Глава 23: Горькие тайны (2/2)

— Не совсем урок, хотя его можно принять за таковой, — мрачно заметил лорд Старк, — присаживайся. Мы ждем еще кое-кого.

Напряжение в голосе отца прогнало последние остатки сонливости, и Робб быстро сел на один из стульев перед столом.

— И кто же это будет?

— Твоя мать, — вырвался у отца неопределенный вздох. — Вчера у нас почти не было возможности поговорить. Как тебе супружеская жизнь?

— Я выполнил свой долг, — выдохнул Робб, и он не помнил, чтобы сдерживал этот вздох. — Хотя, полагаю, это было не слишком сложно, когда твоя невеста прекрасна. Просто я чувствую себя… неуверенно.

— И что же тебя так беспокоит? — Нед выпрямился и на его лице отразилась озабоченность.

Робб с трудом сдерживал гримасу, но в итоге она все же прорвалась на лицо.

— В том-то и проблема, что я… не знаю?

— Попробуй выразить это словами, Робб.

— Да ничего особенного. Просто чувство тревоги, неуверенность в себе и в будущем, я думаю. Что, если я все испорчу?

— Это просто нервозность, — улыбнулся отец. — Нервничать — это нормально, и это показывает, что тебе не все равно. Неуверенность в будущем всегда будет присутствовать; никто из нас не является… провидцем, в конце концов. Тебе нечего бояться, если ты будешь держать себя в руках и идти вперед с открытыми глазами и ушами. Думаю, я хорошо вас научил — думайте, прежде чем действовать, и ваши беды и проблемы быстро сойдут на нет. Дикая импульсивность всегда была недостатком нашего Дома, но у тебя есть здравый смысл.

Эти слова странным образом обнадеживали: отец всегда умел точно подходить к сути вопроса.

Дверь открылась, и вошла его мать, одетая в простое голубое платье. Она выглядела усталой, и это было неудивительно: мало того, что они встали слишком рано, так она еще и занималась подготовкой к свадьбе, обхаживала гостей, а также учила Арью. Последний месяц был невероятно напряженным и изнурительным для всех Старков, но особенно для леди Винтерфелла.

— Присаживайся, Кэт, — лицо отца снова исказилось, прежде чем он повернулся к двери и повысил тон. — Уолдер, Джори, охраняйте лестницу.

Мать села рядом с Роббом.

— К чему такая секретность? — спросила она сонным голосом, когда две пары гулких шагов медленно затихли вдали.

По сигналу отца Зима перестала бродить по комнате и свернулась калачиком прямо у двери.

— Некоторые секреты… лучше оставить невысказанными. Но судьба, похоже, вынуждает меня. Как ты знаешь, сегодня я уезжаю, — нерешительно начал отец, но с каждым следующим словом эта нерешительность уменьшалась. Он достал откуда-то бронзовый ключ, отпер один из ящиков стола и вытащил шкатулку из железноствола. Еще один ключ поменьше — и шкатулка со щелчком открылась, обнажив рулон пергамента.

Робб вздрогнул. Простой пергамент показался ему… зловещим.

— Признаюсь, я не всегда был откровенен в некоторых вещах, — медленно и глубоко вздохнул лорд Винтерфелла. — Но сегодня я расскажу вам правду. О том, что произошло в Башне Радости…

Разум Робба оцепенел, пока отец плел горькую историю о бесславной битве и обо всем, что к ней привело. Тяжелое обещание, данное умирающей сестре, жизнь новорожденного против гнева короля. Но даже это вызвало больше вопросов, чем ответов. Тетя Робба сбежала от помолвки с Робертом Баратеоном или ее соблазнили? Или, что еще хуже, она просто была похищена…? У Эддарда Старка не было ответов на эти вопросы. Сансе сейчас тринадцать — столько же, сколько и пропавшей Лианне. И Робб видел, что его сестра все еще молода и наивна, мечтает о песнях, рыцарях и героических принцах. Ласковое слово здесь, улыбка там…

Джон Сноу, его сводный брат… нет, кузен-бастард?

Это была удивительная, трагическая история, но теперь многие вещи обрели смысл.

А вот мать рядом с ним была неподвижна, как камень.

— Понятно, — голос Кейтилин Старк был словно лед. — Почему вы не доверились мне раньше, милорд? Я понимаю, что в самом начале… мы были чужими, но потом?!

— Семья, долг, честь — не так ли? — Отец выглядел старым и усталым. — Несмотря ни на что, Джон тебе не родня, и ты не раз это доказывала. Как бы сильно ты не ненавидела мальчика за мою предполагаемую неверность, ты бы возненавидела его еще больше за угрозу, что несло его происхождение. Зачем мне заставлять тебя выбирать между риском навлечь на дом Старков страшный гнев Роберта и одним мальчиком?

— Нет, — задохнулась Кейтилин Старк. — Я была бы добра к мальчику. Зачем лгать мне, Нед?!

— Я никогда не лгал, — горько усмехнулся лорд Винтерфелла. — Я никогда не утверждал, что Джон — мой сын. Вы все так считали. Не только вы, но и все остальные королевства. Проще было позволить вам всем сделать собственные выводы…

Это заставило и Робба, и Кейтилин сделать паузу. Он попытался вспомнить, когда Эддард Старк называл Джона своим сыном, но… не смог. Это всегда было «моя кровь» или просто «Джон».

— Ты стала бы проявлять доброту к Джону? — Отец покачал головой, и его взгляд стал еще жестче. — Он был бы гораздо большей угрозой для наших детей, даже с его статусом бастарда, если бы его родство стало известно. Но не по своей вине. Была ли ты готова видеть именно мальчика, а не глупость Рейгара и Лианны? В конце концов, он рожден от похоти, греха и слабости, настоящий бастард во всех смыслах, зачатый вне брачного ложа, как проповедует твоя Вера. Да твоя забота о бастарде навлекла бы лишь подозрения. Нет, я хотел унести эту горькую тайну с собой в могилу. Это было мое бремя, и только мое.

Кейтилин Старк отшатнулась от этих слов, словно от пощечины. Роббу показалось, что он видит сон. Он даже ущипнул себя за предплечье, и боль подтвердила — все это наяву…

— Я… — икнула его мать. В ее серьезных голубых глазах блестели слезы. — Могу я… я… я… уйти?

— Нет, — жесткий отказ заставил ее вздрогнуть. — Я еще не закончил. — Роббу захотелось просто исчезнуть куда-нибудь; при виде таких родителей его сердце болезненно сжималось. Однако Эддард Старк внезапно встал с кресла, подошел, сел рядом с рыдающей женой, притянул ее к себе на колени и нежно смахнул слезы. Кейтилин Старк вздрогнула. — Ш-ш-ш, я не виню тебя ни в чем, — тяжело вздохнул отец, нежно укачивая мать в своих объятиях, отчего напряжение выплеснулось из нее. — Никогда не винил. Твое положение было не легче моего собственного.

— Но если ты хотел унести тайну с собой в могилу, зачем рассказывать нам… зачем сейчас? — Слова вырвались у Робба, удивив его самого. — Это страшная тайна, но какое это в конце концов имеет значение?!

— Боги смеются над планами людей. Все изменилось, — обветренные руки Эддарда Старка сжали напоследок плечи жены. Он вернулся к столу, медленно развернул рулон пергамента из железной шкатулки. Робб вздрогнул, увидев, что слова написаны ржаво-красным. Кровь.

— Читай.

Если предыдущая история была ужасной, то та, в которую складывались буквы, написанные багровыми чернилами, пронзили его сердце. Еще больше боли, войны, смерти и предательства. Древние легенды, вернувшиеся на Север…

— Безумие, — прошептал Робб. — Это не может быть правдой?!

— Только две живые души знают о происхождении Джона, — Нед потер лоб. — Хоуленд Рид и я. Королевские гвардейцы убили даже повитуху, которая помогала моей сестре рожать. А Хоуленд Рид поклялся хранить молчание и не покидал Перешеек, пока я не призвал его луну назад. И я никогда не говорил Джону, как бы настойчиво он ни просил. Джон ничего не мог знать, но, очнувшись от своего недуга, каким-то образом он все понял. Две недели он был прикован к постели, а потом без труда ускользнул из Винтерфелла с доспехами, припасами, лошадью и лютоволком. И никто ничего не узнал.

— Разве это не было просто его бреднями? О нашей смерти… — сказал Робб, но уверенность уже ушла из его голоса.

«Вы умерли! Вы все умерли, и я погиб последним!»

В хриплом голосе брата звучала томительная боль, а на лице угрюмом и, словно принадлежавшем старику, были пустые, усталые глаза человека, который видел слишком много. Когда Джона нашли под чардревом, его кожа была настолько холодной, что обжигала даже сквозь одежду. Недуг, заставивший даже Лювина признать свое поражение. Признать, что он имеет магическую природу.

— Я верю ему, — прошептала вдруг Кейтилин, заставив Робба удивленно повернуть голову в ее сторону. — Джон может мне не нравится, но он никогда не лжет. Ты нашел его под чардревом, не так ли? Под взглядами Старых Богов… должно быть, это их рук дело. Как может зеленый мальчик шестнадцати именин в одиночку убить такого медведя?!

— Действительно, — согласился отец. — Я не могу проигнорировать это предупреждение, даже если бы захотел. Если есть хоть малейший шанс, что это правда…

— Ради этого бесконечные часы новых уроков? — Робб помрачнел. — Все эти твои шаги? Ты готовил меня к тому, что я возьму на себя ответственность в случае твоей смерти?!

Он и сам удивлялся, почему должен знать все о большинстве важных дворян Семи Королевств. Да, о Великих домах и их главах, связях и интересах было важно знать в таких подробностях, но к ним добавились Болтоны и Фреи, а также многие другие. Отец учил его остерегаться всех, у кого была причина отвернуться от Старков в минуту слабости. Бесконечные часы симуляций сражений на различных участках местности в невыгодных позициях с северными лордами и врагами тоже обретали смысл…

— Быть готовым никогда не помешает, — грустно улыбнулся Эддард Старк. — В один прекрасный день я был безземельным вторым сыном без перспектив, а на следующий день — уже лордом Винтерфелла. Которому нужно было отомстить за убитых отца и брата, найти пропавшую сестру.

— Но зачем тогда было женить меня на Мирцелле? — Холодное оцепенение закралось в жилы Робба, когда он вспомнил ее теплую алебастровую кожу и мягкие золотистые локоны. — Если она не… бастард?

— И что с того, что дочь похожа на мать?! Я бы не стала доверять одним лишь словам Станниса Баратеона. Джон постарался рассказать свою историю как можно более полно, — голос матери был жестким, даже когда она возилась со свитком после прочтения. — Но даже он не уверен, что знает точные подробности того, что произошло на Юге. Просто говорит, что южанам и их играм нельзя доверять. Удобно, что Станнис заговорил об этом предполагаемом бастардстве только после смерти своего королевского брата, когда он стал следующим в очереди на трон. Если он был таким праведным и преданным, как утверждает, почему он не пошел к королю со своими выводами? Почему ждал его смерти? И зачем ждал смерти моего мужа?! — Никогда Робб не видел столько ярости и яда на лице своей матери. — Нет, твой отец прав, согласившись на твой брак с Мирцеллой за ту цену, которую он назначил. А, — она сделала задумчивую паузу на несколько ударов сердца, — кое-кто при дворе хочет натравить Ланнистеров на Старков.

Кишки Робба скрутило в болезненный узел. Нет, нет, нет, он не потеряет отца!

— Отец, ты идешь в ловушку?

— Нет… он должен уйти, хотя бы для того, чтобы привлечь в Дозор больше помощи из других королевств и реформировать его, — в тоне Кейтилин слышалась горечь и нежелание. — Это гораздо легче сделать, будучи десницей, чем лордом Винтерфелла…

— Может быть, я иду в ловушку, но я готов рискнуть, — Эддард Старк провел рукой по волосам. — Мы все должны выполнять свой долг, а мой долг — защищать Север и свою семью. Кроме того, я иду вперед, подготовленный и с открытыми глазами.

— Пожалуйста, Нед, — голос матери надломился, и она вцепилась в мужа, как утопающий в соломинку. — Мне нет дела до королей, корон и почестей. Обещай мне, что вернешься ко мне. Чего бы это ни стоило. Обещай мне.

Лорд Винтерфелла на секунду замер, и по его лицу пробежала темная тень, а челюсть сжалась. Он закрыл глаза и обхватил руками Кейтилин Старк:

— Я обещаю.

Роббу было неловко рядом с ними. Он не привык к таким открытым проявлениям привязанности между родителями. Впрочем, это было не совсем открыто, не так ли? Они были в уединении.

— Нед, — беспокойно прошелестела Кейтилин. — Что… Джон Сноу делает сейчас? Какой цели служат его скитания?

Его отец устало потер лоб.

— Я не знаю. Я провел бесчисленное количество часов, размышляя о планах Джона. Сначала решил, что Винтерфелл, должно быть, полон призраков для него, людей, которых он считал мертвыми, но которые вдруг стали ходить. Но потом я говорил с Торреном Лиддлом, и он сказал, что Джон отправился за Стену. Но я никак не могу взять в толк, зачем…

Робб снова взглянул на слова, начертанные кровью, и его мозг заработал. Хотя Джон и был угрюм, он был отличным тактиком даже в шестнадцать и мог быть довольно хитрым. И то был ребенок, а не опытный ветеран многих сражений, бывший лорд-командующий Ночного Дозора и король Севера. Если бы Робб оказался на месте своего брата, что бы он сделал? Что может одинокий человек в Землях Вечной Зимы? Человек, который провел годы, сражаясь с врагом из легенд, командуя разбитым и все уменьшающимся отрядом черных братьев, северян и одичалых?

Что…

И тут все стало понятно. С его губ сорвался смешок. Боги, неужели Джон всегда был таким безрассудным?! Родители вопросительно посмотрели на него.

— Я знаю, что Джон хочет сделать, — покачал Робб головой. — Он хочет использовать одичалых для борьбы с Иными, пока они не превратились в вихтов. Он хочет владеть ими, как мечом. Он ведь провел среди них некоторое время, не так ли? Даже сумел заставить некоторых сотрудничать и подчиниться ему как лорду-командующему.

Его отец выглядел еще более усталым, чем прежде.

— Но… сможет ли он это сделать? — Кейтилин беспокойно зашевелилась. — Как он сможет заставить дикарей слушаться? Они непокорный, беззаконный народ, тем более теперь, когда мы убили их короля. Как он найдет обсидиан в этой замерзшей пустоши?

Это были хорошие вопросы.