Глава 60 Сплетни за спиной (1/2)
Гермиона опустилась на пышную траву возле озера, откинулась на локти и уставилась в ярко-голубое безоблачное августовское небо. Некоторое время она провела так, лежа без цели, без задачи, без единой мысли в голове. Из медитативного блаженства ее вырвало легкое беспокойство, зарождающееся в груди всякий раз, когда кто-то подходил к скрытой от чужих глаз части поместья. Чувствовать себя чем-то средним между сигнализацией и дверным звонком было не очень приятно, но, возможно, это беспокоило бы не так сильно, будь у Луны чуть меньше посетителей. Радовало, что мощная охранная магия распространялась только на парк, потому что, ощущай Гермиона появление каждого аврора из тех, кто допущен в дом, у нее развился бы тремор конечностей и нервный тик.
Авроров пригласили якобы для помощи в разборе завалов на нижних этажах, а на самом деле – дабы те убедились, что ничего противозаконного в Малфой-мэноре не хранят. Ограничен был только доступ в чудом уцелевшую библиотеку. В целях безопасности, конечно. Драко с Северусом не сомневались, что министерские ищейки и теперь не найдут ни одного тайника, но некоторые книги из-за поврежденной, а местами полностью разрушенной защиты могли повести себя непредсказуемо.
Малфой всячески подчеркивал свою лояльность к новой власти и охотно шел на сотрудничество. Это было необходимо не только для его реабилитации, но и для легенды Нарциссы, согласно которой та возненавидела сына-отступника, поправшего все традиции и женившегося на грязнокровке, прогнувшегося под предателей крови, которые убили его отца, и возжелала свергнуть режим. Ее нескрываемая ненависть в свою очередь была обоснованием для запрета от этого сына появляться на территории мэнора, а заодно приводить сюда кого-либо.
То есть непрошеных гостей они не ждали, но, пока Гермиона двигалась по аллее в сторону границы чар, ее беспокойство все равно нарастало. Обычно на присутствие посетителя откликался Драко, раз этого не произошло, значит, он находился за пределами парка. Она и к озеру подалась, рассчитывая найти его (обычно он начинал утро погожего дня с заплыва), и когда не обнаружила, заподозрила, что он ушел в дом. Каждый визит Малфоя туда стоил Гермионе приличного количества нервных клеток, его магические силы все еще полностью не восстановились, а вероятность обвала оставалась большой, высокомерные же заявления, что мэнор никогда не причинит вреда хозяину, она воспринимала скептически. А еще он ушел, так и не рассказав ей о вчерашнем допросе.
По дороге Грейнджер отвлекала себя от тревоги размышлениями, кого именно принесла нелегкая сегодня: Молли, почти каждый день навещающую свою пациентку, за которой и без нее прекрасно ухаживали домовики, Джонс, по собственной инициативе продолжающую курировать пострадавшую, или Невилла, регулярно проведывающего подруг и приводящего с собой кого-то из соратников. Визитерша удивила. У границы чар стояла…
– Джин?
– Гермиона! – с нескрываемым облегчением выдохнула младшая Уизли.
– Привет, ты как тут оказалась? Разве ты не должна быть в Хогвартсе?
– Решила провести уик-энд в Норе. Я ведь теперь совершеннолетняя и могу покидать территорию школы, когда хочу.
Черт, Гермиона совсем забыла о ее дне рождения!
– Прости…
– Да прекрати! Будто я не понимаю, что тебе не до меня.
От слов Джинни чувство вины только усугубилось.
– Мама вместе с какими-то министерскими занимается переездом Джорджа…
– Джордж съезжает?
Значит ли это, что его состояние улучшилось?
– Да. Ты же знаешь, наверное, что эта Кэрроу...
О Кэрроу Гермиона знала больше, чем хотела.
– Да.
– Ну так вот. Он поставил маме ультиматум. Либо они с… – как там ее? – продолжают жить, но отдельно, либо остаются в Норе и ищут новые способы саботировать связь, чтобы…
– …последовать за своими близнецами.
– Именно.
Прошлая попытка саботажа едва не стоила жизни Рону, выбор Молли понятен.
– Квартира над магазином на диво цела. Прямо сейчас «Вредилки», то есть то, что от них осталось, прочесывают авроры, потом там поставят какую-то очень крутую защиту...
Гермиона невежливо перебила подругу, ей нужно было проговорить это вслух, чтобы осознать:
– Твой брат предпочел Гестию семье.
Уизли всегда казались эталоном клана, семья была очевидным выбором.
– Ну да, – Джинни невесело хмыкнула. – Мама… не очень хорошо относится к Кэрроу. Особенно после того, что случилось с Роном.
Это было преуменьшением. Та неприязнь, которую Молли поначалу демонстрировала Флер, просто рядом не стояла. А еще она всюду таскала Гестию за собой. Вот зачем, спрашивается, было брать девчонку к Луне, когда та едва не потеряла ребенка, и через раз теперь, когда навещала ее? Гермионе казалось, что с каждым визитом слизеринка становится все тоньше и серее. Ее от природы слишком большие глаза выглядели неестественно огромными из-за синяков под ними.
– Да и сама Кэрроу... Она в последнее время почти не ела, то ли боялась, что мама, ну… то ли просто пыталась…
– ...умереть, – спокойно закончила Гермиона. Иногда ее все еще ужасало, какие страшные вещи стали обыденностью.
– Да. И вчера, когда состояние Рона изменилось. В лучшую сторону, – добавила Уизли, увидев, как изменилось лицо собеседницы, – мама согласилась отпустить близнецов, поговорила с Шеклболтом, и Джорджу с Фр... Флорой разрешили жить над магазином. Но мама в любом случае будет держать их на контроле, поэтому сама сейчас там вместе с аврорами, а сюда отправила меня. Да и почему бы не повидаться с тобой и с Луной, раз я все равно не в Хогвартсе.
Грейнджер сомневалась, что Луна узнает Джинни, она почти не реагировала на людей.
– Ну что? Веди меня, миссис Малфой, – в обращении пряталась ирония, но она делила место со щедрой порцией любопытства и капелькой обвинения.
Если Гермиона и устыдилась, то исключительно того, что застыла в самом начале парковой дорожки как жрыль на болоте, а не провела Уизли к беседке, где можно нормально сесть. Она дернула плечом, предлагая следовать за собой, и медленно пошла вглубь парка. Джинни догнала ее через пару шагов.
– Ты и Малфой…
– Это длинная история, – заученно произнесла Гермиона, как говорила Невиллу, Боунс, Гестии, Финч-Флетчли, Криви и уже не вспомнишь кому за последние недели. После того как в газетах опубликовали сенсационную новость об их браке, а затем не менее сенсационную – о первом за тучу лет настоящем продикос (чтобы оттянуть интерес от темы пострадавших студентов, муссировавшуюся в каждом номере на протяжении двух недель), они с Драко стали самой популярной парой этого лета.
– Гарри уверен, что ты не под Империусом и что Малфой… ну он не вдавался в подробности, но, говорит, что видел доказательство хорьковых чувств.
Храните Поттера Мерлин, все пантеоны богов и новый напарник! Поддержка друга даже на расстоянии помогала пережить нездоровый ажиотаж вокруг личной жизни. Гермиона скучала по нему.
– Да, Драко не раз спасал меня от смерти.
– Он может быть шкурно заинтересован в твоем спасении.
Он и заинтересован, шкурно, в самом прямом смысле, но Джинни об этом знать необязательно. Не особо надеясь на успех, Грейнджер все же сделала попытку увести разговор в сторону:
– Так ты виделась с Гарри?
– Виделась, но ты так просто не отделаешься!
Стоило попробовать.
– Почему ты молчала? Как это произошло?
– Мы вместе спасли Снейпа. Он крестный Драко, – четко как на уроке оттараторила Гермиона. – Я проведывала их, пока Северус восстанавливался, однажды мы с Малфоем разговорились, раз, потом второй, разговоры вошли в привычку, подружились и…
– Поженились через месяц?
– Через два.
– Гермиона! – вскипела Джинни и зачастила: – Он тебя шантажирует? Заставил? Или ты беременна, как считает мама?
– Хватит! – рявкнула Грейнджер. – Я НЕ беременна. И, если уж кто кого и заставил, так это я его жениться на себе.
– Я не верю.
– Твое дело. – Она даже удивилась, насколько ей все равно.
– То есть тогда в Хогвартсе, – Уизли округлила свои огромные глазищи, – когда он сказал… И ты спустила ему вот это про «покувыркались»?! Я не верю, что Гермиона Грейнджер могла так…
– ...низко пасть? Драко сказал эту дичь, потому что я растерялась. А в его версию ты бы точно не поверила. Он просто выручил меня. И да, я ночевала у него, но тогда мы еще не… кувыркались, – еле слышно закончила она.
– Я не собиралась тебя упрекать, что ты пала. Не мое дело, с кем ты встречаешься, с кем спишь…
– Лишь бы не с Гарри? – подколола Гермиона, скрывая неловкость.
Джинни хмыкнула и махнула рукой.
– Лучше бы уж с ним.
– Да-да-да, так я и поверила! Не ты ли меня изводила своей ревностью? Не ты ли чуть не учудила…
– Может, я переосмыслила свои чувства, – Уизли вздорно тряхнула рыжей гривой. – Может, не только у тебя такие… изменения симпатий.
Снова навалилась вина. Гермиона так отдалилась от подруги (она мысленно избегала этого определения – не складывались у нее отношения с женским полом, хоть тресни, – но Джинни абсолютно точно была ей ближе остальных девушек). Грейнджер через не хочу выдавила вопрос:
– Ты встречаешься с кем-то другим?
– Нет. Еще нет. Но кое-кто другой мне… В общем, я, кажется, влюбилась.
– А как же Гарри?
– Ну… мы поговорили и решили, что лучше быть хорошими друзьями, чем плохими любовниками. Не в смысле... То есть мы никогда с ним... И уже не хочется.
– Никогда не говори «никогда», – глубокомысленно изрекла Гермиона.
– Ты в этом дока. Но нет, точно нет: Гарри не готов ни к чему такому, я… в моих мыслях другой мужчина.
– Мужчина? – Джин оговорилась или ее в самом деле увлек кто-то постарше? Что, если ей нужна помощь, чтобы выпутаться из сетей расчетливого паршивца, намеревающегося захомутать девушку из семьи героев войны?
– Снейп, – огорошила она. Даже не огорошила, для этой степени ошеломления горох – слишком мелкая культура.
– Ох.
– Я думала, у него что-то с тобой, но раз нет…
Аргументы посыпались сами собой:
– Он наш учитель, он вдвое старше тебя!
– Ты зовешь его Северусом.
Знала бы Джинни всю их историю.
– Я долго привыкала, и вообще...
Гермиона осадила себя. Зачем занудствовать? Будто Снейп не снился ей самой в волнующих снах, будто не мучили ее после пробуждения тоска и неясные желания. Томление унялось, когда в душе расцвели чувства к Драко. Может, и у Джинни период неопределенности: старая любовь отжила свое, а тело и душа требуют страсти и романтики. А тут еще и отягощающее обстоятельство – Северус вроде как спас ее от фатальной глупости.
– Он не дал мне спрыгнуть с башни, – подтвердила ее домыслы Джинни. – Это знак: Снейп нашел меня, когда я как дура убивалась по тому, кому совсем не нужна.
– Потому что чувствует ответственность за студентов! – «Как бы к ним ни относился». Последнюю часть Грейнджер удержала на языке.
– И Северусу знак, – не унималась юная влюбленная. – В его руки идет женщина, которую бросил Поттер.
Гермиона сомневалась, что Снейп воспринимает едва переступившую порог совершеннолетия девчушку женщиной, но благоразумно промолчала и об этом. Перед внутренним взором возникла смешная картинка: Северус открывает объятия и в них прыгает радостная Джинни. Почему-то в последний момент этот выдуманный Северус уворачивался. Гермиона скрыла смешок за покашливанием.
– Что? – набычилась конопатая ведьмочка.
– Ты представляешь, как отреагирует твоя мама, которая спит и видит Гарри зятем?! – привела она более весомый с точки зрения Уизли аргумент.
– Наоборот! Она считает, что у меня есть шанс: я рыжая. И неугомонная. Мама Гарри тоже была такой.
– Джин…
Замечание, что Северус не настолько поверхностный, чтобы ориентироваться на внешность и отдаленное сходство характера, пришлось проглотить. Аргумент о незакрытом гештальте тоже остался бы неуслышанным.
– Что я теряю, если попробую соблазнить его?
Джинни-то ничего, а вот Снейп – последние нервные клетки.
– Не ожидала, что твоя мама отнесется к такой идее положительно.
– Он сильный маг, очень образованный, мастер зелий и специалист по темной магии, – от ноток обожания в щебетании младшей Уизли Гермионе стало не по себе. – Ценное, скажем, приобретение для семьи.
Стоило усилий удержать на лице нейтральное выражение и не скривиться от формулировки.
– Билл тоже специалист по темной магии, – напомнила она.
– Снейп опытнее.
– Он и так поможет Рону…
– А мама хочет, чтобы он помог мне.
– Ты проклята? – Вина утроилась. Неужели Гермиона упустила что-то страшное в жизни единственной девушки, с которой достаточно близко общалась? Но ведь тот же Снейп, чтоб ему икалось, не упоминал об опасности, угрожающей Джин!
– У мамы семеро детей. Для последних поколений Уизли и Пруэттов это нереальное количество. Она боится, что магия отыграется на мне и я, дочь многодетной матери, останусь бесплодной.
Звучало до абсурда антинаучно.
– При чем здесь магия? Все зависит от состояния твоего организма, от гормонального фона, от комбинации генов, – Гермиона не была готова читать вводный курс по биологии еще и для Джинни. Воспоминания о лекции на главном дворе мэнора было еще свежо в памяти.
– Меня это не интересует, мне просто нравится Снейп.
– Ты его не знаешь.
– Но планирую узнать. Ты вот тоже не знала Малфоя, а теперь его жена.
– Я заставила его жениться, – снова повторила Гермиона. На этот раз Джинни смолчала, позволив продолжить: – Лестрейндж обвинил меня в ограблении своей ячейки, начались проблемы с гоблинами «Гринготтса» из-за...
– Но ведь ты грабила не одна! – искренность эмоций – то, что Гермионе всегда нравилось в сестре Рона. Почему-то об этом подумалось с тоской. Будто между нею сегодняшней и той Гермионой, которая наслаждалась жизнью и общением с друзьями в неказистом домике большой крепкой семьи, пролегла пропасть.
– Из всех участвующих я самое слабое звено, – все еще горько было признавать это. – Маглорожденная волшебница.
– Если дело в статусе крови... Есть же мы! Чарли, Рон, да кто угодно мог жениться на тебе!
Что за лицемерие? Джинни определенно знала, что Уизли отказали Гермионе от дома. Или нет? Она как раз гостила в Ракушке, когда случилась вся эта неприятная история с посланным на эмоциях патронусом и последовавшей обидой. Могла ли Молли не поделиться с единственной дочерью подозрениями, что лучшая подруга применила к Рону темную магию? У судьбы извращенное чувство юмора: в результате темную магию к Рону применила другая девушка. Впрочем, имел ли тот инцидент значение? Во время разговора по душам миссис Уизли уже знала, что вины Гермионы в состоянии Рональда нет, но четко обозначила свою позицию: она против общения своих детей с Грейнджер.
Жалела ли Гермиона о том, что потеряла Уизли? Конечно, мысли о них поднимали волну глухой тоски. Они были и всегда останутся частью ее взросления, но теперь она нашла других людей, которых ни за что не узнала бы так близко в иных обстоятельствах. Джинни обиженно пыхтела рядом, Гермиона не знала, как все это изложить лаконично, и не стала говорить ничего.
– Даже Энтони или Макмиллан за счастье бы… – снова начала рыжая, но слушать дальше Грейнджер отказалась.
– Во-первых, я люблю Драко, – она терпеть не могла говорить о личном с посторонними, но после неожиданного признания Джинни ответная откровенность далась легко. – Во-вторых, это должен был быть именно он. Рудольфус – его дядя, гоблины отказались от обвинений, чтобы не влезать в разборки родственников.
– Ясно, – сухо уронила Уизли, когда Гермиона пропустила ее вперед себя на крыльцо беседки. Прежде чем войти внутрь, она обернулась и с делано сладкой улыбкой на лице спросила: – Как ты относишься к тому, что твой любимый муж обрюхатил другую?
Услышать гнусную сплетню из уст близкого человека было до слез обидно.