Шестое декабря. Среда (2/2)
— Угу, — Гарри расплылся в счастливой улыбке, весьма довольный тем, что никаких расфуфыренных павлинов с дурацкими конфетными именами среди гостей не наблюдается.
Малфой, напротив, помрачнел и даже не удосужился ответить на вежливый кивок. Расстроился, небось, что «сладкий Антуанчик» не смог прийти. Гарри, мстительно ухмыльнувшись, плюхнулся рядом со скуксившимся Хорьком. Прямо на соседнюю подушку. Ничего, красавчик белобрысый, потерпишь.
Радовался Гарри недолго. Не прошло и пяти минут, как с другой стороны от него устроилась Парвати и принялась без умолку трещать о предстоящем Министерском Рождественском Бале. От несмолкающей болтовни и назойливого аромата приторно-сладких духов у Гарри очень скоро появились первые признаки неотвратимо надвигающейся мигрени. Он положил на стол волшебную палочку и сосновую шишку, которую Луна велела покрыть наколдованным снегом, снял очки и с видом приговорённого к сожжению колдуна потёр виски.
С левой стороны от него послышалось фырканье и едва слышный шёпот. Головная боль волшебным образом исчезла вместе с провоцирующим её навязчивым ароматом, который, казалось, безнадёжно въелся в воздух вокруг. Гарри неверяще принюхался и облегчённо выдохнул. Потом также неверяще покосился на Малфоя. Тот сосредоточенно водил палочкой над своей шишкой, покрывая искрящимся снегом чешуйку за чешуйкой, словно вовсе и не он только что спас своего коллегу от приступа жестокой мигрени. Парвати, слава Мерлину, наконец заткнулась, внимая запутанным, напевным объяснением хозяйки вечера.
— Спасибо, — прошептал Гарри, тронув соседа за предплечье.
Тот дёрнулся, как от удара, и прошипел:
— Не для тебя старался, Поттер, не обольщайся. Я просто не выношу запах тикового дерева.
— Эмм… ну, всё равно, я очень тебе благодарен! — и Гарри был абсолютно искренен, говоря эти слова покрасневшему от ярости, невероятно вредному коллеге.
*****
Луна уже почти закончила показывать, как правильно обклеить ёлочный шар зеркальными чешуйками пресноводного заглота, чтобы он не потускнел раньше времени, когда камин в гостиной вспыхнул, и из него выбралась сияющая, ещё румяная от мороза Джинни:
— О, Гарри, дружище, привет! Ты чего там расселся? Иди скорей сюда, дай-ка я тебя расцелую, чертяка!
Облако огненно-рыжих волос, слегка мокрых от недавно растаявших на них снежинок, окутало Гарри, когда он поднялся с подушки и подошёл к камину, чтобы обнять свою бывшую девушку, а ныне лучшую подругу.
— Ах, Драко, бедняжечка, ты поранился? — донёсся до него взволнованный голос Луны. — Не переживай, я дам тебе новый шарик. После «Репаро» чешуйки заглота уже не так хорошо приклеиваются.
— Весело тут у вас, ребята! — Джинни окинула лукавым взглядом заваленный шишками и шарами, залитый воском, засыпанный наколдованным снегом и рыбьей чешуёй стол. С интересом оглядела разношёрстную компанию, усердно колдующую над ёлочными украшениями, и несчастного Малфоя, в окровавленной ладони которого застрял неровный осколок серебряного шара… — Жаль, мой парень не смог прийти. Но уж на ваш пафосный Министерский Бал-то я его точно вытащу — или я не Джиневра Молли Уизли. Ну что, мальчишки, — обратилась она к братьям Криви, — найдётся ли между вашими задницами местечко ещё для одной подушки? Держитесь все — несравненная Джинни Уизли закидает вас идеальными ёлочными шарами! Давай уже! — легонько оттолкнула Гарри и, фыркнув, добавила драматичным шёпотом: — Иди, спасай своего Малфоя, а не то он, бедолага, совсем кровью истечёт.