Часть 4 (2/2)

Роман доел пиццу и встал из-за стола. Прошёл через всю кухню и распахнул дверь на балкон. Иногда Ореста его просто невыносимо бесила. Вместо того, чтобы делать то, что он ей сказал, она упрямо гнула свою линию. Иногда у него возникало такое чувство, что это он её прислуга, а не наоборот. Он тут же устыдился собственных мыслей. Ну какая она прислуга? Сколько раз спасала его задницу, хотя и всегда поступала так, как сама считала необходимым. Гордая.

Он вышел на балкон и снова набрал номер Веры.

Конечно же, телефон никто не включал.

Тогда он набрал Свята и попросил заехать за ним. Не хватало ещё сидеть дома из-за того, что Ореста ему – ха-ха − запретила.

Планшет медленно загружал карту. Илона сейчас находилась в клубе «Мандарин». Похоже, не получится сегодня спокойного вечера, когда можно заняться делами. Максимум через час нужно ехать забирать Илону, хотя и за этот час она сможет успеть достаточно.

Ореста настроила ноутбук и планшет и теперь ждала, пока закончится синхронизация, разбирая вещи. Она пыталась отогнать о себя мысль, что, может случиться, что она поторопилась. Или опоздала.

Звук мотоцикла ворвался в тишину комнаты. Ей даже не нужно было смотреть в окно или на камеры видеонаблюдения, чтобы понять, что это Роман нарушил её приказ.

Нужно было думать, много думать. Выудив из рюкзака новый блокнот, ручку и пару маркеров, она задумчиво потёрла изуродованную щёку. Рука вывела по центру листка: «Псих». Чуть выше – Огниевский, а в самом низу, в уголке – Журавский.

Всё было не напрасно и неспроста. Она не могла допустить ошибку. Блин, да у неё был один-единственный талант – убивать. Она не могла облажаться. Псих точно был мёртв, Толик – тоже, но почему угроза для семьи Журавских всё ещё висела Дамокловым мечом? Денисюк бы не посмел, да и он был слишком мелок. Списка подозреваемых не было. И это было странно.

И ещё Вера. Вера вообще никак не вписывалась в эту схему. Одно дело, когда они с Толиком решили использовать её брата, и совсем другое – когда кто-то другой решил положить глаз на её добычу.

Ореста ввела в лэптоп номер мобильного Веры, но не смогла определить местоположение. Это было странно. Так могло быть либо если гаджет был физически уничтожен, либо если он находился где-то, куда не добивают электромагнитные волны – например, в метро. Что ж, она подождёт до утра, сейчас всё равно нужно решить проблему с Илоной.

У клуба было шумно. Какие-то пьяные молодые люди что-то передавали друг другу рот в рот. Ореста непроизвольно вытерла губы, вспомнив, как Илона дала ей «Хайп». Побарабанила пальцами по рулю Рейнджа, проверила смартфон. Ничего. Ни Веры, ни ответов на её запросы.

Иногда, когда ей совсем нечем было заняться, она отслеживала Романа. Конечно, у неё была прослушка на телефоне. В конце концов, Илона сама разрешила ей поступать в интересах Романа, используя для этого все доступные средства. Она сконнектила их телефоны и прибавила звук, нажав несколько раз на ручку рычага на руле. Салон заполнили вступительные аккорды «Мама, я на хайпе».

… − Чувак, мне, если честно, никогда не нравилась эта твоя Ореста, − голос вечно жующего Святослава Гриценка.

Ореста мысленно поаплодировала себе, ведь она угадала, что Роман пойдёт жаловаться на неё. Конечно же, поджав хвост, срулил к друзьям. Повезло ещё, что не забрал тачку. Как жалко, что он не понимает, что они ему не такие уж друзья. Если честно, Ореста уже привыкла, что вокруг Журавских часто крутятся разные люди, желающие присосаться к их деньгам. Люди, которые ни во что не ставят ни Романа, ни Илону, но зато стремятся влезть в их постель и банковский счёт.

И мудак Гриценко ничем от них не отличался, если вообще не возглавлял этот список.

Она вспомнила Толика и ощутила горечь. Жалко, что за рулём она не пьёт. Пошарила в подлокотнике, не включая свет, и достала пачку, где оставалась последняя сигарета.

− Твоё здоровье, Роман, − она отсалютовала сигаретой и прикурила.

Огниевский никогда не отличался особой порядочностью или преданностью, но она верила ему практически до последнего. Прямо до того вечера, когда застала его с Илоной, целующимися на ступеньках ресторана. Теперь ей самой было смешно, что она так сильно доверяла ему. Человеку, который готов был уничтожить Романа, чтобы завладеть деньгами Илоны. Да и саму Илону он использовал, впрочем, как и Оресту. Захотелось принять душ и выкинуть всё из головы.

Ореста положила голову на руль и отключилась от телефона Романа. В салоне воцарилась уютная тишина. Ничего нового о себе она не услышит. Роман бывал злым, но всё же старался оставаться объективным. Он и так особо не скрывал своих эмоций и не выбирал выражений, когда имел к ней претензии. Пусть парень выплеснет злость, если ему от этого станет легче.

Илона заметила свою машину ещё из окон второго этажа. Она не особенно удивилась, понимая, что приехать за ней сюда могла только Ореста. Уж если кто и значил для её телохранителя больше, чем она, то это Ромчик. И если он попросил, Ореста вернулась. Всё было просто. Какой же у неё замечательный сын, всё же.

Она опустилась на сидение:

− Привет.

Ореста потёрла глаза.

Они виделись всего день назад, а казалось, что прошла целая вечность. Ореста снова была в своих неизменных джинсах и пиджаке на белую рубашку. Илона снова была также сногсшибательно красива.

− У тебя кровь вот здесь, − Илона протянула палец и нарочито медленно потёрла уголок губ своего водителя.

− Не нужно, − Ореста попыталась возразить, но Илона и сама уже убрала руку и протянула упаковку влажных салфеток.

− Мне кажется, что в салоне накурено, а у меня же может снова начаться приступ, − голос капризный, властный.

Чёрт! Ореста выругалась про себя и резким нажатием одновременно четырёх стеклоподъемников опустила окна. Она совсем забыла, почему именно бросила курить, когда поступила на службу к Илоне.

− Простите, я…

Илона словно не заметила, продолжая:

− Ромчик брал машину, он что уже стал курить? – Она повернулась и впилась глазами в лицо Оресты, − я очень переживаю за него, у него сейчас такой возраст, что он может связаться с плохой компанией.

− Я присмотрю за ним, не волнуйтесь.

А про себя подумала, что нужно присмотреть ещё и за самой Илоной.

− Обещай, что сразу расскажешь мне, если узнаешь что-то плохое.

Ореста коротко кивнула. Она знала достаточно, чтобы рассказать Илоне, вот только не думала, что эта информация пойдёт ей на пользу. Да и думала она, в первую очередь, о Романе. И поэтому молчала. Илона продолжала говорить:

− Рома уговорил тебя вернуться?

Ещё один согласный кивок. Лучше Илоне не знать, что Ореста вернулась в первую очередь из-за того, что, по всей видимости, опасность, угрожавшая Журавским всё лето и осень, никуда не делась, хотя Огниевский и Псих − оба мертвы.

− А где Ромчик?

− У Святослава Гриценка. Думаю, сегодня ночью он тоже не приедет домой.

Илона откинулась на спинку:

− Завтра мне нужно, чтобы ты отвезла меня, − она недоговорила, − в пальцах зашелестела упаковка знакомых белых таблеток, − я не хочу, чтобы Роман знал, где мы завтра будем.

− Во сколько нужно ехать?

Машина летела по Бориспольскому шоссе. В это время они были одни на пятиполосной трассе. Илона прикрыла глаза:

− Давай в десять, успеешь приехать?

− А Роман не говорил, что заставил меня вернуться к Вам жить?

Илона пожала плечами:

− Я с ним давно не говорила. Значит, завтра в десять.

Ореста прибавила громкость на магнитоле, подумав, что разговор окончен. Она продолжала прижимать к губам влажную салфетку, когда до неё донёсся тихий голос Илоны:

− Мы поговорим обо всём завтра вечером, хорошо?

− Да, − откликнулась водитель и, посчитав, что в салоне уже достаточно свежо, прикрыла окна.

Роману снилась Вера. Было так славно сидеть рядом и тихо напевать новую песню, которую он начал сочинять под мостом, обнявшись. Вера была так близко, что ему уже начало казаться, что в его жизни вообще никогда не было ни Анны-Марии Бойко, ни Ирины Ващенко. Как будто всегда была только Вера.

Внезапно ему показалось, что Вера схватила его за шею и изо всех сил сжала сонную артерию. Кислород не поступал в лёгкие, и он начал задыхаться.

− Тихо, не шуми, − он открыл глаза в кромешной темноте и узнал голос Оресты. Крепкие пальцы держали мёртвой хваткой. − У нас мало времени. Собирайся, и уходим.

Он хотел возразить, что не хочет с ней не то, что никуда идти, а даже видеть не особо, но понял, что она не стала бы просто так приезжать посреди ночи, да ещё и будить его. Значит, что-то важное. Может быть она уже нашла Веру?

Роман быстро нашарил в темноте джинсы и схватил с пола рюкзак. Скорее почувствовал, чем увидел в темноте, как Ореста вылезает через окно. Какая тактичность: свалила раньше, чем успела увидеть его в трусах.

Повезло ещё, что спальня Свята находилась на первом этаже, ведь спальня его сестры Алисы была на втором. Роман выбрался на балкон и спрыгнул на траву, проигнорировав протянутые руки Оресты. Неужели она думает, что он будет прыгать на неё? Что ж она считает его совсем беспомощным.

Она уже бежала к машине, на ходу отключая сигнализацию.

Роман запрыгнул на пассажирское и уставился на неё:

− И что же может быть таким важным, что ты выдернула меня из постели в, − он кинул взгляд на приборку Рейнджа, где часы показывали едва пять утра, − такую жестокую рань?

− Знаешь, я бы тоже предпочла поспать ещё, но в десять мне нужно забрать твою маму и я не знаю, как долго нужно будет её сопровождать, а Вера, скорее всего, не может ждать.

− В смысле? – Роман окончательно проснулся.

Ореста выпустила руль и скрестила руки на груди. Машина медленно катилась по улице. Женщина смотрела прямо перед собой, отчего Роман не сразу расслышал её слова:

− Боюсь, что Вера в опасности.

Она почти всю ночь думала и анализировала и не могла не прийти к выводу, что Вера ушла не по своей воле. Конечно, ей нужно ещё много чего проверить, но то, что телефон девушки не подключался к сети уже больше двух дней, не говорило ни о чём хорошем.

− Куда мы едем? Ты знаешь, где Вера? С ней всё в порядке?

Ореста процедила сквозь зубы:

− Слишком много вопросов.

И больше ничего не сказала.

Она бы ни за что в жизни не взяла Романа с собой, если бы не опасалась, что без него с ней не станут разговаривать родственники Веры. Конечно, у её младшего брата есть причина ненавидеть её и бояться, да и этот её бывший парень Олег тоже должен был запомнить её. А выбивать из них показания она считала ниже своего достоинства, словно пинать инвалидов.