Часть 5 (2/2)

— Сделаем в лучшем виде.

— И ещё мне нужно зелье от головной боли… Что вы можете посоветовать?

Арсениус принялся перечислять все обезболивающие зелья, для красного словца — или в целях рекламы — вворачивая фамилии своих именитых покупателей…

Снейп, стоявший в тени одного из стеллажей, тихонько сатанел от каждого следующего названия.

— А какое из них эффективно для простецов?

Этот вопрос поставил Арсениуса в тупик.

— Разве что универсальное всеукрепляющее… — неуверенно предположил он.

— А разве оно обезболивает? Оно же противовоспалительное, — определённо, с годами она стала ещё более невыносима.

— Не только, мисс Грейнджер, — не удержался Снейп от едкой реплики. Гермиона обернулась и уставилась на бывшего учителя расширенными то ли от ужаса, то ли от изумления глазами. — Но вашим магловским родственникам оно вряд ли поможет. Простецам от головной боли выписывают аспирин или лизиновую соль. Уж вы-то с вашим происхождением должны были бы об этом знать.

— А вы всюду приплетаете происхождение? — парировала она. Глаза Гермионы подозрительно блестели, словно она собиралась расплакаться. — В Аврорате в курсе ваших взглядов?

— Я их никогда и не скрывал, — каждое слово отдавалось болью в его многострадальной голове. Пожалуй, ему стоило бы лучше подбирать выражения, но что сказано, то сказано. — И в отличие от вас, я не брезгую немагической медициной. — Он обернулся на Арсения: — Выдай мисс… миссис Уизли лавандовый настой. Это двухкомпонентное зелье, а они, как правило, действуют и не на волшебников. По крайней мере с ним она не убьёт никого из своего семейства…

— Что вы себе позволяете… — задушено прошелестела Гермиона.

Снейп полностью проигнорировал её реплику. С него было достаточно:

— И прибереги пузырёк для меня, на случай если она захочет выкупить все запасы.

— Для тебя что угодно, Северус, — залихвацки подмигнул аптекарь. — Так вы будете брать лавандовый настой, мэм?

— Да. Один пузырёк, пожалуйста.

— Двадцать кнатов. Добавить к вашей доставке?

— Я хотела бы забрать сейчас, — Гермиона достала кошелёк и отсчитала нужную сумму.

Пока Арсениус запаковывал пузырёк, Гермиона повернулась к Снейпу.

— Кажется, я должна вас поблагодарить, профессор.

— Совсем не обязательно, — процедил он сквозь зубы. — Я заботился не о вас, а о случайных жертвах ваших благодеяний.

Гермиона опустила голову.

— Вы всё так же грубы, как прежде.

Снейп ничего не стал отвечать на это умозаключение. Он вообще уже жалел о том, что заговорил с гриффиндорской всезнайкой. Кто вообще тянул его за язык?

— Но тем не менее, вы мне помогли, — продолжила Гермиона. — Я бы хотела, чтобы вы приняли участие в курируемом мной проекте. Мне кажется, вам неверно передали. У меня и в мыслях не было вас принуждать…

— В таком случае, мне очень жаль, что у вас не хватило ума догадаться, что я никогда не соглашусь работать под вашим началом добровольно, миссис Уизли, — прошипел Снейп. — Оставьте уже меня в покое.

***

Дома он даже не стал раздеваться, заполнил стакан водой из-под крана, накапал настоя, выпил и замер, ощущая, как отпускает боль, как, освободившись от её оков, проясняются мысли, как тело вспоминает о своих потребностях.

— Великолепно, — пробормотал он.

Именно в такие моменты он вспоминал, что восхищало его в зельеварении. Снейп чувствовал себя вусмерть уставшим — ничто не выматывало его так, как боль, но было кое-что, что ему не хотелось откладывать назавтра. Он отыскал открытку — по счастью, за время его отсутствия она успела вернуться, скользнул глазами по новым строкам:

«Буду ждать ваших объяснений.

Искренне обеспокоенная З.»

Обмакнул перо в чернильницу (завтра надо непременно купить полдюжины авторучек про запас) и, стараясь писать поразборчивее, вывел:

«Из-за затянувшегося приступа головной боли утром мне с трудом давалось письменное изложение мыслей. Виню в этом лишь себя самого: помню, Вы упоминали, что опасаетесь проклятий и сглаза, я же благополучно извожу себя сам без помощи недоброжелателей.

Признаюсь, испытываю что-то вроде стыда за то, что заставил Вас волноваться — насколько я помню, моё утреннее послание выглядело максимально нелепо.

С надеждой на скорый ответ, уважением, сожалением и пр., С.»

Как только открытка исчезла, Снейп достал последний из оставшихся телеужинов из-под охлаждающих чар, съел его, даже не размораживая, и отправился спать, не обращая внимания на то, что за окном ещё даже не стемнело.