Глава 7. Поле битвы (2/2)

Гермиона сделала глоток чая, чувствуя, как каждое слово в этом якобы непринуждённом разговоре пропитывается ядом лицемерия. Она холодно бросила на него взгляд и не побоялась изменить тон на осуждающий.

— Слово «разборки» не уместно в контексте погибших людей, — она опустила чашку вниз, добавляя. — Ваших людей.

Эйдан рядом с ней едва не уронил вилку, которую только взял в руки.

Гермиона прямо взглянула на Министра Магии. Он бы понравился ей когда-то. Его лёгкость в общении внушала доверие любому, кто столкнулся с ней впервые. Но она уже не в первый раз прятала за простой беседой скрытые смыслы и умела их распознавать.

— Вы правы, посол Грейнджер, безусловно, — добавил Флинн мягким тоном.

— Неправильно подобранные слова, — Уолш кивнул в подтверждение. — Я прошу у вас за это прощения.

Они не были подобраны неверно случайно. Все в комнате это знали, но предпочли смягчить настроение, пока оно не стало вспышкой для настоящего взрыва. Гермиона только медленно наклонила голову, принимая извинения без слов.

— Моё руководство, — начала она, поднимая столовые приборы, — и я от его лица, очень надеемся на конструктивный диалог, Министр. Я приехала сюда, чтобы выслушать ваши требования и прийти к согласию касаемо территорий.

— Наши требования остаются неизменными, — также твёрдо заметил Элайджа в ответ. — Северная Ирландия должна перейти под юрисдикцию Ирландской Республики.

Грейнджер сдержала про себя очень усталый вздох. Ровно то, чего она и ожидала от Министра Магии — упрямство до самого конца. В возвращении территорий по многим причинам была выгода, но отношения, которые могли из-за этого рухнуть, стоили в разы дороже.

— Я надеюсь, вы осознаете, что мы никоим образом не связаны с группой, подрывающей безопасность и покой жителей Лондона? — вопрос Уолша показался ей таким невинным. Мерлин, как бы ей хотелось в него верить.

— Конечно, — Гермиона улыбнулась. — Имея такой доступ к открытому диалогу, правительство Ирландии никогда бы не стало использовать столь грубые методы. Поправьте меня, если я не права.

Она взглянула ему прямо в глаза.

— Мне нет смысла ставить вашу жизнь или жизнь Министерства в Лондоне под угрозу, — он пожал плечами, — а затем приглашать сюда.

Разумеется, нет.

— Ровно то, о чём я и думала.

Атмосфера в комнате до сих пор висела напряжённая, к еде толком никто не приступил. Гермиона подтянула к себе бокал, в котором, скорее всего, было вино. Лишь едва попробовав его на вкус, она медленно вернула бокал на стол.

— Я всё же хотела бы назначить переговоры, — он уже практически открыл рот, чтобы возразить, но Грейнджер успела продолжить свою мысль раньше. — Давайте обсудим те условия, которые будут для вас приемлемыми. Если мы организуем переход территорий под вашу юрисдикцию, нужно сделать его комфортным в первую очередь для граждан.

Уолш прищурился, едва заметно, пока рассматривал Гермиону. Она всё ещё не чувствовала себя в безопасности, ни физически, ни ментально.

— Я испытываю к вам огромное уважение, как к политику и героине войны, мисс Грейнджер, — всё же сказал он, — поэтому я доверяю вам и вашим намерениям.

— У меня нет цели принести нестабильность или упадок Ирландии, — Гермиона искренне попыталась заверить его в этом. — Однако, прежде, чем мы примем серьёзные меры, я должна убедиться, что мы исчерпали все способы удовлетворить потребности вашей страны.

Элайджа медленно кивнул, витая в своих размышлениях ещё несколько секунд. Казалось, она способна его переубедить. Здесь, в комнате, смотря прямо ему в глаза. Где на него не было чужого влияния, внешнего давления. Лишь те, кто просил о мире между двумя странами.

— Эйдан, позже не посмотришь ли подходящие даты для первого раунда переговоров? — Уолш сдался, наклоняя голову в сторону главы Отдела.

— Конечно, — Флинн моментально улыбнулся.

— Мы уведомим вас, как только дата будет назначена.

Гермиона позволила себе заметно расслабиться, но всё ещё сдержанно улыбнуться. Это была первая маленькая победа, далеко не выигранная война.

— Спасибо за доверие, Министр Уолш. Я обещаю, что вы не разочаруетесь в этом решении.

~*~

Драко сидел подле неё в машине почти без движения. Гермионе казалось, что он — статуя, не более того, краем глаза не было заметно как он дышал. Их вез домой водитель, имени которого она не знала.

И она думала обо всём, что было произнесено в её разговоре с Эйданом, в разговоре с Министром, его оговорках, желаниях, поведении.

Атмосфера в городе пусть и казалась обычной — горящие фонари, пробегающие мимо люди, переключающиеся сигналы светофоров — многое шло не так. Гермиона однажды уже оказывалась на стыке двух конфликтующих сторон, эта ситуация отличалась. Это было не единовременное разногласие, а многолетняя история соперничества и борьбы за независимость.

Первый раунд переговоров будет назначен как минимум через неделю, и до этого момента Грейнджер не мешало бы полностью продумать всю линию своего давления. В том числе расстановку каждой стороны, вопрос референдума, который будет поднят. И нужно было связаться с Министром. Её голова гудела, тишина оказалась как нельзя кстати, но её всё же пришлось нарушить.

— Я хочу извиниться, — Гермиона повернулась к Малфою. — Ты не виноват в строгости условий, которые поставлены для моей безопасности. И я прошу прощения, что вспылила и повысила голос.

На секунду ей показалось, что в ответ придёт лишь усмешка и фразочка «Золотая девочка умеет извиняться?». Но Драко повернул к ней голову и мгновение смотрел в её глаза.

— Извинения приняты, Грейнджер, — какой-то камень упал с её души вместе с этими словами. Малфой дёрнул плечами. — Я понимаю, почему ты так реагируешь. Новые обстоятельства, и я явно не вхожу в число твоих любимых людей на земле.

Она уверенно мотнула головой.

— У меня нет предрассудков на твой счёт, на любого на твоём месте я накричала бы также. И была бы не права.

— Но кричать на меня проще? — теперь он усмехнулся. Гермиона не смогла сдержать улыбку, опуская взгляд.

— Немного.

Ещё одно хрупкое перемирие, которое ей удалось установить сегодня. Дышать стало легче, и она позволила себе откинуться назад, пока не возвращаясь к остальным раздумьям.

— Почему ты так спокойно к этому относишься? — вопрос прозвучал напряжённо, Гермиона вернула своё внимание к Драко, пока он уточнял. — К награде за твою голову, риску покушения. Неужели всё равно?

Чтобы правильно сформулировать ответ понадобилось какое-то время, и оно уже образовало весьма некомфортную тишину в машине.

— Кроу был прав, когда сказал, что в этом суть нашей работы. Этих угроз всегда хватало, они отличались между собой и иногда превращались в действия, а иногда — нет.

— Сейчас всё по-другому, — тут же возразил он.

Гермионе было трудно не согласиться, особенно, когда тремор в руке иногда напоминал о себе, а жуткие картинки вспыхивали перед глазами.

— Если каждый раз, выходя на улицу, я буду думать только о себе и своей безопасности, я забуду о том, что храню чью-то ещё, — они столкнулись взглядами. — Если ты, как аврор, будешь думать лишь о себе, разве ты сможешь кого-то защитить?

— Нет.

— И я не смогу, — она кивнула, — я потеряю концентрацию на проблеме, ради которой мы приехали. Моя жизнь ничего не значит в контексте мирового порядка, я давно с этим смирилась.

— Не думал, что смерть десяти ради спокойствия миллионов применима и к тебе, — он выглядел удивлённым, если не поражённым её словами. Его собственные стали тише, словно он боялся разрушить иллюзию, которую они здесь создали.

— Чем я, по-твоему, отличаюсь? — Гермиона довольно спокойно пожала плечами и наклонила голову набок. — Я ничем не лучше простых людей, которые могут пострадать. И, более того, я работаю и рискую ради них. Как и Кингсли, которого они выбрали представлять себя.

Гермиона шла в политику с чётким осознанием всех этих границ и нюансов. Она никогда не рассматривала эту сферу, как возможность получить лёгкие деньги и славу, остаться на всю жизнь уважаемым человеком, который не сделал ничего хорошего.

Она пыталась менять этот мир к лучшему там, где могла. Если её проект по помощи эльфам не приняли, она нашла другой способ предложить его правительствам других стран, а получив их одобрение, вывела его на уровень рассмотрения Кингсли.

Если они не улучшили положение магглорожденных сразу после войны, Гермиона разговаривала с дипломатами и государствами разных стран, чтобы продвинуть идею равенства. Небольшими шагами, но уже значимыми в их мире.

Она не отличалась от тех, кто работал в лавке в Косом Переулке, или преподавателей Хогвартса, или простых учеников, или служащих Министерства. Она лишь имела больше рычагов давления, благодаря своему статусу, и не использовать их во благо казалось преступлением.

Гермиона боялась умереть. Но если бояться означало забыть о потребностях тех, за кого она боролась — ей было всё равно на собственную смерть.

— Почему Кингсли просто не пойдёт на мировую и не передаст им Северную Ирландию? — Драко слегка нахмурился, похоже, действительно интересуясь вопросом, о котором спрашивал. Переключаясь от сложной моральной темы их выбора до куда более простой — практичной.

— Это вызовет конфликт интересов волшебников с магглами. Территория Северной Ирландии по всем документам сейчас признаётся частью Соединённого Королевства, исторически сложилось именно так. По всем конвенциям волшебный мир обязан признавать те же границы, что магглы, — Гермиона на несколько секунд прикрыла глаза и качнула головой. — Если вдруг в магическом мире будет перестановка, это ударит по стабильности, которая есть сейчас. Это неопределённость, это проблемы с гражданством, это вообще многие многие нюансы, которые подкосят страну.

— Но Министр достаточно глуп, чтобы просить Англию об этом? — теперь он был больше раздражён, нежели заинтересован.

— Всё не так просто, — Гермиона чуть поджала губы. — Как и за любым сильным политиком, за ним стоит определённая группа людей, и им нужен этот повод, чтобы начать войну. По словам Флинна, по крайней мере.

— Но у тебя ведь есть план?

— Есть, но его нужно отработать, а с людьми… всё всегда непредсказуемо.

Машина остановилась у дверей дома.

Гермиона тихо выдохнула, усталость после такого дня сказывалась. Драко потянулся к ручке, чтобы открыть дверь, но в последнюю секунду обернулся. Уточнял, не нужна ли ей минута в тишине?

Она спокойно дёрнула ручку со своей стороны и выскользнула из машины, захватив за собой портфель, затем направилась внутрь дома, будучи слишком уставшей для каких-либо ещё дел на сегодня. Солнце как раз уже скрывалось за горизонтом, и ей было необходимо минимум десять часов сна, чтобы включиться в эту сложную работу.

У дверей в коридоре Малфой замер.

— Грейнджер, — он окликнул её, и Гермиона остановилась. — Занимайся дипломатией. Мы сделаем всё, чтобы ты не пострадала.

Она натянула улыбку, и, возможно, это выглядело чересчур искусственно. В душе разлилось непонятное тепло, которое было трудно объяснить.

— Не пострадайте сами в процессе, — только бросила она, прежде чем открыть дверь. — Доброй ночи, Малфой.

Комната встретила её идеальной чистотой, порядком и полным отсутствием лишних предметов. Лишь на столе стояла кружка с чаем и небольшой ужин с запиской.

Подумала, вы откажетесь от ужина в общем зале. У вас был тяжёлый день, постарайтесь отдохнуть.

Алисия.

Гермиона сделала себе пометку в голове поблагодарить её утром за такую простую, но очень необходимую заботу. Она забросила кейс с документами на стул, наложила несколько стандартных заклинаний.

За ними было не слышно и то, как Малфой по ту сторону говорил с аврорами. Она упала спиной на кровать и закрыла глаза, не в состоянии даже встать, чтобы принять душ перед сном.

Завтра предстоял ещё один тяжёлый день, а затем ещё один, и ещё десятки таких.