Глава 18 (2/2)

Аня сухо сглотнула. Это… дело рук Финикса?

— Финикс, — тем временем вкрадчиво позвала Одетт, и Аня вновь посмотрела на него. — Это я, Одетт, — почти шептала она. — Всё хорошо. Здесь нет врагов.

Финикс медленно моргнул, его взгляд прояснился, и в тот же миг странное движение вокруг него прекратилось, а на Анину голову посыпались мелкие, холодные капельки.

— Аурум! — испугано воскликнул он. — Одетт, Аурум, почему ты до сих пор не остановила кровь? Проклятие. Где-то ещё задело? Нет? Точно? — ища что-то в рукаве, торопливо спрашивала он. — Анна, а тебя?

— У меня всё хорошо, — заверила она и улыбнулась для убедительности.

Плечи Финикса самую малость расслабились, но вот встревоженное выражение никуда не делось.

— Да где же ты? — злился он, разыскивая что-то. — Проклятие! — взмахнул рукой, вспыхнула магия — и ничего не произошло. Снова взмах — и снова ничего.

— Финикс, успокойся. Я в порядке, — заверила Одетт, но стекающая по подбородку кровь и растущее количество багровых капель на вороте рубашки не придавали её словам веса.

— Я спокоен, — прошипел он, чертя магический круг.

Его паника, казалось, передавалась всем в веранде, и Аня сжала кулаки, беря себя в руки. Она должна что-то сделать. Как-то разрядить обстановку, помочь Финиксу сосредоточиться и совершить-таки то проклятое заклинание. Ну или хотя бы остановить кровь Одетт.

Недолго думая, Аня схватила чистую тканевую салфетку и поспешила к Одетт. Ничего спиртного на столе, чтобы продезинфицировать рану, увы, не нашлось. Но хотя бы просто остановить кровь было бы неплохо.

— Одетт, давай помогу, — тронув ту за плечо, предложила Аня и показала салфетку.

Одетт лишь кивнула, краем глаза наблюдая за Финиксом.

Аня подошла к ней почти вплотную. На счастье, они одного роста, так что не нужно было склоняться или ставать на цыпочки, чтобы рассмотреть что к чему. Выглядела рана и вправду плохо. Скорее всего придётся зашивать.

Аня осторожно промокнула кровь, чтобы рассмотреть получше. Да, определённо сама она не заживёт. Без шрама, по крайней мере. Одетт ещё невероятно держалась — даже не морщилась, пусть это наверняка больно. Не удивительно, что Финикс так паниковал: разве не жутко осознавать, что так серьёзно навредил сестре? Если бы прилетело на несколько сантиметров выше…

Аня тряхнула головой, прогоняя жуткую картинку с Одетт без глаза, и снова протёрла рану. Вот бы она просто исцелилась или исчезла без следа — тогда бы всё снова стало нормально. Финикс не волновался бы, Одетт не было бы больно… Если бы только рана пропала.

Стоило этой мысли укорениться в сознании, оформиться полноценным желанием, как на кончиках Аниных пальцев затрепетал золотой свет. С каждой секундой он разгорался всё сильнее, окутывал кожу теплом. У Ани перехватило дух, и она едва заставила себя стоять на месте — обёрнутую светом руку хотелось в страхе отдёрнуть.

— Это… это же… — Язык заплетался от шока. — Это она? Святая сила? — всё же смогла спросить, не сводя взгляда с медленно тускнеющего сияния.

— Да, — словно боясь порушить момент, шепнула Одетт, и встретилась с Аней глазами. От чего-то Аня не сомневалась, что они сейчас были отражениями друг друга: обескураженными и восхищёнными.

Свет святой силы погас, на щеке Одетт осталась лишь тонкая, бледно-розовая полоска новой кожи. Почти незаметная, если не приглядываться.

Аня провела по ней пальцами, всё ещё не веря, не осознавая до конца. Она и вправду это сделала? Ей не привиделось? Это реально её силы?

— Голова не кружится? — На плечо вдруг опустилась ладонь, и Финикс осторожно притянул Аню к себе. Сопротивляться она даже не пыталась — силы неожиданно иссякли.

— Нет. Всё нормально, — заверила Аня и попыталась обернуться, чтобы взглянуть на Финикса, который теперь звучал вполне спокойно, но ничего не вышло.

— Вот и славно. Одетт. — Он жестом подозвал её к себе и погладил по голове. — Прости за это, — провёл большим пальцем по свежему шраму.

— Забудь, — отмахнулась Одетт. — Сама виновата. Только идиоты лезут к вооружённому спящему человеку. Я и сама могла бы кого-нибудь прирезать, если бы ко мне так подлезли.

— Ты до сих пор спишь с мечом? — с сомнением спросил Финикс, подталкивая Аню к диванчику. — Аурум, как хорошо, что я никогда не бужу тебя лично. Не хотелось бы так глупо остаться без головы…

Он говорил что-то ещё, судя по возмущённому ответу Одетт, какие-то глупые шутки, но Аня не вникала, слишком погружённая в мысли. Она продолжала смотреть на свою ладонь. Самую обыкновенную: с пятью пальцами, заусеницами, мозолью от ручки, с парочкой рубцов от порезов ножом и крохотным серым отпечатком грифеля. Ничего выделяющегося, чего-то, по чему можно сказать, что именно этой рукой Аня только что залечила рану. Стянула кожу и, наверное, мышцу обратно всего за несколько мгновений.

— Анна, посмотри на меня. — Финикс положил свою ладонь поверх её.

Медленно моргнув, Аня всё же перевела на него взгляд. Финикс сидел перед ней на корточках и смотрел прямо в глаза. Привычно гордо, немного надменно и с яркой искрой одобрения. Никаких следов былой нервозности. Словно не он от паники не мог совершить заклинание. Пугающее преображение.

Ане вспомнилась их с Андромедой шутка. Их ужасающе правдоподобное фальшивое беспокойство. Мог ли он знать, что её силы пробудятся в таких обстоятельствах? Было ли всё это спектаклем?

Чёрт, ужасно подозревать его в чём-то подобном. Они ведь столько знакомы, но…

«Моя принцесса…»

Но излишнее доверие ни к чему хорошему не приводит.

— Спасибо, — тем временем произнёс Финикс, осторожно сжав её ладонь. — С пробуждением, святая. Пусть славится сияние богов, — подобно приговору прозвучали его торжественные слова, и Аня испуганно одёрнула руку, вжалась в спинку дивана. — Анна? Что такое?

— Финикс, — нервно начала она и пристально посмотрела ему в глаза, лишь бы не пропустить ни одну эмоцию. — Я понимаю, что это неправильно подозревать тебя в подобном, но… Ты знал, что что-то такое может пробудить мои силы?

Финикс помрачнел:

— Предполагал. Это логично, на самом деле: чтобы творить магию, нужно чётко понимать, как преобразовывать энергию для нужного результата. Невозможно исполнить заклинание, не понимая, что собираешься сделать. Поэтому вполне закономерно, что ты, не обучавшаяся управлению святой силой с раннего детства, не могла выпустить её бесцельно. Не хватало конкретики, — объяснил он. — Однако… Хах, видимо мои шутки выходят боком, — покачал головой он. — Анна, запомни раз и навсегда: ни тобой, ни Одетт я жертвовать не собираюсь. Если бы я и вправду хотел пробудить твои силы сегодня, я бы просто сделал так. — Он поднял ладонь, щёлкнул пальцами, и вдоль неё проступил порез.

— Финикс! — воскликнули Аня и Одетт.

Финикс лишь поморщился и прижал целую руку к уху:

— Тише, принцессы. Или вы хотите, чтобы я оглох? Так на чём я остановился? — Он снова щёлкнул пальцами, и перед ним появилось сизое зелье, от одного вида которого Ане становилось тошно. — На том, что мне было бы проще просто «случайно» порезаться или, не знаю, загнать вилку в руку, чем устраивать спектакль и втягивать в него Одетт. К тому же сегодня определённо не тот день, чтобы творить нечто подобное. — Он откупорил зелье и вылил несколько капель на рану. — Вся семья впервые в сборе. Разве это не праздник? А праздники не принято омрачать кровью. Впрочем, эту задачу я с треском провалил, — грустно улыбнулся Финикс. Порез на его руке прекратил кровоточить и покрылся коричневатой корочкой, но так и не зажил полностью.

— Финикс, давай я… — потянулась к нему Аня.

— Не нужно. Побереги силы. Не стоит перенапрягаться в первый раз. Кровеостанавливающего вполне достаточно. Что важнее, — обернулся он к саду, — не поздновато ли?

Между деревьев виднелось обсидиановое небо. Аня и не заметила, как ночь вступила в свои права.

— У нас будут проблемы, да?

— С чего бы? Как там было в сказке, которую ты когда-то рассказывала? Карета ещё не стала яблоком, так что у нас есть время, — помог ей подняться Финикс.

— Тыквой, Финикс. Не яблоком.

— То есть я зря учился превращать яблоко в карету? Какая досада, — наигранно вздохнул он. — Одетт, я провожу Анну в храм и вернусь. А ты можешь идти отдыхать, если хочешь. Ну или дождись меня — поможешь потом с накопившимися бумажками.

Одетт скорчила гримасу и поспешила к двери.

— Я спать! — крикнула она с порога и скрылась в коридоре.

Финикс улыбнулся ей вслед и, покачав головой, протянул Ане руку:

— Пройдёмся или ты не против телепортации?

— Пешком! — мгновенно ответила она и сама же поволокла Финикса к выходу.

***

Аня крепко сжимала локоть Финикса, стараясь не отставать от него ни на шаг. Ночью те же коридоры смотрелись неприветливо, устрашающе даже. Аня темноты не боялась, но поместья с их высоченными потолками, широченными коридорами и какой-то потусторонней тишиной, казалось, создавали чтобы нагонять жути. По крайней мере, ей, жившей сначала в маленькой двушке, а после в храмовых общежитиях, от настолько просторных, даже монументальных, помещений становилось не по себе. Ещё и свет зажмотили: он исходил лишь с редких и небольших — размером с кулак, примерно, — камешков на стенах. Огромные же, искусные люстры, при взгляде на которые в душу закрадывались опасения за сохранность своей жизни, лишь устрашающими чёрными паутинами свисали с потолка.

— Ты это специально? — нервно стиснув локоть Финикса, спросила Аня.

— Что именно? — притормозил он. — Не хочу даже предполагать, в чём меня на этот раз подозревают.

— Свет, — сдвинула она брови к переносице.

— Свет?.. Ох, проклятье. Сейчас. — Финикс быстро начертил магический круг, и коридор вспыхнул сверхновой. Аня зажмурилась неожиданности. Что мешало хотя бы предупредить?

— Ты издеваешься? — прошипела она, медленно открыв глаза. — Мог преду… А? Что-то не так?

Опустив голову, Финикс прижимал ладони к глазам и что-то беззвучно шептал.

— Финикс?

— Минуту. Дай мне минуту, — пробормотал он. — Свет слишком яркий. Никак не научусь его правильно регулировать. — Он отнял одну руку от лица и взмахнул ей над головой. Люстры погасли через одну, коридор больше не сиял так ослепительно ярко, как несколько мгновений назад, но всё ещё был куда светлее, чем поначалу. В самый раз.

Аня довольно улыбнулась. Правда странно, что Финикс за столько лет так и не научился регулировать освещение. Да и слуги тоже. Не могли же они не знать предпочтения своего господина. Если только Финикс не решил податься в затворники совсем недавно. Мало ли, решил изобразить местный аналог Дракулы. Интересно, в этом мире вообще есть что-то подобное?

— О чём задумалась? — вернул её с небес на землю Финикс.

— Думаю, не светится ли у тебя кожа, — засмеялась Аня, взглянув на него. — Оу… — сочувственно протянула она, столкнувшись с его покрасневшими глазами. — Ты оказывается тот ещё вампирчик. Может ещё и чеснока боишься?

— Не хочу даже спрашивать о чём ты, — выгнул Финикс брови и потёр слезящиеся глаза. — Никогда не привыкну, — прошипел, снова и снова стирая выступающие слёзы. — Ладно, не будем же мы так и стоять посреди коридора? Думаю, друг на друга мы уже достаточно насмотрелись сегодня. К тому же нам ещё есть о чём поговорить. Например, о твоих невероятных сообразительности и реакции.

— Не понимаю о чём ты.

— Ваши объятия с Одетт. Брось, никто не обнимается с таким лицом, как было у Одетт, когда я только вошёл.

— Стой. Так ты знал? О том, что мы… ссорились? — могла ли она назвать это так?

— Так я угадал? Ай да я, однако! — подмигнул Финикс. — Знал? Нет. Предполагал? Да. Разумеется, я надеялся, что Одетт послушает меня и не будет самовольничать, но я знаю её слишком хорошо, чтобы и вправду поверить, что она не сотворит что-то эдакое в моё отсутствие. В конце концов, мы же звенья одного заклинания — упрямство у нас в крови. Тебя это тоже касается, к слову. Впрочем, мне всё же жаль, что и на этот раз она решила поступить по-своему, — вздохнул он. — У Одетт странное представление о том, какие мои приказы стоит выполнять, а какие нет. Одновременно ужасающе верный и своевольный рыцарь из неё вышел. Но ты и сама видела. Что важнее: она была не слишком резка в высказываниях? Если нужно я поговорю с ней об этом позже — твоё нежелание омрачать сегодняшний день лишними семейными разборками я разделяю, однако и проблему решить стоит, если она есть.

Аня помотала головой:

— Не нужно ни о чём говорить. Мы выслушали друг друга и всё решили. Вряд ли я смогла бы её исцелить, если бы была на неё обижена. Правда есть кое-что, — скосила она взгляд на Финикса, — что меня немного волнует. Ты и вправду едва не погиб из-за того, что перенёс меня в этот мир?

— И да, и нет, — после небольшой паузы ответил он. — Я всё ещё удивлён отдаче от твоего переноса. — Он закрыл один глаз ладонью. — Но не он был причиной моего… удручающего состояния. Точнее не только он. Просто неудачно скомбинировал заклинания и переоценил свои силы. Так что забудь об этом. Одетт просто не знает всех подробностей, вот и наговорила лишнего. Ещё вопросы?

Они вышли к лестнице, над которой висел тот самый семейный портрет. Когда они спустились к нему, Аня затормозила и всё же спросила:

— Какой она… то есть я была? Одетт сказала, что Аннабель мертва, и любые жертвы ради неё бессмысленны. А я просто не понимаю, что значит «быть Аннабель». Что если я в итоге разочарую тебя… вас? Мне бы этого не хотелось. — Она обхватила себя, пристально смотря на младенца в руках герцогини. — Просто это так странно. Я семнадцать лет была Анной Орловой, но вот оказывается, что я ошибалась…

— Почему же?

— Что?

— Почему ошибалась? Ты Анна. Была, есть и будешь. Возможно не Ор-ло-вой, но точно Анной.

— Но как же Аннабель?

— Аннабель… — Финикс поднял взгляд на портрет. — Одетт не помнит её совершенно, я же лишь ничего не значащими обрывками. В моей памяти она просто ребёнок, который мог стать кем угодно. Я не знаю, какой она была бы, как говорила бы, чем увлекалась… Да мне и не интересно, если честно. Сейчас уже нет. — Он ниточкой сжал губы. — Кастрел и вправду хотел вернуть Аннабель, вот только его давно уже нет в этом мире, а вместе с ним больше нет никого, кто всё ещё скучал бы по этому ребёнку. Возможно звучит жестоко, но так уж вышло, что иногда три года — это слишком маленький срок, чтобы навечно отпечататься в сердце. Особенно когда большая часть этих лет прошла не дома, а за заумными книжками в Магической башне, — хохотнул он.

— Но тогда зачем? Зачем ты рисковал собой ради меня? — сбито с толку спросила Аня.

— Разве не очевидно? Потому что не мог не спасти девушку, за которой наблюдал семнадцать лет. Которая росла на моих глазах, которая, чего таить, иногда была единственным спасением в тяжёлые времена. Я не мог не попытаться спасти Анну Орлову. Не Аннабель Оденберг. Не чьё-то перерождение. Нет, я спасал тебя и только тебя. — Финикс погладил её по голове и заглянул ей в глаза. — Запомни раз и навсегда: ты моя сестра не из-за чьей-то там души или каких-то тёмномагических ритуалов. Ты стала ею после всех этих лет рядом, после твоих историй, улыбок и неловких попыток ободрить. Не будь ты перерождением Аннабель, ничего бы не поменялось. Уяснила?

— Да… Брат, — внимательно следя за его реакцией, ответила Аня.

Брови Финикса медленно поползли вверх, глаза расширились, рот приоткрылся, а после в его зрачках ярко полыхнуло теплотой, и он широко улыбнулся. Не так, как всегда — сдержано, одними уголками губ, не привычно саркастично, не кривя насмешкой. Нет, сейчас он улыбался ярко, искренне, обнажая зубы — возможно ей казалось, но у него один клык чуть длиннее другого, — собирая россыпь морщинок вокруг изогнутых полумесяцами глаз. В этом действии не было чего-то безупречного, но было столько жизни, что Аня вдруг подумала, что сделала бы многое, лишь бы видеть подобное чаще. Ведь, кажется, за все годы их знакомства он впервые улыбался так.

— Значит семья? — склонил он голову к плечу и немного нахмурился — несколько прядок упало ему на лицо.

— Семья, — кивнула Аня и протянула ему руку.

Помешкав, Финикс сжал её в ответ.

— Что ж, по такому случаю предлагаю заглянуть ещё кое-куда, — хитро прищурившись прошептал он и снял ленточку со своей косы.

***

Финикс приволок её к какой-то комнате на третьем этаже. Аня старалась отдышаться, стоя на пороге, и исподлобья бросалась в Финикса взглядами. Кто бы подумал, что этот любитель телепортаций так быстро ходит. Разве не должны были у него уже ноги отсохнуть?

— Я что, вижу первую в истории святую-чернокнижницу? Какой раз за сегодня ты проклинаешь меня глазами?

— Просто… замолчи… гад, — сдавленно огрызнулась Аня.

— Да-да, конечно. Ладно, пошли уже. А то и вправду проблемы будут. — Финикс взмахнул рукой перед её глазами, и ей в лицо ударил холодный ветер.

— А аккуратнее нельзя? — поправляя торчащие теперь во все стороны волосы, переступила Аня порог. — Где мы теперь?

Финикс начертил в воздухе круг, и комнату озарил тёплый оранжево-жёлтый свет. Оставил мазки на красном, устланном какими-то свитками, столе, на заставленных книгами шкафах у стен, на изумрудном балдахине, укрывающем громадную кровать, на низких тумбочках в цвет стола…

Хах, Финикс привёл её в чью-то спальню.

— Твоя? — уточнила Аня, следуя за ним вглубь комнаты.

— Ага. Не хочу оставлять тебя без подарка, так что выбирай, — вытащил он выдвижной ящик со стола.

Аня заглянула внутрь и не смогла сдержать вздоха восхищения: на бархатных подушечках лежали золотые, серебряные и выструганные из цветной древесины шпильки и заколки для волос. Какие-то были проще: просто остроконечные палочки с вырезанными или вылитыми на скруглённой вершине узорами. Какие-то сложнее: на одной распускались драгоценные цветы, переливаясь гранёнными лепестками, вокруг другой обвивался дракон, третья стала распахнувшим крылья журавлём… Множество орнаментов, рельефов, инкрустаций, каждая шпилька — произведение искусства. Украшения на некоторых настолько тонки и искусны, что Аня и дышать в их сторону боялась, не то что касаться, а уж тем более забирать себе.

— Это же… — взгляд упал на золотую шпильку с инкрустированным рубинами полумесяцем — точь-в-точь такую, как у герцогини на портрете. Аня потянулась к ней, но Финикс утащил шпильку из-под носа.

— Прости, но эту я отдать не могу, — и несколькими быстрыми движениями закрепил её у себя в волосах. — Стоило сразу её забрать, но я упустил, что из всего обилия заколок ты выберешь именно её.

— Она была на портрете, — пояснила Аня, посматривая на другие шпильки.

— Ах, да. Эта была одной из маминых любимых. Её и ещё эти две. — Он сделал непонятный жест, и пара заколок слабо засияла. — Она носила чаще всего. Если хочешь, можешь забрать любую из них. Или даже обе — Одетт всё равно не нужны.

— Одной хватит. — Аня взяла ту, что казалась попроще: из чёрного лакированного дерева, изрисованную белыми лилиями и с маленьким цветком из какого-то драгоценного камня — впрочем, для душевного спокойствия она будет считать, что это стекляшки.

— Значит эта. Знаешь, почему-то я не удивлён, — приподнял уголки губ Финикс. — Давай помогу закрепить. — Он ловко вытащил шпильку из Аниных рук и на раз-два собрал её волосы в пучок. Что за магия такая? – Готово. Что же, а теперь вернём тебя в храм. Или есть что-то ещё, о чём стоило бы рассказать, — прищурил он и без того узкие глаза.

— Это… — Аня потупила взгляд. Провидица предупреждала об опасности, так что, наверное, и вправду не стоит скрывать от Финикса. Вдруг речь шла о том странном и смутно знакомом символе?

— Это?

— Дело в том, что я говорила с провидицей не так давно. Если честно, это именно она рассказала о том, что я родом из этого мира. И она кое о чём меня предупредила. Туманное высказывание, если честно. И я думала, что речь о Си… кхм, Его Высочестве, но сегодня я увидела тот символ на двери, и теперь не уверена. Кажется, я думаю на Его Высочество в любых обстоятельствах.

— Символ на двери? — переспросил Финикс, склонив голову. — Постой, ты о гербе нашего рода? Ты что, совсем геральдику не учила?

— Учила, конечно, просто… — Просто о символике основателей ей рассказывали ещё в самом начале её пути в этом мире, когда она ещё не редко пропускала слова и информацию мимо себя, погрузившись в мысли. А потом признаваться, что не запомнила нечто простое и важное было стыдно, о чём она теперь жалела. Лучше бы сразу обратилась к Сиону за помощью, чем сейчас сгорала от смущения перед Финиксом.

— Ясно. Забудем. Что сказала Кассандра?

Аня слово в слово повторила короткое предостережение. Может Финикс куда лучше неё поймёт его смысл?

— Пусть будет принц, — тем временем задумчиво произнёс он.

— А?

— Считай, что Кассандра говорила о принце, а об остальном не беспокойся.

— Но ведь это неправильно! То есть, я бы и так приглядывала за Сионом, ведь никто не знает, что точно имела ввиду провидица, но как ты можешь так легко отмахиваться от угрозы?! А если речь всё же о нашей семье?

— Или о каком-то неизвестном нам артефакте, — предположил Финикс. — Анна, успокойся, я не отмахиваюсь. Просто если речь о солнце Оденбергов, то ты ничем не можешь помочь. Эта угроза тебе не по зубам. Поэтому просто сосредоточься на своём обучении и, раз уж тебя в это втянули, принце — ему помочь ты сможешь куда вероятнее.

— Как ты можешь быть в этом уверен? В том, что я не смогу помочь? Ты знаешь, кто враг? Он силён? Очень опасен? — не унималась Аня, подступив к Финиксу почти вплотную. — Я хочу помочь, а не сидеть в сторонке!

— К сожалению ты, святая, не будешь сидеть в сторонке, даже если бы хотела. Особенно после того, как пробудила свои силы. А что до врага... Опасен ли он? Да, как и любой враг. Силён? Может да, а может и нет. В любом случае победа зависит не только от силы. Однако, если речь не о принце или каком-то никому неизвестном артефакте, ты и вправду не сможешь помочь. — Он смежил веки, медленно вдохнул и склонился к Ане. — Вряд ли вообще кто-то сможет, — открыл он глаза — и у неё внутри всё похолодело от ужаса: из его зрачков к краю радужки устремлялись тонкие чёрные лучики. Словно в глаза Финикса кто-то поместил крохотные чёрные… солнца.

Нет…

Он моргнул, и узор исчез.

— Светило Оденбергов. Дар Аурума Сирину Оденберг: глаза, способные видеть больше, чем положено обычному человеку. Так они выглядят, когда их обладатель взывает к силе Основателя. Именно из-за этих узоров на гербе нашего рода изображены три небесных светила. Вот оно — солнце Оденбергов, Анна. Прямо перед тобой. Теперь понимаешь? Я сильнейший волшебник в этом мире. Если есть кто-то, способный выдрать мне глаза. — От этих слов у Ани волосы на затылке встали дыбом. — То ты, чей магический дар лишь немного превосходит дар Одетт или Его Высочества, вряд ли сможешь ему что-то противопоставить. А с ограничениями святой силы и подавно. — Финикс грустно улыбнулся и потрепал её по голове. — Поэтому не забивай голову тем, на что не можешь повлиять. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на обучении и освоении своих сил. И на своём душевном покое, конечно же.

***

Круг телепортации слабо мерцал под ногами. Аня нервно смотрела то на него, то на Финикса и совершенно не понимала, куда деть вспотевшие руки. Сердце гулко стучало в ушах, а в голове носились отрывки из учебника. Лишь бы получилось. Лишь бы получилось. Лишь бы…

— Анна, дыши. Тебе не о чем беспокоиться. Всё куда проще, чем кажется. К тому же ты не одна, — успокаивающе прошептал Финикс и протянул ей руки ладонями вверх. Аня неуверенно накрыла их своими.

— Ты мог бы стать пианистом, — озвучила она первую пришедшую в голову мысль и глупо захихикала. Чёртово волнение. И вот нужно же было Финиксу захотеть провести совместную телепортацию, чтобы лишний раз не дёргать волшебников поместья. Чем он вообще думал, предлагая Ане совершить такое сложное и опасное, учитывая его рассказ о необходимости кругов, заклинание? Да, они будут выполнять его вместе. Да, основную работу возьмёт Финикс, а Аня будет скорее резервной батарейкой, но всё равно! Разве это не рискованно? Да у неё уже поджилки трясутся! И пальцы, кажется, тоже.

— Тише. — Финикс большими пальцами выводил узоры на тыльной стороне её ладоней. — Закрой глаза. Глубокий вдох. — Аня послушно выполнила. — Медленный выдох. Снова. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Легче?

Она кивнула.

— Продолжай контролировать дыхание и попробуй сосредоточиться на моих прикосновениях. Привыкнуть к ним. Дашь знать, когда поймёшь, что готова начать. Раньше я ничего делать не буду. Да у меня и не выйдет. Поэтому просто вдох — выдох. Вдох…

Выдох. Тёплая, мягкая кожа, мерное биение пульса под пальцами, щекочущие круговые касания на тыльной стороне ладони. Кажется, такое уже было когда-то. Когда она ожидала результаты того самого судьбоносного международного конкурса. Тогда Финикс успокаивал её точно также — контролем дыхания и тактильным контактом. И откуда только знал, что сработает?

А оно работало, что тогда, что сейчас. И тянущееся вдоль позвоночника напряжение постепенно отпускало. Сердце замедляло бег, кровь приливала к конечностям, успокаивалась дрожь.

— Готова.

— Чудно, — прозвучало в ответ, и в следующие мгновения тело наполнило тепло. Оно начиналось от кончиков пальцев рук и расходилось по телу, поджигало прошивающие его вдоль и поперёк нити. Сосуды, нервы или нечто иное, неведомое земной науке? Аня не знала, чем они были, но сейчас чувствовала каждую. Даже самую тонкую, в мизинчике ноги.

Нити накалывались, наполнялись светом, который Аня не видела, но чувствовала. Сияние энергии разгоралось внутри, заворачивалось где-то в груди, пульсировало, мерцало. Словно второе сердце или новое солнце. Жар нарастал, превращался в жжение в лёгких и сердце.

— Дыхание, Анна.

Да, точно.

Вдох — «огонь» заполнил каждую альвеолу. Аня сглотнула панику. Выдох — в носу запекло.

Вдох.

Аню будто окунули в реку. По горящим нитям внутри побежала чужая, отдающая холодной влагой энергия. Спокойная и могучая, неостановимая. Она ослабляла жар, смешивалась с ним, замещала собой. Энергия проникала всё глубже, к самому сосредоточию огня в Аниной груди. Подкралась к нему кошкой, мазнула болезненно-холодным касанием и отступила, оставив после себя остывшие нити и ледяную усталость.

Аня покачнулась, едва находя силы устоять на ослабевших ногах. На плечо опустилась ладонь, и её прижали к чему-то прохладному и твёрдому. Под ухом стучало чьё-то сердце.

— Спать стоя плохая идея, знаешь ли, — прозвучал приглушённый смешок над головой. — Можешь уже открыть глаза, Анна. Мы прибыли. — Пальцы запутались в её волосах, помассировали макушку. — Ты хорошо справилась — я думал провернуть это будет сложнее. Но ты молодец, что не испугалась.

— Испугалась, — слабо возразила Аня. — Когда стало слишком жарко.

— Вот как. Что же, с этим надо что-то делать. Но сначала ты немного отдохнёшь. Не хватало ещё, чтобы ты потеряла сознание после следующей телепортации. Я на руках тебя нести не буду.

— Жалко, что ли? — криво улыбнулась Аня, усаживаясь на призванный Финиксом стул. — Или силёнок маловато?

— Второе. Я же должен поддерживать образ воплощения красоты и элегантности. Упасть, случайно не удержав тебя, несколько не соответствует, знаешь ли.

— То есть то, что я могу удариться при таком раскладе тебя не волнует?

— Если только самую малость, — для наглядности Финикс свёл большой и указательный пальцы так, что между ними осталась узкая щель.

Аня не придумала ничего лучше, кроме как показать ему язык. За это её закономерно назвали ребёнком, но какая к чёрту разница, если ей весело? Настолько, что хотелось беспричинно хохотать до упаду.

Пока к ней возвращались силы, Финикс провёл целую мини-лекцию о контроле магической энергии, объяснил, как избавиться от жара, да и вообще изменить вид потоков. Теперь в список Аниных дел добавилась медитация под контролем кого-то из служителей храма — заниматься самостоятельно ей категорически запретили — и тренировки с Финиксом раз в неделю-полторы. Он обещал обучить её нескольким полезным заклинаниям, для самозащиты в том числе, как только она немного освоит собственные силы.

— Запомни только одно: магия может быть неуправляемой, опасной, она может разрушать и ранить, но это не повод её бояться. Испугаешься собственных сил — и они обернутся против тебя. Поэтому даже если магия вдруг взбунтуется, нужно найти в себе силы усмирить её. А вот после можно и расплакаться от страха или облегчения. Или разбить что-то. В общем, дать волю чувствам. Но лишь после.

— Как ты сегодня?

Финикс вздрогнул и отвёл взгляд:

— Вроде того. Хотя это не совсем магический выброс. Скорее… пассивная защита? — Он поджал губы. — Мне жаль, что сегодня всё так сложилось. Если честно, я думал, что давно справился с этим, но, видимо, это была просто иллюзия. Но ты не беспокойся: по тому, что я видел, тебе это не грозит. У тебя отличный контроль, да и сил куда меньше, так что управляться с ними должно быть куда проще. С такими данными, ты даже без святой силы могла бы стать жрицей или священницей. Но это так, мысли в слух, — тряхнул он головой. — Как самочувствие?

— Прекрасно.

— Руку, леди, — протянул ладонь Финикс.

***

— Что за чёрт?! — воскликнула Аня и спиной налетела на Финикса. В список побочек от телепортации затесались галлюцинации или что?

На её кровати сидела… Она сама и, бормоча под нос, читала книгу.

— Ах, как же я хорош: всё ещё работает. Ещё и как реалистично. Впрочем, леди Стернбилд тоже не промах: удачно подобрала образы. — Финикс подошёл к кровати и, просунув руку сквозь «Аню» — от чего у настоящей всё внутри скрутило, — поднял что-то. В ту же секунду «Аня» испарилась, словно дым, а в ладони Финикса остался шар. Тот самый, с помощью которого его сегодня вызвала Андромеда.

— Как это?..

— Сложное заклинание иллюзий, инструмент для его поддержания, щепотка воспоминаний леди Стернбилд и вот никто не помыслит, что перед ним не настоящая святая. Ну разве не чудо? Кто бы мог подумать, что эта старая шалость снова пригодится? — Он подкинул шар в воздух. — Леди Стернбилд попросила помочь прикрыть твоё отсутствие, и я предложил такой вариант. Она с радостью согласилась его воплотить и как только мы с тобой ушли разыграла спектакль «увлечённая учёбой святая». Даже жаль, что я этого не видел. Ладно, — положил он шар на стол и хлопнул в ладоши. — А теперь марш в постель. Тебе нужно выспаться: завтра определённо будет тяжёлый день. Да, выспаться… — задумчиво пробормотал Финикс и достал какое-то зелье из рукава. — Это снотворное, — поставил он его рядом с шаром. — Отдашь леди Стернбилд. В благодарность за помощь. — Он призвал бумажку и, скрутив её в трубочку, повязал вокруг горловины флакона с зельем. — Инструкция и небольшое послание. Ох, и ещё кое-что: Анна, ты рассказывала леди Стернбилд о предостережении Кассандры?

— Нет.

— Расскажи. А я передам Его Высочеству. Им стоит знать. И повремени с официальным становлением святой.

Аня непонимающе склонила голову:

— Леди Стернбилд или Его Высочество поймут о чём я. Что ж, а теперь точно спокойной ночи. — Финикс улыбнулся на прощание, помахал рукой и исчез.

А Аня, спрятав заколку под подушку, повалилась на кровать, накрылась с головой одеялом — и в итоге сумела уснуть лишь под утро. Мысли носились то туда, то сюда. События дня прокручивались снова и снова, анализировались. Подумать только: столько всего произошло в одно мгновение. Невероятно просто. Настоящее безумие.