7. Буревестник (2/2)
— А заяц-то!
А это у них, значит, игрушка тряпичная одна на двоих, мама-троллиха ещё в прошлом году из лоскутков смастерила. Как зайца-то не взять?
Вернулись.
Чуть папе-троллю не попались, повезло, что он в тот момент старшенького Маркушу воспитывал, даже не заметил, что те, кому в углу стоять положено, мимо шастают.
Схватили, значит, зайца и под Маркушины вопли да под свист розог обратно меж еловых лап на свободу просочились. Снова идут в самостоятельную жизнь.
— Правильно, что мы сбежали, — говорит Алёша, — а то кричать бы и нам так под розгами.
— Мы бы ещё и не так кричали, — рассудительно добавляет Гаврюша. — Маркуша большой, а мы маленькие.
А уже стемнело, уже совы страшно ухают! И хрустит что-то хищно, и сопит, и чавкает!
— Не успеем сегодня хорошее дупло найти, — говорит Гаврюша.
— Завтра поищем, — соглашается Алёша.
Залезли они под корни ближайшей ёлки и на ночлег устроились: из одеяла гнездо свили, зайца в серёдку положили для надёжности, обнялись и глаза закрыли.
А совы-то ухают! И сосны страшно стонут и скрипят, и ветер подымается, и в животе урчит от голода.
Полежали Гаврюша с Алёшей, подумали, а потом Алёша и говорит:
— А пойдём, Гаврюша, домой. Маленькие мы ещё для самостоятельной жизни.
— Не маленькие! — сердито бубнит Гаврюша. — Это заяц ещё маленький. Но всё равно придётся вернуться, а то ему страшно.
В общем, вернулись Алёша с Гаврюшей домой. Папа-тролль им жуть как обрадовался, потому как уже пропажу заметил и даже начал переживать. Взяли, понимаете, моду самостоятельно жить! Так скоро совсем без детей останешься, некого будет воспитывать.
Обрадовался он, в общем, но обещанных розог Алёше с Гаврюшей всё равно выдал, чтобы не распускались.
— Дисциплина, — говорит, — это вещь важная! Нам, многодетным отцам, нужно всех держать в узде, а то никакого порядка не будет!
А Алёша с Гаврюшей что же? Наревелись под розгами, потом в родную кровать забрались, зайца обняли — и так им хорошо сделалось, так спокойно, что всё уже позади! Переплелись они хвостами и сквозь подсыхающие слёзы улыбаются.
— Ничего, — говорит Гаврюша, — завтра мы уже будем постарше, завтра на буревестнике полетаем.
— И из дому убежим тоже завтра, — вторит ему Алёша и зевает.