19. Долгая дорога домой (2/2)
Внезапно Веру охватил страх. Она огляделась по сторонам. Район был ей незнаком, темные окна домов казались пустыми глазницами, улица — зловещей черной пастью. Тишина, нарушаемая лишь шумом ее собственных шагов, давила на нее, усиливая тревогу. Времена были неспокойные, истории о ночных нападениях и беспределе на улицах мелькали в новостях ежедневно. Времена были неспокойные, и одинокой девушке на ночной улице было по-настоящему страшно.
Сердце заколотилось чаще, в горле пересохло. Вера ускорила шаг, стараясь не думать о плохом. Каждый шорох, каждый отдаленный звук заставлял ее вздрагивать и нервно оглядываться. Ей хотелось как можно скорее выбраться из этого лабиринта темных улиц, оказаться в безопасном, освещенном месте. Она шла, сама не зная куда, ведомая лишь одним желанием — убежать от страха, который невидимой тенью крался за ней по пятам.
Вера шла, всё ещё ощущая неприятный холодок на коже и жжение в глазах от непрошеных слёз. Каблуки цокали по асфальту, отбивая нервный ритм её шагов. Внезапно её пронзило неприятное ощущение, будто кто-то наблюдает. Она резко обернулась. Черный седан, почти бесшумно, двигался за ней на небольшой дистанции, фары выхватывали из темноты кусочки мокрого асфальта. Сердце Веры сжалось от нехорошего предчувствия. Она ускорила шаг, судорожно сжимая сумочку. Мысли метались в голове, как испуганные птицы в клетке. Бежать? — мелькнуло в голове, но ноги словно приросли к асфальту.
Кричать? — но улица была пустынна, кто услышит ее в этой ночной тишине?
Через минуту машина поравнялась с ней. С шипением опустилось тонированное стекло, и Вера увидела трёх мужчин. На заднем сидении развалился верзила с бритой головой и толстой золотой цепью на шее, рядом с ним – худощавый тип с бегающими глазками. За рулём сидел коренастый мужчина с густой бородой. Все трое недвусмысленно оглядели Веру с ног до головы, их взгляды, как липкие щупальца, обвили её фигуру.
— Эй, киса! — крикнул бритый, его голос был хриплым и неприятным. — Куда так спешишь? Давай подвезём!
Вера отрицательно покачала головой, стараясь не встречаться взглядом с мужчинами в машине. Она еще больше ускорила шаг.
— Глухая, что ли? — раздался голос с переднего сиденья. — Парни тебе компанию предлагают, а ты носом воротишь!
— Оставь её, Вован, — протянул худощавый с заднего сиденья, его голос был пропитан сальной иронией. — Видно же, царевна несёт свою красоту куда-то в царские палаты.
Бритый расхохотался, а Вера почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— Ну что, красотка, передумала? — снова обратился к ней бритый. — Ночь холодная, а у нас в машине тепло и уютно. И мы тебя согреем…
Он многозначительно подмигнул, и Вера, преодолевая ужас, выдавила из себя:
— Отстаньте от меня!
— Ой, какая строптивая! — раздался из машины хор мужских голосов, смешанный с грубым смехом. — Нам такие нравятся.
Машина продолжала медленно ехать рядом, не отставая ни на шаг. Вера чувствовала себя пойманной в ловушку, из которой нет выхода.
Вера продолжала идти, не отвечая на похабные выкрики из машины. Мысли лихорадочно метались в голове, но ни одна не казалась достаточно разумной.
Резкий визг тормозов прервал ее оцепенение. Черная машина резко повернула, перегородив Левицкой дорогу. Захлопнулись двери, и трое мужчин вышли из салона. Они двигались неспешно, словно хищники, уверенные в своей добыче. Под светом фонаря блеснула золотая цепь на шее бритоголового. Он ухмыльнулся, и эта ухмылка показалась Вере самой ужасной вещью, которую она когда-либо видела в своей жизни.
— Ну что, красотка, поговорим? — протянул бритый, голос его был наполнен сальной иронией. — Долго же мы за тобой катались.
Вера молчала, с трудом сдерживая слезы. Страх парализовал ее горло.
— Чего язык проглотила? — рявкнул коренастый водитель, подходя ближе. — Или нам тебя разговорить по-своему?
Худощавый, до этого молчавший, издал короткий злобный смешок. Он не говорил ни слова, но его взгляд, полный хищного блеска, пугал Веру больше всего.
— Не бойся, киса, — снова заговорил бритый, делая шаг навстречу девушке. — Мы тебя не обидим, если будешь хорошей девочкой.
Он протянул руку, пытаясь дотронуться до ее лица. Вера резко дернула головой, уклоняясь от прикосновения бритого. Это был предел. Его рука повисла в воздухе, а на лице появилось выражение злости. Ухмылка исчезла, сменившись гримасой раздражения.
— Что, блядь, выпендриваешься?! — прорычал он, его голос стал жестким и угрожающим. Шагнув ближе, он схватил Веру за руку чуть выше локтя, сжимая пальцы с такой силой, что девушка вскрикнула от боли.
— Эй, тихо, сука! — рявкнул он, еще сильнее сжимая ее руку. — Не ори! Никто тебя не услышит.
Водитель и худощавый подошли ближе, обступая Веру полукольцом. Худощавый, молчавший все это время, снова издал свой короткий, зловещий смешок.
— Отпустите меня! — выкрикнула Вера, пытаясь вырваться. — Помогите!
— Кому ты тут кричишь, дура? — презрительно бросил водитель. — Здесь никого нет.
— А если и будут, — добавил бритый, — им до тебя дела не будет.
Он притянул Веру ближе к себе, его лицо исказила ухмылка.
— Так что, давай без глупостей. Поехали с нами, повеселимся.
— Никуда я с вами не поеду! — отчаянно сопротивлялась Вера, из последних сил пытаясь вырвать руку. — Отпустите меня, немедленно!
— Посмотрим, как ты запоешь через пару минут, — прошипел бритый, его глаза сверкнули злобой.
Мысли метались в панике, отчаянно ища выход, но разум словно отключился. Коренастый, словно играючи, схватил ее за шею, не давая дышать полной грудью. Его глаза, холодные и безразличные, смотрели прямо в ее, а губы растянулись в жестокой усмешке.
— Смотри на меня, — прохрипел он, его пальцы сильнее сжали горло. — Вера пыталась отвести взгляд, но хватка была слишком крепкой.
Вокруг раздавался глумливый смех бритого и худощавого. Они наслаждались ее страхом, словно зрители в театре, наблюдающие за агонией жертвы.
Ужас сковал Веру ледяными тисками.
— Ну что, малышка, испугалась? — с издевкой спросил бритый. — А ты кричи, кричи! Глядишь, кто-нибудь и услышит.
Вера пыталась вырваться, но хватка коренастого не ослабевала. В глазах потемнело от недостатка воздуха.
— Пусти… — прохрипела она, но звук потонул в новом взрыве смеха.
Наконец, коренастый отпустил ее шею. Вера жадно глотнула воздух, кашляя и задыхаясь.
— Хватит с нее, — сказал худощавый, — пора ее упаковывать.
Бритый рванул дверь машины.
— Залезай, сука! — рявкнул он.
Вера отчаянно затрясла головой. Инстинктивно она понимала, что если окажется внутри, то все будет кончено. Она уперлась руками в дверной проем, цепляясь за него из последних сил.
— Давай, шевелись! — рявкнул он, отчаянно пытаясь затащить её в салон. — Не позорься, тут все уже ждут.
— Не трогайте меня! — закричала она. — Помогите!
Бритый размахнулся и со всей силы ударил ее по лицу. В голове вспыхнула острая боль, а губы ощутили соленый вкус крови.
— Тварь! — прошипел он. — Я тебе сейчас все ребра переломаю!
Вдвоем с коренастым они с грубой силой оторвали ее руки от двери и втолкнули в салон. Вера ударилась головой о спинку сиденья, перед глазами поплыли темные круги. Дверь захлопнулась, отрезая ее от внешнего мира.
Машина мчалась по ночному городу, оставляя позади размытые огни фонарей. Она сидела, съёжившись на заднем сиденье, судорожно всхлипывая. Слёзы смешивались с кровью, текущей из разбитой губы и носа, пачкая её светлое пальто багровыми разводами. Руки, которыми она отчаянно цеплялась за дверной проём, саднили, пульсируя болью. Каждый вздох отдавался в груди острой болью. Бритый, не обращая внимания на ее состояние, продолжал свои грязные приставания.
— Ну что, киса, оттаяла? — прошептал он ей на ухо, обдавая ее перегаром. Его рука скользнула по ее колену, поднимаясь выше.
Вера вздрогнула, как от удара током.
— Не смей меня трогать! — прошипела она, отталкивая его руку. — Я тебе сейчас…
— Что ты мне сейчас? — перебил он ее, с издевкой в голосе. — Что ты мне сделаешь, а?
Он схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты сейчас в нашей власти, — продолжил он, — и будешь делать то, что мы скажем. Поняла?
Он, ухмыльнувшись, протянул руку, пытаясь вытереть кровь с её лица.
— Не трогай меня! — вскрикнула она вновь, отшатнувшись от него, как от огня.
— Ой, какая нежная, — рассмеялся бритый. — Ничего, скоро мы из тебя всю нежность выбьем.
Вера молчала, кусая губы, чтобы не закричать. Отвращение и страх душили ее.
— Эй, Колян, — обратился бритый к водителю, — давай-ка свернем куда-нибудь, где потише. Надо с нашей гостьей поближе познакомиться.
— Хорошая идея, — ухмыльнулся водитель, — я знаю одно местечко.
Он резко свернул с главной дороги, выезжая на узкую, плохо освещенную улицу. Машина остановилась.
— Вылезай, — скомандовал бритый, рывком открывая дверь.
Вера зажмурилась, не в силах смотреть на них. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Мысли путались, перед глазами всё плыло. Боль в руках становилась нестерпимой, она попыталась потереть их друг о друга, но это вызвало лишь новый приступ боли. Кровь продолжала течь, капая на пальто и сиденье. В салоне стояла душная тишина, нарушаемая лишь звуком двигателя и тяжёлым дыханием Веры. Она закрыла глаза, пытаясь хоть на мгновение забыться, но воображение рисовало ей ужасные картины того, что её ждет. Ноги подкашивались, и она не могла пошевелиться.
— Чего застыла? — рявкнул коренастый, выходя из машины с другой стороны. — Вылезай, кому говорят!
Он грубо схватил ее за руку и вытащил из машины. Вера упала на колени, ударившись о землю. Подняв голову, она увидела перед собой темный силуэт заброшенного здания. Понимание того, куда они ее привезли, окончательно добило ее.
Вера, обессиленная и дрожащая, не могла подняться с земли. Слезы застилали глаза, мешая видеть что-либо вокруг. Она лишь чувствовала, как холодный воздух обжигает ее кожу, и слышала злорадный смех своих мучителей.
— Ну что, принцесса, растеряла всю свою гордость? — издевательски произнес бритый, нависая над ней.
Вера не ответила, лишь сильнее сжалась, пытаясь стать невидимой.
— Не слышит, что ли? — раздраженно бросил коренастый. — Поднимай ее, чего возишься!
Бритый пнул Веру в бок.
— Вставай, давай! Не заставляй нас ждать!
Боль пронзила тело, но Вера лишь застонала, не в силах пошевелиться. Тогда коренастый, чертыхнувшись, грубо схватил ее за руку и рывком поднял на ноги. Вера пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Голова кружилась, перед глазами все плыло.
— Держи ее крепче, — сказал худощавый, — а то еще сбежит.
Коренастый заломил Вере руку за спину, причиняя ей невыносимую боль.
— Куда вы меня тащите? — прошептала Вера, ее голос дрожал от страха. — Отпустите меня, пожалуйста!
— Куда надо, туда и тащим, — рявкнул коренастый. — И заткнись уже, надоела ныть!
Он потащил Веру к заброшенному зданию. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги заплетались, и она спотыкалась о неровности земли. Вере казалось, что этот путь никогда не закончится, а ужас, сковавший ее сердце, никогда не отпустит.
Сырой, пропитанный запахом гнили воздух ангара обжигал лёгкие. Луч фонарика, который держал бритый, выхватывал из темноты ухмылку на его лице. Бритый стоял у входа, лениво наблюдая за происходящим. Коренастый, держа её за волосы, грубо толкнул к обшарпанной стене.
— Раздевайся, — прорычал он, его голос был хриплым и неприятным.
Страх сковал Веру ледяной коркой. Она зажмурилась, слёзы вновь хлынули по щекам.
— Пожалуйста… не надо… — прошептала она, дрожа всем телом.
— А что такое? Боишься? — издевательски спросил он, приближаясь еще ближе. — Не бойся, мы тебя не съедим, пока.
— Чего она ломается? — раздражённо спросил бритый. — Давай быстрее, у меня нет времени тут с тобой возиться!
— Да погоди ты, — ответил коренастый, начиная расстёгивать пуговицы на её пальто. — Дай насладиться моментом.
Внезапно бритый хлопнул себя по лбу.
— Черт! Мобилу в машине оставил! — выругался он. — Сейчас вернусь.
— И я за сигаретами схожу, — добавил худощавый. — Ты пока развлекайся, — кивнул он коренастому, ухмыляясь.
Двое вышли из ангара, хлопнув дверью. Вера осталась одна с бритоголовым. Он, воспользовавшись их отсутствием, резко рванул её пальто, оголив плечи.. Она отшатнулась, закрывая лицо руками.
— Ну что ты, не стесняйся, — прошептал он, приближаясь к ней. Его руки начали шарить по её телу.
Вера, задыхаясь от ужаса, огляделась по сторонам в поисках хоть какого-то оружия. В этот момент взгляд Веры упал на кусок кирпича, лежащий у её ног. Не раздумывая ни секунды, она схватила его и изо всех сил ударила коренастого по голове. Он глухо вскрикнул и рухнул на пол.
Вера, преодолевая слабость и боль, бросилась бежать. Она нашла узкую щель за грудой металлолома и забилась туда, сжавшись в комок. Сердце бешено колотилось в груди.
Снаружи послышались крики.
— Что за хрень?! — заорал коренастый.
— Какого черта?! — вторил ему худощавый. — Где эта тварь?!
— … твою мать! Она меня ударила! — стон бритого превратился в яростный рёв. — Найдите её! Убью!
Шаги приближались. Вера зажмурилась, боясь даже дышать. Она слышала, как они ругаются, переворачивают металлолом, ищут её.
— … проклятье! Где она?!
— Да сбежала она, — сказал худощавый. — Надо искать!
— … твою мать, где эта сука?! — простонал бритый.
Внезапно голоса начали удаляться. Затем Вера услышала рёв заводящегося мотора. Машина резко рванула с места, визг шин прорезал ночную тишину и постепенно затих вдали.
Вера ещё долго сидела в своём укрытии, не смея пошевелиться, прислушиваясь к каждому шороху.
Когда тишина окончательно убедила Веру в том, что похитители уехали, она медленно, дрожащими руками, выбралась из своего укрытия. Оказавшись на открытом пространстве, она не смогла сдержать рыданий. Горькие слёзы хлынули из глаз, обжигая ссадины на щеках. Вера прикусила рукав пальто, пытаясь заглушить всхлипы. Каждый звук, отдававшийся эхом в пустом ангаре, казался ей предательски громким, будто специально созданным для того, чтобы привлечь внимание её мучителей. Она боялась, что вся эта тишина и отъезд — лишь хитрая ловушка, что они где-то рядом, ждут, когда она выдаст себя.
Мысль о том, что они могут вернуться, пронзила её ледяным ужасом. Она всхлипывала, кусая ткань пальто до боли, до металлического привкуса крови во рту. Плечи тряслись от рыданий, тело сотрясали судороги. Вера чувствовала себя маленькой, потерянной и совершенно беспомощной в этом огромном, холодном мире.
Спустя какое-то время, когда первый приступ отчаяния немного утих, она попыталась подняться. Ноги подкосились, и она чуть не упала, удержавшись лишь благодаря тому, что ухватилась за ржавую металлическую балку. Колени пронзила резкая боль. Она почувствовала, как липкая жидкость пропитывает платье.
Вера медленно, опираясь на балку, выпрямилась. Каждое движение отдавалось болью в плече и ссадинах на руках. Разбитая губа пульсировала, напоминая о себе тупой, ноющей болью. Вкус крови во рту смешивался со вкусом слёз и пыли.
Оглядевшись по сторонам, Вера попыталась сориентироваться. Ангар казался ей бесконечным, полным темных углов и зловещих теней. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, гуляющего по пустому зданию. Эта тишина, которая ещё недавно казалась ей зловещей и наполненной скрытой угрозой, теперь звучала как самая прекрасная музыка на свете — музыка свободы.
Шагнув из темноты ангара, Вера почувствовала под ногами твердый асфальт. Привычный шум города, доносившийся из-за густой стены деревьев, показался ей музыкой. Несмотря на то, что ангар находился недалеко от центра, его надежно скрывала от посторонних глаз густая растительность. Ориентируясь по знакомым очертаниям зданий, Вера поняла, что находится всего в нескольких кварталах от дома. Это осознание, словно вспышка света, озарило её сознание, даря надежду и силы.
Она вышла на проезжую часть и, не медля ни секунды, направилась домой. Каждый звук проезжающей вдали машины заставлял её вздрагивать и оглядываться. Страх, что её похитители могут вернуться, не отпускал ни на мгновение. Она представляла, как чёрный автомобиль бесшумно выныривает из-за поворота, как выскакивают из него те же самые люди, готовые снова утащить её в темноту. Эта мысль, как острый нож, вонзалась в её сердце, заставляя идти быстрее, почти бежать, несмотря на боль в разбитых коленях, ноющей губе и плече.
Обычно такая короткая и знакомая дорога до дома теперь казалась бесконечной. Вера шла, спотыкаясь о неровности асфальта, кутаясь в разорванное пальто. Холодный ветер пронизывал её насквозь, но она почти не чувствовала его.
Где сейчас Пчёлкин? Эта мысль, как назойливая муха, кружилась в её голове. Чем он занимается? В глубине души Вера понимала, что его, скорее всего, нет дома, и он вряд ли сильно переживает о её местонахождении. Но ей так хотелось верить в обратное. Хотелось, чтобы он волновался, искал её, ждал. Эта мысль, как тонкий лучик света, пробивалась сквозь мрак отчаяния, даря ей силы идти дальше.
Взглянув на часы, Вера с трудом разглядела циферблат в свете уличного фонаря. Стрелки показывали два часа ночи.
— Он наверняка даже не заметил моего отсутствия, — с горечью подумала она, и слезы навернулись на глаза. Но тут же отбросила эти мысли. Сейчас главное — добраться до дома. Собрав волю в кулак, Вера ускорила шаг, превозмогая боль и усталость. Дом был уже близко. Ещё немного, и она будет в безопасности.
Добравшись до квартиры, Вера, дрожащими руками, вставила ключ в замок. Дверь поддалась, и она буквально влетела в квартиру, захлопнув ее за собой с такой силой, что стекла в окнах задрожали. Облегчение, смешанное с остатками страха, нахлынуло на нее. Она прижалась спиной к двери, словно ища в ней опору, и дала волю слезам. Всхлипывая, она сползла по двери на пол, обхватив колени руками.
Несколько минут Вера сидела так, не в силах пошевелиться. Затем, собрав остатки сил, поднялась на ноги. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Эта тишина звучала как набат, напоминая о пустоте и одиночестве.
Скинув с себя разорванное пальто, Вера прошла в ванную. Взгляд в зеркало вызвал у нее отвращение. Грязные волосы, заплаканное лицо, растерянный взгляд. Она чувствовала себя оскверненной, будто грязные прикосновения остались не только на ее теле, но и проникли глубоко внутрь, отравляя душу.
Не раздеваясь, Вера шагнула под душ. Холодные струи воды обрушились на нее. Она стояла под душем, не двигаясь, позволяя воде стекать по лицу, по одежде, по телу. Мысли путались в голове, словно клубки дыма. Она пыталась вспомнить все, что произошло, но сознание отказывалось воспроизводить ужасные картины. Тело все еще била легкая дрожь.
Наконец, собравшись с духом, Вера сняла с себя одежду. Каждое движение отдавалось болью в ссадинах и ушибах. Она включила горячую воду и тщательно вымылась, словно пытаясь смыть с себя не только грязь, но и воспоминания о пережитом кошмаре.
Выйдя из душа, она быстро переоделась в пижаму. Усталость, накопившаяся за эту ужасную ночь, навалилась на нее с новой силой. Она побрела в спальню, рухнула на кровать и, как только ее голова коснулась подушки, мгновенно провалилась в тяжелый, без сновидений, сон.