20. Спокойствие перед бурей (2/2)

Он ослабил хватку на ее руке.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь с корточек. — Иди в гостиную, сядь, постарайся успокоиться. Я сейчас вернусь.

Он не стал дожидаться ответа, развернулся и вышел из кухни. В голове уже складывался план. Нужно было связаться с нужными людьми. Теми, кто умеет находить таких вот «потеряшек». И теми, кто умеет с ними «разговаривать».

В голове роились обрывки фраз, обрывки образов… Черная машина, трое мужчин, ангар. Он стиснул зубы, ярость, острая, как лезвие ножа, пронзила его насквозь.

В кабинете он подошел к столу, тяжело опустился на стул и, барабаня пальцами по столешнице, набрал нужный номер. Короткие гудки, словно удары молотка, отдавались в висках.

— Да, — раздался в трубке низкий, чуть хрипловатый голос.

— Это Пчёлкин, — отрезал Виктор, — Слушай внимательно и запоминай.

На том конце провода воцарилась тишина, только едва слышно послышалось приглушенное «Есть».

— Берёшь ребят, — продолжил Пчёлкин, — и прошерстываете каждый метр, каждый закоулок в районе Тверского бульвара. Все камеры видеонаблюдения — магазины, банки, частные дома — все, что есть. Время — примерно час ночи. Ищете черную машину. Марку и номер не знаем, так что придется попотеть. В машине — трое мужиков. Скорее всего, какая-то мелкая шваль, но это не значит, что с ними можно церемониться.

Пчёлкин сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Найдете машину — найдете и этих ублюдков. Мне нужны имена, адреса, все, что сможете накопать. И побыстрее. Время — деньги, а в данном случае — возможно, что-то гораздо более ценное. Понял?

— Так точно, — ответил голос в трубке, — Уже начинаем.

— И еще, — добавил Пчёлкин, — без самодеятельности. Нашли — сообщаете мне. Я сам решу, что с ними делать. Ясно?

— Кристально, — последовал короткий ответ.

— Вот и отлично, — Пчёлкин положил трубку. Теперь оставалось только ждать. И готовиться. Он знал, что эти подонки дорого заплатят за то, что посмели тронуть его жену. Очень дорого.

Пчёлкин потер переносицу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютера. Он понимал, что в ближайший час звонка от своих людей ждать не стоит. Мысли о Левицкой жгли его изнутри. Он не мог оставаться в кабинете, нужно было быть рядом с ней.

Витя вышел из кабинета и направился в гостиную. Вера уже убрала осколки чашки и следы пролитого чая - немые свидетели его неряшливости. Она сидела на диване, укутавшись в плед, и смотрела в окно, где за стеклом в завораживающем танце кружились снежинки. Она казалась такой хрупкой и беззащитной в этот момент. Руки Веры лежали на спинке дивана, поддерживая голову, поза выражала полную погруженность в свои мысли, отрешенность от всего происходящего вокруг.

Он тихо присел рядом, стараясь не нарушить хрупкое спокойствие. Почувствовав его присутствие, Вера медленно повернула голову. В ее глазах читалось смятение.

Некоторое время они молчали, смотря на падающий снег. В этой тишине повисло невысказанное напряжение.

— Я найду их, — твердо, но тихо произнес Пчёлкин. — Они пожалеют о том, что сделали. Обещаю.

Он повернулся к Вере, его взгляд потеплел. Легким, почти игривым жестом он щелкнул ее по носу.

— Эй, — с наигранной строгостью сказал он. — Хватит нос вешать! У меня есть план, и все будет хорошо. Ты же знаешь.

Уголки губ Веры слегка дрогнули, но в глазах все еще плескался страх. Она нервно закусила губу, теребя край пледа.

— Знаю, — прошептала она. — Я верю тебе. Просто все это так неожиданно и страшно. Я до сих пор не могу понять, зачем им…

— Понимаю, — Виктор взял ее руку в свою, пытаясь передать ей свою уверенность и спокойствие. — Но теперь я рядом, и тебе больше ничто не угрожает. Мы разберемся. А сейчас тебе нужно успокоиться, отвлечься.

— Спасибо тебе — тихо сказала она, смотря на него.

Видя ее слабую улыбку и слыша слова благодарности, он понимал, что его присутствие и поддержка — это то, что ей сейчас необходимо. Вера смотрела на него, ловила каждое слово, и он чувствовал, что, несмотря на непродолжительное знакомство, она чувствует себя с ним в безопасности.

Витя встал и направился на кухню, начал убирать бумаги со стола, восстанавливая порядок. Вера молча наблюдала за его движениями, изредка прислушиваясь к голосу диктора из телевизора, вещавшего об ухудшении погоды и видимости на дорогах.

— Витя, прости меня, — тихо произнесла она.

Он обернулся, слегка удивленно посмотрел на нее.

— За что? — спросил он, с легкой, скорее нервной, усмешкой.

— Я вчера вела себя неправильно, — продолжала Левицкая, глядя в сторону. — То, что я предложила… ну, узнать друг друга поближе… Ты прав, это было неуместно. Мы действительно разойдемся, как в море корабли, после окончания контракта.

Пчёлкин замер, сжимая в руках стопку бумаг. Он нахмурил брови и усмехнулся, качая головой. Вчера он накричал на нее, отверг ее робкое предложение, да еще и из-за него, можно сказать, с ней случился этот кошмар. А она извиняется.

— Вера, — начал он, но не смог подобрать слов. Это было выше его понимания.

Витя слегка наклонил голову набок, набирая воздуха в легкие и надувая щеки, словно сосредотачиваясь перед прыжком в воду. Он лихорадочно искал нужные слова, но они ускользали, путаясь в клубок противоречивых мыслей и чувств.

— Перестань, — наконец выдавил он, — если кто из нас двоих и виноват, так это точно не ты.

Вера открыла рот, чтобы возразить, но Пчёлкин, предугадав ее движение, выставил вперед указательный палец, словно призывая к молчанию.

— Тшш, — произнес он мягко, но твердо, — Даже не думай спорить.

Стоя возле стола и, бросив взгляд на Веру, снова заметил багровые пятна на ее шее, оставленные грубыми руками тех мразей. Грудь сдавило от гнева, и он, отбросив все сомнения, решил действовать. Отнес стопку бумаг обратно в кабинет, достал там же аптечку и, найдя нужную мазь, вернулся в гостиную.

Он встал рядом с Верой, которая все еще смотрела в окно и думала о чем-то своём. Она повернула голову на него, вопросительно приподняв брови. Пчёлкин кивнул на мазь в своих руках, без слов показывая, что нужно обработать ушибы.

— Я намажу? — спросил он, приподнимая брови.

Она кивнула, и он присел рядом, осторожно взял ее за шею. От его прикосновения по ее телу пробежал табун мурашек. То ли от холода его рук, то ли от чего-то более глубокого.

Витя притянул ее чуть ближе к себе и начал аккуратно наносить мазь на поврежденные участки кожи. Вера невольно засмеялась, пытаясь отстраниться.

— Что такое? — спросил он с серьезным видом, не прекращая своих действий и продолжая держать ее за шею.

— Щекотно, — сквозь смех ответила она.

— А ну-ка, иди сюда, — сказал он, притягивая ее ближе, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

Он снова начал наносить мазь, осторожными, круговыми движениями втирая ее в кожу. Сам того не замечая, он всё больше приближался к её шее, его дыхание начало обжигать её кожу. Вера прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается волна тепла.

В этот момент Пчёлкин, сам не понимая, зачем это делает, нежно, почти невесомо поцеловал её в плечо. Веру словно током прошибло. Она вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на него. Взгляд ее был удивленным, вопрошающим.

Витя оторвался от её плеча, но всё ещё наклонялся над ней, чувствуя, как прилив адреналина сменяется теплою волной облегчения. Он был уверен в своих действиях, словно все эти моменты вели к чему-то большему. Он видел краем глаза, что Вера смотрела на него. Он мог только догадываться, какие мысли роятся в её красивой головке.

Улыбнувшись во все тридцать два, он повернулся к ней лицом, поддерживая её взгляд и произнес:

— Это чтобы лучше заживало. — его голос прозвучал чуть глухо.

Вера, слегка приподняв бровь, смотрела на него не веря своим глазам — неужели это действительно происходит? Она открыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но Пчёлкин, осознав, что стоит слишком близко, спонтанно встал с дивана. Витя, резко встав на ноги, с ловкостью и сосредоточенностью начал закручивать тюбик с мазью. Его пальцы, длинные и жилистые, уверенно обхватывали небольшой цилиндрик, вращая его с почти механической точностью. Закончив, он бросил тюбик на столик рядом с диваном. Этот внезапный переход от расслабленной позы к целенаправленному действию, эта странная сосредоточенность на таком простом действии, заставили Веру смущенно наблюдать за ним. Ее взгляд, вопрошающий, скользил по его лицу, пытаясь понять смысл произошедшего. «Что это сейчас было?» — пронеслось у нее в голове, не находя выхода в словах. Тишину нарушил лишь легкий щелчок, с которым крышка тюбика встала на свое место.

Вера не знала, как начать разговор, что сказать после этой странной сцены.

Витя, заметив ее вопросительный взгляд, провел тыльной стороной ладони по нижней губе. Легкое движение, словно он хотел стереть невидимую улыбку. Затем, чуть склонив голову набок, он качнул ей, словно подтверждая невысказанную мысль: да, действительно, странный был поступок. Этот жест, полный самоиронии, лишь усилил недоумение Веры.

Она чувствовала себя неловко, словно стала свидетельницей чего-то личного, не предназначенного для ее глаз. Наконец, собравшись с мыслями она спросила:

— Ты, наверное, голоден? — спросила Вера, пытаясь заполнить неловкую паузу и перевести разговор на другую тему. — Может, позавтракаешь?

Ее голос звучал немного неуверенно, с легкими дрожащими нотками. Она надеялась, что обыденный вопрос поможет вернуть разговор в привычное русло.

Витя медленно перевел взгляд с тюбика на Веру. На его лице по-прежнему читалось легкое замешательство, но теперь к нему примешивалась и тень улыбки.

— Завтракать? — переспросил он, словно взвешивая все «за» и «против». — Да, пожалуй, можно. Почему бы и нет?

Его ответ прозвучал спокойно и ровно, как будто завтрак был самым естественным продолжением закручивания тюбика с мазью.

— Тогда я сейчас что-нибудь приготовлю, — сказала она, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. — У тебя есть какие-нибудь предпочтения? Может, яичницу с беконом? Или овсянку?

Вера старалась говорить бодрым и радостным голосом, но внутри у нее все еще царило легкое ощущение растерянности. Витя пожал плечами.

— Честно говоря, без разницы. Готовь, что тебе удобнее. Мне все понравится, — ответил он с легкой улыбкой.

— Хорошо, тогда скоро будет готово, — сказала она, направляясь на кухню.

Вера тихо вышла из спальни, чтобы отправиться на кухню. Она пыталась выглядеть и быть полезной.

Тем временем Пчёлкин, направился в кабинет. Он нес мазь туда, где она должна была быть — в аптечку в кабинете. Зайдя в помещение, он почувствовал себя дома. В отличие от большинства комнат в доме, кабинет был его настоящим прибежищем, где можно было отдохнуть и собраться с мыслями.

Усаживаясь в своё кожаное кресло, Пчёлкин достал пачку «Самца». Он закурил, погрузившись в свои мысли, пока заволакивающий дым медленно отступал к потолку. Кресло развернулось к большому окну, из которого открывался вид на двор дома. Снег белым покрывалом укутывал Москву, делая утренний пейзаж спокойным и умиротворяющим. Во дворе дети, облечённые в яркие и весёлые костюмы, бросали друг в друга снежки, их смех и крики вызывали легкую ностальгию у Вити. Он наблюдал за тем, как дети катались на санках, и невольно вспомнил своё детство — тот редкий момент беззаботности.

Решив, что освежение воздуха не будет лишним, он встал и подошел к оконной раме. Морозный воздух ворвался в кабинет, обдавая Пчёлкина холодом, казалось, проникающим внутрь и заставляющим его поволноваться. Он стоял в штанах и майке, чувствуя, как холод забирается под ткань, бодря и освежая его всецело.

Неожиданно в дверь кабинета раздался вежливый стук.

— Да-да, — отозвался Витя, совсем не удивлённый, что это могла быть Вера.

В следующую секунду она появилась в проёме. Её взгляд упал на распахнутое окно, но Вера ничего не сказала. Она привыкла не выражать удивления слишком явно, понимая, что это его территория, его личное пространство.

— Завтрак готов, — сказала она мягко, голосом, в котором сквозила робость, но была некоторая доброта.

Витя бросил прощальный взгляд на сцену за окном, понимая, что её присутствие как-то сразу согревает комнату. Он ответил с едва заметной мягкостью, которую в последнее время позволял себе в отношении неё.

— Да, иду, — сказал он. Отложив бумаги на край стола, он протянул руку к окну и закрыл его, преграждая путь морозу в комнату.

Вера легкими шагами направилась на кухню.

Оказавшись за столом, Витя заметил, как она старается сделать трапезу немного уютней. Её старание, пусть и кажущееся незначительным, напомнило ему, что, возможно, в этом браке есть что-то ценное. Вера добавляла каплю сердечности в их обыденные дни. И хотя он ещё не называл это любовью, постепенно в его сердце начинал теплиться огонек к этой нежной, тихой девушке.

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь кухонное окно, слабо освещало стол, за которым сидели Витя и Вера. Телевизор, вещавший где-то на заднем плане, монотонно бубнил утренние новости. Запах кофе и тостов витал в воздухе. Вера, аккуратно откусывая кусочек тоста, посмотрела на Виктора. Её взгляд был немного застенчивым, немного вопросительным.

— У тебя есть на сегодня какие-нибудь планы? — спросила она, голос её тихий, едва слышный над гулом телевизора.

— Да не должно быть, — ответил он, растягивая слова. — Не хочется сегодня сильно углубляться в работу. Просто мечтаю расслабиться.

За окном, словно огромная, сверкающая картина, расстилался пейзаж. Солнечные лучи играли на снегу, создавая ощущение волшебства, ожидания чуда. В воздухе витала особая атмосфера приближающегося Нового года.

Вера смотрела в окно, где снежные хлопья медленно кружились в воздухе. Ее сердце забилось быстрее при мысли о прогулке. Она давно мечтала о том, чтобы просто выйти на улицу и насладиться зимними пейзажами, но сейчас это желание стало особенно сильным.

— Витя, я хотела спросить, может быть... — начала она, чуть смущаясь. — Я могла бы пойти погулять? На улице так красиво...

Витя, пережевывая очередной кусок своего завтрака, посмотрел на Веру. Его взгляд был внимательным, изучающим. Он видел, как её глаза блестят, как слегка покраснели её щеки, он видел, как она старается скрыть своё тревожное ожидание.

— А ты не хочешь прогуляться вдвоем? — предложил он, и его голос звучал неожиданно тепло.

Вера замерла на мгновение, будто не веря своим ушам. Её глаза заблестели от счастья, и она слегка улыбнулась.

— Я не ослышалась? — В этот момент лицо Веры озарилось. Её глаза, словно звёзды, заискрились. Она, казалось, не верила своим ушам. Она посмотрела на Витю, в её глазах читалось и удивление, и надежда, и некая несмелая радость.

— Да, — прошептала она, — Да, очень хочу.

Закончив завтрак, Вера быстро и аккуратно помыла посуду. Её движения были торопливыми, но аккуратными, свидетельствующими о её внутреннем волнении. После чего она отправилась в спальню, чтобы собраться на прогулку. Пчёлкин остался сидеть на кухне, дожидаясь, пока она соберется.

Его размышления прервал тихий топот ног в гостиной. Вера вернулась, одетая в чёрное теплое платье ниже колена и колготки в тон платью. Она выглядела очаровательно.

— Не замёрзнешь, женушка? — спросил Витя, улыбнувшись.

Вера смутилась ещё сильнее, её улыбка стала ещё более застенчивой.

— Нет, мне тепло, — голос её всё ещё немного дрожал.

— Смотри, я тебя отогревать не буду, — сказал он улыбаясь и вставая со стула. Пчёлкин направился в спальню собираться.

Теперь уже Вера терпеливо ждала Витю в гостиной. Тишина царила в квартире, прерываемая лишь тихим потрескиванием камина и едва слышным гулом с улицы, телевизор был выключен Пчёлкиным. Она переминалась с ноги, поправляя тонкую золотую цепочку на шее, которая уютно обнимала шею. Её взгляд то и дело скользил к часам, висящим над камином, словно стрелки неумолимо приближали момент их выхода. Она чувствовала себя одновременно и взволнованной, и немного неуверенной. Это была не просто прогулка, это была возможность... чего? Она сама до конца не понимала.

Наконец, решив, что дольше ждать уже нельзя, Вера вышла в коридор. В полумраке коридора, освещенного лишь светом из гостиной, она начала обувать высокие сапоги, стараясь не спешить. За ними последовала длинная дубленка, мягкая и теплая, и, наконец, объёмный шарф, скрывающий от холода её шею и плечи. Она посмотрела на своё отражение в зеркале и поправила волосы.

В это время из спальни вышел Пчёлкин. Он был одет в тёмные брюки и уютный шерстяной свитер, руки его похлопывали по карманам, словно он проверял, всё ли на месте: ключи от авто, сигареты. Увидев Веру, уже полностью готовую к выходу, он остановился, слегка удивившись.

— Ого, — сказал Пчёлкин, его голос звучал слегка удивлённо и в то же время с лёгкой иронией. — Ты, оказывается, настоящий спецназ. Готова к выходу в любую секунду.

Его слова были предназначены для того, чтобы придать ситуации лёгкость. Вера еле заметно улыбнулась.

— Просто уже не терпится, хотелось бы поскорее выйти, – пробормотала она, слегка покраснев.

Витя заметив её смущение, улыбнулся в ответ, и это было уже не просто ироничное замечание, а действительно доброжелательная улыбка. Он начал натягивать на себя верхнюю одежду.

— Ну что ж, спецназ готов? Тогда в путь, — сказал он, взяв с полки перчатки. Его взгляд был тёплым, и Вера почувствовала, как волнение сменяется осторожной надеждой.

Они вышли из квартиры, и заснеженный мир встретил их своим зимним волшебством.