Глава 3. Все — не то (2/2)
— Гэвин, он не виновен, — бросил Риддл, отойдя от секундного ступора. — Выйди, — приказал он. — Развлечешься со следующим.
Коротко кивнув, Эйвери выскользнул за дверь, выглядя при этом немного разочарованным.
Крауч находился уже в полусознательном состоянии и явно не понимал, чего от него хотят. На короткое мгновение Волдеморт испытал некое подобие сожаления. Он взмахнул палочкой, используя невербальное лечебное заклинание, и раны на теле Бартемиуса стали затягиваться.
Лорд подошел к Барти, оставляя кровавые отпечатки ботинок, и просто, по-магловски, пощупал пульс. Вполне себе бодрый, что радовало, но не удивляло — Гэвин умел развлекаться с пленниками так, чтобы те доживали до казни от палочки Волдеморта.
Использовав невербальный Энервейт, Лорд присел на край стола, уставившись в карие глаза, выражение которых становилось более и более осмысленным.
— Это не я… — прохрипел Барти, сфокусировавшись на Волдеморте. — Ч-честно.
Риддл опустил руку на плечо Крауча, выказывая поддержку.
— Я знаю, не сомневайся. Я горжусь тобой, Барти, — искренне проговорил он. — Ты не выдал наш секрет, ты не сломался на допросе. Я очень доволен.
Измученное лицо просияло. Усталая мальчишечья улыбка пересекла разбитые губы.
— Э-это вы вылечили меня? — спросил он, задрав голову вверх.
— Конечно, — подтвердил Риддл. — Мне жаль, что меня не было рядом с самого начала.
— Ничего, — отмахнулся Крауч. — Хорошо, что вы успели.
Риддл усмехнулся и покачал головой.
— Хорошо, — заключил он, решительно поднимаясь на ноги. — Оставайся пока здесь, приходи в себя. Думаю, будет лучше, если ты не будешь появляться дома в таком состоянии, а останешься в моем поместье. Я прикажу приготовить для тебя гостевую комнату, а потом домовик перенесет тебя наверх, хорошо?
Барти кивнул, послав Лорду благодарный взгляд, и откинулся на спинку стула. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а дыхание все еще было хриплым.
Выйдя из допросной, Волдеморт отметил, что Долохов, Малфой и Эйвери стояли в стороне, тихо переговариваясь и активно жестикулируя. Неподалеку от них расположились Пожиратели Ближнего круга, и взгляд Лорда ненадолго запнулся на Беллатрисе, тут же просиявшей. Около нее вертелся мальчишка Блэк, тоже посылающий в сторону Тома восхищенные взгляды. Остальной молодняк толпился у противоположной стены.
— Что тут у вас? — спросил Волдеморт, подходя к помощникам.
— Кажется, информация по Дирборну подтвердилась, — проговорил Долохов. — А что с Краучем? — он заглянул за спину Риддла.
— Он выполнял мое поручение в магловском Лондоне, — отмахнулся тот. — Забыл предупредить. Ладно, где Карадок?
— В третьей допросной, — ответил Эйвери, плотоядно облизав губы.
— Иди, — отпустил его Лорд. — И скажи моему эльфу, чем ты приложил Барти, — бросил он напоследок.
— Тогда отпускаем всех на сегодня? — поинтересовался Малфой.
— Да, все свободны, — коротко кивнул Волдеморт. — Чтобы расколоть Дирборна, понадобится время.
Поджав губы и недовольно покачав головой, он прошел к трону. Молча дождавшись, когда все последователи развернутся к нему, он заговорил:
— Благодарю всех за понимание. Допрос — это вынужденная мера, которая принесла свои результаты. Карадок Дирборн пройдет… более тщательную процедуру. О дне и времени казни вам сообщат ваши наставники.
— Милорд! — послышалось откуда-то справа, со стороны молодняка.
— Да? — удивленно протянул Риддл.
— Я могу поучаствовать в допросе? — ровным тоном поинтересовался Блэк, выходя из толпы Пожирателей.
Взгляд Риддла скользнул в сторону Беллатрисы, которая смотрела на брата с гордостью. И сейчас было уместно наградить ее за старания в постели, удовлетворив просьбу ее родича.
Волдеморт коротко кивнул, а парень просиял.
— Все свободны, Блэк — Регулус, верно? — останься, — приказал Лорд. — Белла, подожди меня в библиотеке.
Когда помещение опустело, Риддл, наконец, обратил внимание, что парень нервничает. Не был он похож на кровожадных Эйвери или Долохова, но все же частичка смелости в нем имелась. Лорда это заинтриговало.
— Милорд, я…
— Опустим, — отрезал Том, закатывая глаза, — я тороплюсь. Чего ты на самом деле хотел? Спросить о Бартемиусе?
— К-как вы…
— Если я редко вижу вас, не значит, что я не смотрю, — отрезал Риддл, поднимаясь на ноги и нависая над парнишкой. — Ты можешь отправиться к нему. И поблагодаришь за это Беллу.
Подмигнув Блэку напоследок, Лорд щелкнул пальцами, вызывая эльфа, и приказал тому проводить гостя к больному. А сам, закатав рукава, отправился в допросную.
* * *Высокий звон колокольчика разрезал тишину, оповещая о новом посетителе. Ей даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто именно вошел. Его аура мгновенно наполнила магазин, и это не было выражением для красного словца, потому что магия, исходящая от Марволо концентрическими кругами, ощущалась кожей. По спине поползли мурашки, а волосы на затылке зашевелились.
— Добрый вечер, — поприветствовала его Гермиона.
Сегодня он показался ей особенно мрачным и серьезным. Захлопнув книгу, Гермиона поспешно вышла из-за стойки, практически преграждая привычный путь Риддла от двери к креслу у панорамного окна. Марволо удивленно приподнял брови, глядя на нее с немым вопросом.
— Мистер Гор позволил мне закрыться сегодня пораньше, — торжественно объявила она.
Он нахмурился, скользнув взглядом по ее фигуре, а его магия еще плотнее сконцентрировалась вокруг них.
— Хотите сказать, что сегодня я не смогу провести вечер так, как привык, да к тому же отменяете наше занятие? — холодно осведомился Марволо, смахивая с рукава мантии невидимую соринку.
Он задал вопрос обыкновенным тоном, но Гермиона почувствовала, как по коже вновь пробежали мурашки, а все мышцы напряглись, как при угрозе. Она невольно издала нервный смешок, натягивая рукава мантии.
— Вообще-то я… ну…
— Ну — что? — поторопил Риддл, переведя взгляд на окно. Рабочие уже разбредались по Центральному, и драгоценное время ускользало, не позволяя Марволо насладиться любимой картиной. — С кем-то встречаетесь? Нашлись дела поинтереснее? Цирк, кажется, уехал.
Гермиона моргнула. Марволо навис над ней, и сейчас от него исходила реальная угроза — только тронь, и он взорвется. И Грейнджер — она искренне не знала, откуда в ней это — совершила самый безумный поступок в своей жизни. Она протянула руку и осторожно опустила ее на мужское плечо.
— Хотела позвать вас кое-куда, — осторожно проговорила она. — Ну, вы вроде бы любите закаты, а там, наверное, хорошо будет видно горизонт. По крайней мере, мне так кажется.
Марволо отшатнулся от нее, как от удара, и все напряжение в воздухе резко схлынуло, сменившись чем-то другим, настороженно-встревоженным.
— Хорошо, — немного растерянно произнес он. — Жду вас на улице.
Он развернулся на пятках и вышел из магазина, а Гермиона зависла на пару мгновений, пытаясь осознать, что сейчас произошло? Марволо был зол с самого начала, она это почувствовала по тягучей желеобразной магии, исходящей от него. Ее мало волновало, что он увлекался темными искусствами, но силы было столько, что вот это уже вызывало некоторые опасения. Если бы она могла сравнить силу, то сказала бы, что у Северуса — кувшин, а у Марволо — целый магазин. И что-то заставляло ее думать, что дело не только в разнице в возрасте.
-
— Готовы? — неловко спросила она, выскользнув на улицу.
Она на автомате закрыла дверь на несколько запирающих заклинаний, которые — к ее тайной гордости — не мог снять даже Северус, а это было показателем, потому что тот неплохо разбирался в чарах. Мистер Гор и вовсе махнул рукой после первой попытки.
— Готов.
Риддл сегодня был само очарование. Гермиона уже второй раз пожалела о своей задумке. Но теперь была настроена довести идею до конца. К тому же она не хотела упускать возможность поговорить с Марволо о чем-то кроме заклинаний и дурацких взмахов волшебной палочкой.
Она неуверенно протянула ладонь вперед, приглашая Риддл вложить свою. И тот, смерив ее взглядом, переплел их пальцы. И в этот краткий момент трения кожи о кожу Гермиона почувствовала, как внутри нее что-то взорвалось золотисто-медовым и безжалостно накрыло и желудок, и легкие, и сердце — по-другому объяснить, как это все разом перевернулось, она не могла. Она резко втянула носом воздух, ощущая, как легкие болезненно сжимаются. И окончательно потеряла связь с реальностью, когда Марволо поторопил ее, проведя большим пальцем по запястью.
Гермиона встряхнула головой, а потом крепко зажала палочку в руке и трансгрессировала.
Приземление оказалось удачным. Они оба стояли, никого не расщепило, что из-за эмоционально возбужденного состояния Гермионы было настоящим чудом. А потом Риддл разжал пальцы и сделал шаг в сторону, чтобы осмотреться, а Грейнджер уставилась на свою ладонь, в которой еще совсем недавно держала руку Марволо, и почему-то чувствовала опустошение.
— Где мы? — поинтересовался Риддл.
— В лесу Дин, — ответила Гермиона, все еще посматривая на свою руку с опаской. — Это… это то немногое, что я помню. И очень хорошо. В одном прыжке отсюда порог реки с удобной поляной, примерно на таком же расстоянии — скала, с которой видно волшебную деревушку, а в северной стороне — целое озеро, — вспоминая, поделилась она.
Марволо нахмурился, смотря на Гермиону.
— Ты не помнишь свое детство, но прекрасно знаешь лес Дин, — недоверчиво протянул он, скрестив руки на груди.
Она виновато пожала плечами.
— Я прекрасно осознаю, насколько странно это звучит.
Гермиона развернулась и уверенно зашагала в противоположную от Риддла сторону. Туда, где, как она знала, открытая поляна и будет действительно видно красивый закат, который она и обещала Марволо. Может быть, это могло показаться ему невежливым — что она ушла вперед, — но Гермиона все еще переживала странные ощущение внутри себя, там будто что-то переворачивалось и взрывалось. Ей хотелось проверить, будет ли она чувствовать то же, если отойдет от Марволо. Ответ был кратким и емким: нет.
* * *Немного постояв, Риддл пошел за девушкой. Он нагнал ее уже практически перед самой поляной.
— Что было в записке? — спросил он.
Этот вопрос волновал его все три дня, в первую очередь потому, что он не уточнил его сразу. Это не было на него похоже, ведь он расспросил Гермиону обо всем, о самых мельчайших деталях.
Грейнджер нахмурилась, притормаживая. Она сунула руку в карман мантии и выудила оттуда клочок пергамента, а потом протянула его ему.
— «Все — не то», — озвучил Том. — И что это, черт возьми, значит? — недовольно поинтересовался он.
Гермиона только пожала плечами. Ей не был знаком почерк, но это точно был не ее — она писала убористо, как говорил Северус, экономя бумагу. Тот, кто оставил ей эту записку, на чернилах и бумаге явно не экономил. Да и чернила были использованы дорогие, перламутровые. Гермиона даже по канцелярским магазинам прошлась, пытаясь отыскать нечто подобное. Была мысль перейти в магловский Лондон, чтобы посмотреть там, но даже сама идея выхода туда почему-то пугала.
— «Все» или «всё», тоже, наверное, имеет значение, — проговорила она, выуживая из маленькой сумочки плед и расстилая его под деревом, стоящем на краю поляны.
— Полагаю, — протянул Риддл, поглядывая то на записку, то на плед, то на Гермиону, суетящуюся, как магл.
Не выдержав, он взмахнул рукой, и ткань расправилась, а Грейнджер отшатнулась от неожиданности. Она послала в его сторону возмущенный взгляд, а потом забралась на плед, оперлась спиной о дерево и похлопала по месту рядом с собой.
Понимая, что, проделав весь этот долгий путь, отказаться теперь будет странно, Риддл сел рядом с девушкой, поворачивая голову в ту же сторону, куда смотрела и она.
Она наверняка думала о своей потерянной памяти и о фразе, начерканной на пергаменте размашистым почерком с завитушками, а Риддл думал о том, что завтра «Пророк» опубликует статью о том, что семья Карадока Дирборна, как и он сам, бесследно исчезли.