хоть раз позвонили ей, справились о ее здоровье?
Ответ Аделины поразил Стеллу своей холодностью и отстраненностью от проблем дочки:
- А я ей говорила: нечего тебе делать в этой галактической дыре! Сама захотела! Вот и результат! Я ей говорила, в Солнечной пилоты тоже нужны. И куда как безопаснее! Вот пару раз обожглась, может, одумается… Между прочим, это к вам вопрос, если вы начальник?! Почему ваша подчиненная подвергается опасности?!
После этих слов Стелла многое поняла о Аделине. Она поняла, что это прикрывающаяся делами трудоголичка-эгоистка, настолько деятельная, что бурная деятельность стала для нее религией. Есть люди, которые даже свои недостатки обращают в достоинства. А есть те, кто и свои сильные стороны обратит в проблему для окружающих. Вот и Синицына-старшая свои достоинства, – энергичность и невероятную трудоспособность, - использует не столько во благо родных и близких, сколько как знамя, как основание мысленного памятника себе любимой. А через это, через понимание, что весь мир, кроме ее деятельности – недостойная чушь, пришла и чрезвычайная холодность к близким. К близким – свою обиду она ощущала очень ярко! Хотя, с другой стороны, у Стеллы например, имелась информация, что за два года работы Аделина Кировна не брала ни одного отпуска, и в институте считалась одним из «локомотивов» прикладной науки. Беспощадная к себе и к другим…
- А еще вы говорили ей, что Стелла Жю Сет – чудовище, которое зомбирует молодых девушек и порабощает их! – графиня вспомнила давние разборки с Татьяной, когда та чуть не угробила корабль. И сейчас Стелла жалела, что тогда спустила клевету ее мамаши на тормозах, не подняла бучу. Дела текущие, то одно, то другое, какая уж буча… И разумеется сейчас уже поздно что-то спрашивать:
- Кто вам сказал такую чушь?! – энергично и уверенно солгала Аделина. – Не было такого! Это Татьяна придумала и меня обвиняет? Пусть докажут те, кто меня обвиняет! Или она просто не так поняла, я говорила… чтобы она настороже с вами была. Любая мать бы так отреагировала, зная, чем вы знамениты!
Аделина Синицына сейчас солгала, и это вновь заставило Стеллу вновь изменить свое мнение о ней. Лжет – значит, боится. Значит, не такая уж она ледяная королева, значит, и лебезить, и таиться умеет. Иначе сказала бы внаглую, наплевав на все приличия: «Да, говорила, я, типа, мать, прочитала в газете, и шабаш»! А она лжет, таится… Боится… И Стеллиных намеков она испугалась, что репутация матери-мученицы поплывет-посыплется… Да и аборт… Аборт – это самая большая трусость женщины: и перед мужем, и перед обществом, и перед самим ребенком. Да, спасибо ворам планеты… иначе Тани Синицыной просто не было бы на свете!
- Вы поймите меня, я не монстр и не бесчувственная машина, - поспешила оправдаться Аделина, понимая, какое впечатление она оставляет о себе. – Я не сюсюкаю с ней, это правда… Со мной тоже никто не сюсюкался, мне говорили: «Надо, Ада!». Сюсюканьем ребенка только испортить можно. Я тоже хочу Тане добра. Если она сможет сама строить свою жизнь, если она встанет на ноги, - да я разве же против?! Я ей слова поперек не скажу, когда увижу, что она – сильная, целеустремленная личность, непреклонно идущая к цели. А пока Танюша – очень слабенькая… Все играется в свои детские игры, в пионеров-героев прошлого. Вы знаете, кто такие пионеры были?
- Знаю… - процедила Стелла. – Сейчас бы не мешало возродить такую организацию под единым флагом!
- Это да! Соглашусь с вами! – с готовностью закивала головой Аделина.
- Отлично! И как же Таня обретет уверенность в себе благодаря вашему заявлению на нее в суд?
- Вы понимаете, как мне больно сейчас? – Аделина для порядка пустила слезу. – Ведь эта гнида подкожная - я имею в виду своего бывшего, - даже не раскаивается в содеянном! Он доволен и счастлив с новой фифочкой! А кто ответит за мою боль, за мое разочарование?!
- Что, Таня должна ответить? – посуровела Стелла. – Пусть ваш бывший и отвечает!
- У вас плохая привычка отвечать вопросом на вопрос! – поморщилась Аделина. – Пусть Таня мне поможет в одном - подвести этого гада под суд! И тогда я пойму, что я ей неравнодушна.
- Вы заставляете ее сделать невозможное, - ответила Стелла. – Девочка не виновата в ваших распрях. Ребенок имеет право и на отца, и на мать, даже если они в разводе.
- Я не запрещаю им общаться, хотя чему такой папаша-изменник может научить дочь? Пусть ОДИН РАЗ поможет матери! В жизни иногда приходится делать невозможное, переступать через себя… Я переступала неоднократно. Пришло и ее время.
Все! Стелла поняла, что она просто теряет время с этой непрошибаемой дамой, вокруг которой вертится вся Вселенная:
- Вы же сами понимаете, что эти обвинения в адрес Татьяны очень непрочны. Во-первых, по закону она имеет полное право не свидетельствовать против своего отца. Во-вторых, когда все это происходило, Таня была несовершеннолетней, и, соответственно, неподсудна. Ваше заявление просто вернут вам за отсутствием состава преступления со стороны девочки. В-третьих, последние полгода она находится под моей командой, и физически не имеет права покидать базу без разрешения командования. И в-четвертых: курсант Синицына – мой боевой товарищ. А мы своих в беде не бросаем! Я первая приму все меры юридического характера, чтобы обезопасить ее. И обращусь в соответствующие органы за юридической помощью. Так что данная затея изначально обречена на фиаско! Своего бывшего мужа можете хоть на кресте распинать, а вот моего второго пилота я в беде не брошу!
- Зато весь мир узнает о моей боли и моей беде! – сквозь зубы прошептала Аделина, с ненавистью глядя на Стеллу.
«Так вот зачем нужен весь этот цирк! Привлечь внимание, пожаловаться всему миру на свою беду, воспарить в тысяче виртуальных голосов святой мученицей! И она прекрасно понимает, что ее затея обвинить Таню нелепа. Главное – пиар, хайп, как говорили в старину! - подумала графиня. – Интересно зачем? Она ведь не актриса и не кинозвезда, чтобы пиариться на семейном скандале?»
Стелла душевно маялась сейчас, пытаясь понять мотивы действий Синицыной-старшей и усугубляя свою ошибку – перебирая логические, рациональные варианты, связанные с материальной выгодой или служебным положением. Она даже предположила, что Аделина пытается сделать себе пиар (плохого пиара не бывает!) перед выборами в исполком. Но разве она не портит себе этим репутацию? А между тем, правда была куда как проще и глупее, и скоро она откроется…
Стелла вновь попала в ловушку рациональных взаимоотношений служебного военно-мужского мира. Ах как бы хорошо было бы проникнуть в ее сознание, выгрести из него все! Но тогда она выдаст себя, да и заниматься телепатическим зондажем без согласия законопослушного гражданина запрещено законом. А Аделина Кировна – несомненно, законопослушный гражданин, к тому же не последний в районном комплексе. И изнемогающая от бессилия Стелла ходила вокруг разума Ледяной Королевы, как лиса вокруг курятника, но решиться на более активные действия не могла.
- Я могу рассказать о вашей беде нашей районной газете, чтобы этого подлеца прославили на всю Абилонскую Республику, - вдруг инстинктивно предложила Стелла. – Но Татьяну я на растерзание не отдам!
- Что же, буду вам признательна! – неожиданно смягчилась Аделина Кировна. – Но это далеко, конечно…
- Плюс моя далекая родина! – Стелла принялась ковать железо, пока горячо. – Тысячи хилликийских женщин будут вам сочувствовать, это уж я вам обещаю! И я – первая из них!
- Спасибо! – улыбнулась Аделина. – Еще бы в родной прессе бы этого гада прославить! Что же, спасибо вам за участие, Стелла! Мне вроде бы действительно стало легче… Что-то я действительно сегодня потеряла контроль над собой… И на Танюшку бедную наехала… Ладно! Пойдемте к ней! Я хоть извинюсь перед ней.
- Вот и прекрасно! – расцвела Жю Сет, довольная, что все, вроде бы, кончилось, и она оказалась неплохим дипломатом. – Спасибо, что поняли меня. На мое содействие уж всяко можете рассчитывать!
Пятидесятилетняя женщина вышла в холл, за ней последовала Стелла. Графиня успела заметить, что губы у Аделины подрагивали, но не придала этому значения… А следовало бы!
В фойе она увидела вроде бы пришедшую в себя Таню, сидящую за столиком и попивающую кофе, - угощение доброй Людмилы. Рядом стояла Моане, время от времени поправляя девушке прядки пшеничных волос. Тут же были красотка-Людмила и Землада. Все они слушали какую-то увлекательную историю из богатого воровского прошлого Василия Ромео, который сопровождал рассказ энергичной жестикуляцией и богатой же нецензурщиной. Капитан Гриша Серегин записывал показания у голограммы Семена Вана. Все вроде было спокойно, даже было слышно, как за окном пролетела машина.
- Таня! – позвала Аделина дочь. Та даже вздрогнула от неожиданности. Стало очень тихо…
- Мама?
- Таня… Подойди ко мне... пожалуйста, дочка…
Татьяна растерянно оглядела своих друзей, будто спрашивая совета у них. Воцарилось всеобщее растерянное молчание… Тогда Таня осторожно встала со стульчика и подошла к матери. Моане с грустными глазами уступила ей дорогу - мать же…
- Таня! – Аделина обняла дочь. – Ты прости, я так не по делу на тебя напала, да? У меня в последнее время нервы гуляют совсем… Надо психограмму сделать… Прости меня, ладно? Просто мне очень больно. Ничего я на тебя писать, конечно, не буду.
- Я… не обижаюсь на тебя, мама, - тихо пролепетала Таня. – Давай не будем ссориться.
- Не ссориться с Адой – уже достижение! – съязвил китаец. – По-моему, это она со всеми ссорится.
- Я тебя забыла спросить, ничтожество! – презрительно бросила реплику в сторону бывшего мужа Аделин. Потом повернула голову к дочке. - Давай! Я… очень по тебе соскучилась…
- И я по тебе тоже, мама! – улыбнулась Таня. – Пойдем домой?!
- Конечно… Просто помоги мне один разок… Напиши к моему заявлению, что подтверждаешь его измену, как измену. Помоги маме восстановить справедливость! Покажи мне свою любовь на деле, я тебя очень прошу!
«Вот упертая идиотка, она никак не уймется! Мы же договорились!» - подумала Стелла. А еще что-то в ее сознании прозвенело тревожным звонком, будто бы о чем-то предупреждая. Стелла, сама не понимая зачем, инстинктивно сделала шаг вперед.
- Опять ты об этом?! – разочарованно сказала Таня. – Я же тебе говорила! Я тебя очень люблю, но и папу люблю… Я не буду ничего писать ни на него, ни на тебя.
- Не будешь… - задумчиво произнесла Аделина, глядя перед собой.
- Мама! Пойдем домой – позвала ее Таня.
- Таня, отойди назад! – в голове Стеллы уже тревожный колокол гремел набатом. Но Таня не расслышала ее:
- Мама… Ну что ты молчишь!
И в этот момент произошло неожиданное... Аделина, побагровев от ярости, вдруг с размаху влепила Тане звонкую пощечину, да так, что бедная девушка, взвизгнув, повернулась вокруг своей оси, хватаясь за лицо.
- Мама! – закричала Таня, пытаясь увернуться! – Нет!
- Мама?! Я тебе не мама больше, мерзавка! – заорала Адлина. - Сучка, снюхалась с папашей за моей спиной, падаль ебаная, из меня дуру делали! Будь ты проклята, тварь неблагодарная. Не прощу, гадина! Гадина!
- Не надо! – завизжала Таня.
- Остановись! Ада, ты что творишь? Прекрати, это же дочь наша! – закричала голограмма Вана.
- Ты охренела, овца валдайская? – заревел Ромео, срываясь с места.
- Отставить! – сорвался с места капитан! – Прекратить насилие!
- Ну почему я на… аборт не сделала? Почему я тебя пересадить дала, плесень двуногая?! – орала обезумевшая руководительница научного отдела.
Лицо Аделины было искажено от гнева и с трудом походило на человеческое. Она не собиралась отступать и вцепилась Тане в волосы.
- Почему органы правопорядка бездействуют? Подаю запрос в Систему! – сказала невозмутимая Землада, через которую ломились основные действующие лица.
Все произошло в секунды… Спасли Таню Моане и Василий Ромео. Старый вор, кряхтя и матерясь, схватил Таню и развернул подальше от ненормальной матери, закрывая своим плечом. Спустя секунду перед ними вырос капитан Серегин, хватаясь за пульт управления участком на правом ухе… А Моане, несмотря на свой невысокий гуриасский рост и худощавое телосложение, отважно кинулась на обезумевшую Аделину, и со всей своей святой силы вмазала смачную оплеуху. Сзади подоспела Жю Сет, огрев ее парой телепатических ударов такой силы, что Аделина взвыла, хватаясь за голову. А Моане, переходя в контратаку, соколицей набросилась на высокую землянку и сильными руками, окрепшими от изнурительного ручного труда, повергла ее на пол, заламывая ей руки за спину.
- Отпустите! Отпустите, гады! – билась на полу Аделина. – Все сговорились против меня?! Ничтожества!
- Остановись, безумная! Одержимая! Ее душой завладел дьявол! Вот он, ваш прогресс куалийский! Держите ее, Ваша Светлость, сейчас дьявола изгонять буду из этой забесовленной! – кричала Моане, вытаскивая из-под платья плетку со значком Молнии. – Силою Бога Истинного, изгоняю тебя, дьявольское отродье!
- Неет! – заорала Аделина, зараз приходя в чувство при виде Моане, растягивающей хорошую плетку с пятью хвостами. – Только попробуй! Дикарка!
- От чернокровки слышу! – отозвалась Моане, занимая позицию слева от одержимой.
- Прекратить! – крикнул Серегин. В отделении уже мелькали красные огни и гудела тревожная сирена. Из технического шкафа вылетели два блюдообразных робота и гравитационными лучами придавили буйную гражданку к полу. Сам Серегин отстранил Моане и заставил убрать ее холодное оружие ударного типа.
Таня, задыхаясь от слез, рыдала на плече Ромео. Старик гладил ее по плечу и что-то нашептывал на ухо. Расстроенная, что ей не дали изгнать зло из землянки, Моане вернулась к Татьяне и заключила ее в объятия, сама расплакавшись и проверяя лицо девушки, не нанесла ли ей безумная мать тяжелого вреда. В этот момент невозможно было понять, кто здесь мать девушки, а кто – сторонняя преступница.
- Господин благородный разбойник, не сочтите за труд, подайте, пожалуйста… еще стакан этого напитка, да благословит вас Господь! – попросила Моане последнего вора.
- Сейчас сделаем! Людок! – позвал Ромео красавицу полицейскую. – Будь ласка, для Танюхи сделай еще стакан чифиря! Ну, этой вашей тонизирующей хрени!
- Таня, не плачь, ты в безопасности! Я вызвала медицинскую бригаду! – сообщила Землада. – Тебе нужно срочно записаться на курс психологической реабилитации!
- Уже спешу! – из дверей, цокая каблучками, прибежала Людочка, передавая Ромео стакан с целебным напитком на основе черного чая. Сама она тоже выразила Тане сочувствие. Ромео передал Тане, чертыхаясь про себя:
- Совсем с катушек слетели, бля! Нет, в наше время такого не было! Укради, обсчитай, сними со счета в конце концов! Но чтобы так?! За прошлый год шестнадцать насильственных смертей по стране! Куда катимся? Совсем Бога забыли!
- Успокойся, Татьяна! – подошла к ней Жю Сет. – Ее лечить надо! У нее в голове чертей побольше, чем у меня! Здесь мы тебя не оставим! С нами полетишь, на Гуриасс! С Благим я договорюсь! Капитан, молодец, реакция у тебя, как у… Вызывай «психиатричку»! Если нужно то-то подписать, давай, только быстро!
- Что же вы делаете, гражданка? – подошел к распростертой на полу кряхтящей Аделине Кировне. – Поздравляю, сами себе дело организовали! Побои, оскорбление действием, еще сейчас врачи скажут, какие вы повреждения дочери нанесли! Это уже не семейный суд, это уже уголовка! А еще член ученого совета!
- Да пошел ты! – огрызнулась Аделина. – Хватит меня по полу возить, я тебе ковер, что ли? Я – руководитель научного учреждения!
- Говно ты, а не руководитель! – с чувством сказала Жю Сет. - Запомни этот день, ты сегодня дочь навсегда потеряла! Потом поймешь! А запись твоего ублюдского поведения сегодня же уйдет руководителю твоего института!
- Ненавижу! Что, нашла себе заступников?! – кричала Аделина, плача и тяжело дыша, пока полицейские механизмы поднимали ее с пола и помещали в контрольное силовое поле. – Я тебя любила, а ты всю жизнь ты с папашей мною только пользовалась! Да без меня ты никто, и звать тебя никак!
- Да пошла ты! – сорвалась, наконец, и Таня. – Я тебе этого никогда не прощу! Ты любила? Да ты любить способна только одного человека – себя любимую! Я от тебя только истерики и скандалы знала с самого детства! Да лучше подчиненной у госпожи Жю Сет быть, чем у тебя дочерью, хоть любви и внимания больше! И отец от тебя ушел подальше, от твоих истерик, что ты такая великая, а все вокруг тебе должны! А теперь выясняется, что ты еще меня убить хотела, пока я не родилась?!
- И жаль, что не убила! – Аделина осатанела, видя, что она одна, а предательницу-дочь поддерживают представители разных рас и социальных слоев. – Все против меня сговорились?! Будьте вы прокляты все! Чтобы вас в «черную дыру» затянуло! Я еще на вашей могиле спляшу! Куда вы меня тащите! Капитан Серегин! Меня эта военная дрянь оскорбляла! Занеси в протокол! Я в суд подам! Я на всех в суд подам!
- А это как прокурор решит, гражданка! – сказал Серегин, включая усыпляющие лучи. Мгновение – и Синицына-старшая погрузилась в глубокий сон. Ее закрыли в капсулу для задержанных и поместили в специальное хранилище в стене до прибытия сотрудников прокуратуры. Несмотря на обиду, нанесенную ей матерью, Таня заплакала и прикрыла ладонью глаза, видя, как мать помещают в помещение для преступников.
- Не волнуйтесь, Тьяне! Как священница вам говорю, - проклятие грешника за его же воротник цепляется! – сказала Моане.
- За что она так со мной, тетя Моане?! – зарыдала Таня, рыдая на груди гуриассийки.
- Потому что одержима! Одержима многими демонами, и самым главным – гордыней! – ответила Моане.
- Так, Татьяна Синицына! Обвинение выдвигать будете? – подоспел к ней Серегин.
- Нет… Не буду… - повесила нос Таня. – Просто видеть ее больше не хочу!
- Я все понимаю, но в отношении тебя было совершено преступление! – сказал капитан. – Сейчас тебя врач осмотрит, и если из-за нанесенного урона ты лишаешься трудоспособности более чем на двадцать один день, то уголовное дело возбуждается автоматически. Это уже нанесение телесных повреждений средней степени тяжести.
- Я не хочу… - сказала Таня слабым голосом. – Пусть живет, как хочет. Товарищ майор? Ой... простите, товарищ подполковник! Разрешите полететь с вами?
- Не то что разрешаю, а приказываю, я же сказала! - ответила Жю Сет.
- Только я заеду к себе, вещи некоторые возьму, ладно?
- Я заявление буду писать! – вдруг оживился Ван. - Бедная Танюша! Как же ты с ней жила-то столько лет?
- Папа, не надо…
- Нет, надо! – твердо сказал Ван. – Я со своей дочерью так обращаться не позволю.
- Это, кстати, вы во всем виноваты! – строго сказала Моане китайцу. – Это вы своим прелюбодеянием довели семью до крушения, а мать девочки – до отчаяния! На вас вина не меньшая!
- Хорошо вам говорить! – возмутился гражданин КНР. – А вы попробуйте с ней поживите! Я пятнадцать лет терпел, извините! Думаете, я не пытался наладить отношения? Не говорил с ней?! Пустое! Эта дама слышит только себя, только она во всем права! Простите, я тоже жить хочу! Сейчас у меня новая жена, молодая, я с ней как в раю! Просто небо и земля! Оказывается, можно жить и не воевать! Только сейчас жить начал!
- А почему вы не забрали Таню к себе? – спросила Жю Сет. – Раз у нее мать такой монстр?
- Ну, а куда? – замялся Ван. – У Тани все-таки училище было в России, в Москве… Она у меня жила периодически, на каникулы приезжала… Но моя новая жена тоже… не особо... Ну, вы понимаете?! В общем, хочет, чтобы мы жили вдвоем, без прошлого… Слушай, Танюш, раз уж такой разговор зашел… Ты можешь к нам прилететь на днях?
- Нет, пап, спасибо, я с со своими товарищами на Гуриасс, - ответила Таня, шмыгая носом. – Да и тебя стеснять не хочется!
- Да нет, ты меня не поняла, - ответил Ван. – Вещи-то свои забери… Тебе пригодятся, а Марта говорит, что нам они без надобности… Портрет свой забери… Помнишь, в шанхайском Диснейленде тебя рисовали, светящимися протонами? Забери его, не стирать же!
- Понятно… - сказала Татьяна, чье сердце куда-то оборвалось. – Да нет, не смогу… Сотри его. А все остальное можете выкинуть на переработку.
- Ну как же, такой портрет! Жалко же!
- Я сказала – сотри! – крикнула Татьяна. – Чтобы твою Марту не бесить!
- Ну, ты все не так поняла!
- Ну вот такая вот я! Непонятливая! – зло сказала Татьяна. – Слушайте, а зачем вы меня оставили? Вам бы без меня так хорошо было!
- Пойдемте, Таня! – сказала Жю Сет. – Дорога в новую жизнь часто состоит из горящих углей. Не ты первая, не ты последняя… Гриша, мы ничего писать не будем, мы завтра стартуем к другой звезде. Разбирайся сам в рамках законодательства.
- Ну так как с вещами-то? – суетился киатйский «отец года». – Или я с доставщиком пришлю. Вы где остановились? Завтра еще будете? Куда присылать?..
- Вам двоим, сударь, не то, что детей, - черепаху в коробочке заводить не рекомендуется! – сказала Стелла. – Кто вам только родительскую лицензию выдал?!
Спустя сорок минут…
- … Вот уж не думала, что подобный парад грехов и такую безответственность я увижу у куалийцев! – сокрушалась Моане, сидящая на заднем сиденье машины, на этот раз «Тильды» производства Южного Креста. У нее на коленях лежала спящая Таня. – Не знают ни венчания, ни молитв, ни брачного правила, установленного Церковью. И вот результат!
- Вы смеетесь, Моане? – спросила Стелла, зевая за штурвалом. – Мы с вами по всем правилам венчались! Результатами хвастаться будем? Господи, а я-то дура! Вообразила, что пришла к компромиссу с этой ущербной, что прочла ее… Думала, что ситуация у меня под контролем… А если бы эта ненормальная на Таню с ножом бы бросилась или что похуже?! Хреновый из меня разведчик, святая мать, без своей телепатии я ни черта не стою!
- Что произошло с этой женщиной? Мне она сначала показалась вполне благообразной, правильной дамой! – спросила Моане, поглядывая в окошко, за которым шел серый мокрый снег.
Они вылетели из Москвы и взяли курс на юг, к Стамбулу. Там Стелла планировала повернуть на запад, и через Европу и Атлантику достичь родной для нее Северной Америки. Она не могла покинуть Землю, не заглянув хоть на пару часов в Мексику, к своим опекунам, к своей второй матушке Марии. А там уже наверх… По показаниям приборов орбитальный комплекс, на котором ждали их товарищи, уже был над Калифорнией, а ко времени полета он будет над Арктикой. Поэтому Жю Сет на полном серьезе думала воспользоваться общественным транспортом.
- А что произошло? Вторая Пулеите Жю Парсе, только немного поприличнее…
- Кто?
- Моя несостоявшаяся свекровь, мать покойного Орхо… Блядь, а не мать! А мать Тьяне – психически больная женщина. Я смогла проникнуть к ней в разум только, когда она напала на Тьяне… Мне стало страшно, эта женщина сама себя загнала в такую беспросветность, что возненавидела весь мир! И, самое главное, она действительно верит, что она великая, а весь мир вокруг – враги!
- И даже собственная дочь? – спросила Моане.
- Она в первую очередь! Представьте себе сильную духом женщину, которая с малых лет была приучена к труду, но лишена даже небольшой степени легкомысленности и мечтательности. Короче, ваш идеал! Трудоголик! Представьте, что с малых лет такая женщина нацелена только на то, чтобы преодолевать трудности и карабкаться наверх по карьерной лестнице. Все остальное – блеф и глупости! Вот так и живет бедная женщина, прошибая стенки головой, а по-другому она жить уже не умеет. И если трудностей нет, надо их искусственно создать, чтобы было, что преодолевать! Люди смотрят на нее, как на ненормальную, а она смотрит на них, как на бездельников. Романтика, любовь, развлечения, - это все не для нее, это слишком легкомысленно. И мужа такая женщина скорее всего найдет слабого, никчемного, чтобы было кого тащить и что преодолевать. Но все же даже такому человеку начинает претить его одиночество, он же чудовищно одинок! И начинается дрессировка родных и близких, которые должны с одной стороны восхищаться матерью-труженицей, а с другой стороны – соответствовать ее идеалу правильного человека. Но ему соответствовать почти невозможно, потому что в идеале – только она сама, или какие-нибудь недосягаемые идолы! Поэтому по определению все окружающие – бездельники и недоумки, живущие праздной жизнью, даже если они работают меньше нее, а зарабатывают больше! Разумеется, жить с такой мегерой – чистое наказание, одни скандалы и унижения, поэтому близкие, как правило, стараются побыстрее отчалить от такой душной героини, чтобы кукушкой не поехать! А она соответственно считает всех покинувших ее предателями. У Аделины еще глубокая, смертельная обида на бывшего мужа, что он променял ее на молодую. А Таня отказалась участвовать в показательном возмездии, в ее глазах встав на сторону врагов, то есть цинично предала ее! Вот у мамочки и сорвало башню в один момент! Произошел срыв, боль и отчаяние, помноженные на собственную мегаправильность, вырвались наружу. Как атомный взрыв! Превышение критической массы и запустило цепную реакцию! Она же сама обрекла себя на тотальное одиночество… Знаете, надо очень постараться, чтобы быть одинокой на Куали!
- И теперь отношения Тьяне со своей матерью разрушены надолго? - спросила Моане.
- Если не навсегда, - подтвердила Стелла. - Тьяне вроде девушка мягкая, поддающаяся влиянию, а иной раз упрется насмерть! Да и на кой ей мать такая? С такой матерью лучше сиротой быть! Так же, как и моя официальная маменька: ложь, лед, спесь, и ни грамма человеческого!
- А виной всему гордыня! - заключила Моане. - Гордыня человеческая! Вы знаете, Стелла, Ваша Светлость, я почему-то все смелее мечтаю о том, что было бы, если бы Тьяне была бы моей девочкой! Ведь она же теперь, как сирота! Не смейтесь, но мне бы очень хотелось заменить ей мать! Я — одинокая женщина, не познавшая радости материнства, а она — осиротевшая при живых родителях девушка. Я хочу предложить ей стать ее kvirthire, духовным опекуном, духовной матерью, какой я формально являлась для Силве. Я бы смогла, как вы думаете?
- Нет. Будет то же самое, что мы видели час назад, - мрачным тоном изрекла Жю Сет. - Если не хуже!
- В каком смысле?! - Моане уставилась на затылок Стеллы, будто хотела его прожечь. - То есть, вы хотите сказать, что я была бы для Тьяне худшей матерью, чем эта высокомерная гордячка?! Извольте объясниться!
- Да пожалуйста! - Стелла включила автопилот и обернулась к «названной сестре», положив руку на спинку соседнего сиденья. - Вы же не приемлете иных учений и иной философии, кроме хиликианства! Для вас любой человек из любого мира, кто думает и живет иначе, либо грешник, либо язычник, либо еретик! Вы даже Тьяне называете язычницей, хотя она в каких-то моментах образованнее нас с вами будет! Ну а уж про меня я и подавно молчу! И как вы, гипотетическая матушка, воспримете модель поведения Тьяне, ее ментальность? А если ее поступки придутся вам не по душе? Она ведь представительница другой цивилизации, которая летает на звезды, в то время, как мы со своей «истинной верой» сидим на угле и дровах, не на нефти даже! Она, считайте, наш далекий потомок, который родится через пятьсот лет!
- Полно вам, уймитесь, нечистая сила! - вспыхнула Моане. - Ребенка разбудите! А то же я без вас не знаю, что Тьяне — дочь мира машин и звездных кораблей! Но, увы, это мир без Бога! И Буль- Кхиа тоже был миром машин, где отринули Бога и поклонились дьяволу! И где сейчас этот мир? Так что вы правы в частностях, а я в целом. Вечные ценности остаются вечными ценностями во всех мирах! А что вы предлагаете? Анархию? Пусть каждый живет, как хочет, кто во что горазд? Никаких моральных устоев?
- Отнюдь! А какие моральные устои вы собираетесь передать Тьяне? Ходить только в длинном платье до земли, глаза в пол? Не сметь говорить слова поперек слова мужчины, даже если это конченый недоумок? Покорно идти замуж за кого прикажут, молча терпеть побои и унижения? Прославлять правительство, которое грабит народ и церковь, которая служит рабовладельцам, потому что это богом установленный закон?! Такие ценности, такие устои вы собираетесь привить девушке-спортсменке, летающей между мирами? Что мы вообще можем предложить ИМ?! Такие ценности можно только навязать, вбить, заставить силой соблюдать их некоторое время. Но не принять их! - Стелла так разгорячилась, что перешла на крик. - Вы лишь кастрируете, изуродуете свободную человеческую душу! А между тем, разгадка проста. Нужно, чтобы человек сам ХОТЕЛ принять ваши правила, вашу веру! Нужно, чтобы человек сам ЗАХОТЕЛ принять ваши правила игры! И игры обоюдной, а не в одни ворота! Нужно, чтобы она ЗАХОТЕЛА надеть хилликийское традиционное платье, чтобы она возжелала помолиться нашему богу в нашей церкви, чтобы она сама пожелала познать нашу культуру! Вот тогда будет распространение Святой Веры Хилликианской во имя Бога и Пророка Его по мирам, и распространение это будет в радость, а не в тягость! Потому что, если вы хотите уж полное благочестие по вашим канонам, следует запретить космические полеты! Ибо в книге блаженного Дирра сказано, что небо — это твердь! А блаженный Дирр почитаем Хилликианской Церковью, как святой! Значит, если Таня скажет, что блаженный Дирр ошибался, то она — еретичка против Святой Церкви. И плевать на то, что мы каждый день опровергаем его на деле! Значит, веруй, Таня, в твердое плоское небо, и шабаш!
- Бреда не говорите! - недовольно ответила Моане. - Уж я как-нибудь разберусь, плоское небо или круглое. Здесь речь не о том, нужно ли признавать научные достижения? Здесь речь о том, становится ли беззащитна душа человеческая перед этими достижениями. И, будьте спокойны, нам есть, что дать куалийцам! Не все, но многие найдут в нашей культуре, в нашем укладе то, что потеряно у них дома! И потом, скажите, Ваша Светлость… Не в обиду вам, но… Увенчалась ли успехом ваша теория воспитания на практике? Ваш либерализм?
- Я понимаю, на что вы намекаете, - покраснела Стелла. - Если бы не Машура, думаю, все бы получилось. Я бы постепенно дала бы больше свободы Силве, и она привыкла бы к правовым и моральным нормам Земли. Хотя, как это теперь проверить…
- При том, что Силве, в отличие от Тьяне, - человек нашей цивилизации, нашего уклада! - продолжила Моане. - Она хотела стать священницей, знала все молитвы и священные тексты наизусть! И вот что с ней случилось!
- Вы намекаете мне на то, что я дерьмовая мать?! - огрызнулась Стелла. - Спасибо, я и сама знаю!
- Нет, не это… Мать вы во многом выдающаяся, но вы слишком веруете в свободу! В свободу души, в свободу совести! Может у куалийцев это и работает, но наши люди к такой свободе не готовы. Они воспринимают такую свободу как вседозволенность! И ищут ее реализацию в низменных инстинктах!
- То есть, стань Тьяне вашей дочерью, вы бы ограничили ее свободу в попытке оградить ее от искушения? - спросила Моане.
- Не знаю… - как-то подрастеряла свой боевой запал священница. - Тьяне уже взрослая женщина, хотя во многом сохранившая еще очарование и наивность юности. Но она уже познала грех… Хотя для куалийцев такая жизнь нормальна… Что тут можно ограничить… Не знаю...
- И еще один, последний вопрос, мать Моане! - сказала Стелла, как показалось Моане, чересчур ехидно. - А с чего вы взяли, что Тьяне это вообще надо?!
- Не знаю… - грустно сказала Моане. - Не знаю… По аналогии с нашим миром, девочка осиротела, и должна найтись рядом старшая родственница, которая возьмет на себя заботу о ней. Я смею надеяться, что ей нужна моя забота и любовь.
- Любовь — это безусловное принятие личности целиком, а не по фрагментам, - сказала Стелла. - По крайней мере, не повторяйте моих ошибок с Силве. Тьяне — это не Силве, это ее полная противоположность.
Моане тяжело вздохнула и, ничего не ответив, отвернулась в окно, за которым царила промозглая, сырая северо-евразийская зима.
- Кстати, святая мать, - спросила Стелла как бы невзначай. - А откуда у вас плеть? И зачем она вам?
- Этот аксессуар я приобрела три года назад в монастыре Святого Укхо, в Илмакии. - ответила священница. - Она обладает чудесными свойствами - изгоняет сорок демонов из души. В том числе, кстати, и грех «шелковой болезни».
- То есть это вы для меня купили? - усмехнулась Жю Сет. - А вы хоть знаете, за какой конец ее держать-то?
- Ваша Светлость, я родилась и выросла еще во времена короля Гуалдо Распутного, - кротко ответила Моане. - И еще вы, Ваша Светлость, только вступили в этот мир и сосали материнскую грудь, а я уже знала, с какой стороны держать подобную игрушку в руках. Как и любая ihenna, прости меня, Господи!
- В смысле?! - Жю Сет чуть штурвал из рук не выронила.
- Смысла не будет, - ответила Моане. – Каждая женщина имеет свои секреты и свои грехи молодости, о которых она не хотела бы вспоминать. Я ведь не всегда была духовным лицом… Однако все свои грехи я исповедовала Церкви, раскаялась в них и возвращаться к ним не намерена. И закончим на этом, Ваша Светлость…
- Ну ладно… как скажете, - ответила обескураженная Стелла и отвернулась к управлению транспортом.
- Да твою же мать! – воскликнула она же через несколько секунд!
- Что случилось? – вздрогнула Моане.
- Зарплата пришла! А где мои премии? Где надбавка за наставничество?! Или потом доплатят? Но уже двадцать пятое? А я думаю, почему таки отпускные маленькие? Сейчас долетим до Мексики, я из Благого и Ковуна всю кровь выпью и проклятье на них нашлю!
- Мирское все это … Не о том думать надо! – проворчала Моане, осенила себя Молнией и принялась нежно гладить кудри спящей Тани…
______________________________________________________________________________
ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - *
«…Начиная с графа Юри Кхагариа» - Имеется в виду Юрий Гагарин, первый космонавт Земли. Гуриассийцы знают о первом куалийском космонавте, который велетел за пределы голубых небес Куали, но они почему-то считают его дворянином, потомком дрревнего куалийского благородного рода. Все попытки объяснить простонародное происхождение Юрия Алексеевича Гагарина упираются в глухую стену. По мнению гуриассийцев, простолюдин просто не способен на такой подвиг.
«Подполковник планетарных сил Жю Сет». – Стелла не афиширует свою принадлежность к Комитету Государственной Безопасности на Земле и использует армейскую военную форму.
«СР» - социальный рейтинг
«…От рождества языческого куалийского бога Исуе Кхристо» - Имеется в виду Иисус Христос. Для хилликианской священницы, верующей в Единого Бога, христиане – язычники, так как верят в трех богов: Отца, сына и Духа Святого. Убедить ту же Моане, что это не три бога, а три сущности одного Бога, пока не представляется возможным.
«…Симпатичная черноволосая милфочка». MILF – англоязычная аббревиатура, от «Mother I′d like to fuck.», означающа привлекательную, сексуальную женщину старшего возраста.