19 (2/2)

– Что может быть? – ухватился Тэён; он ещё не знал, за что именно, но тот факт, что Доёну есть, что добавить, почему-то дал ему какую-то странную, совсем неуместную надежду.

– Я, конечно, не знаю… Но может быть… а что если это не похоть?..

Тэён приподнял голову, чтобы выглянуть из-за плеча Доёна хотя бы чуть-чуть. Окружение всё ещё оставалось приглушённым, будто монохромным, но вернуло себе прежнюю чёткость.

– А что это тогда?..

– Я не знаю, Тэён. Не представляю… Но мы ведь не знаем о жизни всего… Кто знает, может быть, мы, люди, всё своё существование трактовали жизнь совсем не так, как нужно. Вдруг мы заблуждались и всё ещё заблуждаемся в чём-то? Нам ведь не дано постичь правду целиком. Мы можем только пытаться. Вдруг некоторые вещи на самом деле не такие, как мы привыкли думать?

Доён замолчал, снова вздыхая. Тэён покивал, обнимая его обеими руками. Пока он слушал Доёна, буря внутри начала постепенно стихать. Теперь к нему постепенно, очень медленно, но всё-таки возвращалась ясность мышления.

– Спасибо тебе, – прошептал Тэён и похлопал Доёна по спине. Доён отпустил его и посмотрел ему в лицо. Теперь Доён казался усталым, немного вытрепанным. Тэёна уколол стыд, но он сразу же отпустил его, чтобы не ворошить дурные чувства заново.

– Что бы ни случилось, Тэён, – заговорил Доён серьёзно, глядя прямо в глаза. – я всегда буду рядом и останусь твоим другом. Какое бы испытание ни было бы для тебя уготовлено, я всегда буду готов разделить с тобой твой путь. Для этого и нужны друзья.

– Я сделаю для тебя то же самое, что бы ни случилось. Даже если мы будем находиться далеко друг от друга, я всегда буду рядом, – прошептал Тэён, чувствуя, как горло сжимается; в последнее время его нервы никуда не годились, совсем. – Спасибо, что терпишь меня и… всё это тоже терпишь. Прости, что был груб с тобой до этого. Я ценю нашу дружбу, правда.

Доён улыбнулся. Улыбка тоже показалась усталой, но была явно искренней. От неё у Тэёна потеплело в груди, и он улыбнулся в ответ. Доён похлопал его по плечу.

– Всё будет хорошо, Тэён-а. Не сразу, но будет. Я в тебя верю.

Вскоре Доён ушёл в свою комнату. Тэён заверил его, что с ним всё теперь в порядке. На этот раз он почти не соврал: ему действительно стало лучше, но, конечно, настолько быстро прийти в себя полностью не получится. Когда он остался один в комнате, ему захотелось размяться, подышать свежим воздухом. На часах уже было начало первого, а значит, все либо спали, либо сидели по своим комнатам. Тэён достал из ящика в столе пачку, в которой осталось совсем немного сигарет, накинул тёплую куртку и пошёл вниз.

Он свернул за угол, туда, где он точно не попадал в обзор камер слежения. Он сел на корточки и закурил. Табачный дым закручивался в светлые узоры на фоне ночной темноты и по-прежнему был неприятным на вкус, но по-прежнему привязывал его крепче к действительности.

В голове наступил полный штиль, и это было хорошо. Тэён успокаивался, отдыхал. Отдалялся от источника недавней бури. Видимо, пока что ему доступен только такой вариант решения проблемы…

Он не сразу услышал голоса. Они доносились из темноты и разговаривали негромко, как будто таясь. Тэён, сидя в тени, затушил сигарету о бетонную опалубку, чтобы не привлекать к себе внимания, и замер. Ему не было нужно, чтобы его видел хоть кто-то.

Буквально через минуту мимо него прошли две фигуры. На этот раз он узнал их сразу – это были Джено и Джемин. Теперь они шли налегке, болтая о чём-то. Тэён тяжело сглотнул, когда ему показалось, что они держались за руки, переплетя пальцы так, как будто их ладони были созданы друг для друга. Джено и Джемин его явно не заметили и прошли дальше. Они остановились на другом участке, не попадавшем в обзор камер – все артисты знали такие «тайники» наизусть, – и продолжили разговаривать там. У Джемина во рту был леденец, палочка которого шевелилась, пока он что-то говорил. Джено смотрел на него внимательно, улыбался уголками губ и кивал. Потом Джено достал леденец у него изо рта, и дистанция между ними сократилась до минимума.

Сердце провалилось в желудок и сразу же подпрыгнуло к самому горлу.

Они целовались.

Поцелуй был медленным, как будто у них на следующий день не было расписания и им не нужно было вставать по будильнику. Джемин обнял Джено за талию, а Джено придерживал его за подбородок. У Джемина подрагивали ресницы, а Джено смотрел на него из-под полуприкрытых век. Тэёна накрыло ледяное осознание того, что он и забыл, что кто-то целуется с открытыми глазами, а кто-то – с закрытыми; ему стало ещё больше не по себе, когда он не смог вспомнить, к какой категории относится он сам. Он отвлёкся от размышлений, когда Джено положил обе ладони на лицо Джемина, обнимая так мягко, как будто Джемин был фарфоровым. Джемин в ответ прижал его к себе ещё крепче, склоняя голову набок. Когда они чуть отдалялись друг от друга, уличный фонарь играл бликами на их влажных губах. В какой-то момент Тэён увидел, как в рот Джемина проскользнул язык Джено, отчего в низу живота потеплело. Джемин хмыкнул, и поцелуй стал чуть быстрее, чуть горячее. Они как будто соревновались, целовались наперегонки. Пальцы Джемина скользнули под край куртки Джено. Оставив на губах Джемина пару лёгких, невинных поцелуев, Джено почти сразу же отстранился.

Теперь Джемин обнимал Джено за шею, а Джено переместил руки ему на талию. Они смотрели друг другу в глаза, улыбаясь мягко, спокойно, так, словно на свете больше никого не было, кроме них двоих. Они казались очень счастливыми… и, наверное, очень влюблёнными. Джемин играл с торчавшими из-под бейсболки волосами Джено. Они молчали, лишь изредка почему-то не то хмыкали, не то фыркали. Джено слегка раскачивал Джемина в своих руках из стороны в сторону и чмокал его то в щёку, то в лоб, то в подбородок, то где-то за ухом, отчего Джемин ёжился и начинал тихо хихикать.

– А-а-а, Джено-я, – засмеялся Джемин, когда Джено, видимо, прикусил его за кожу. – Перестань, ты же не собака. Ты меня обслюнявил.

Джено сделал большие собачьи глаза. Джемин мурлыкнул и поцеловал его в кончик носа.

– Собачий нос, – сказал Джемин задумчиво, как будто самому себе, и постучал кончиком пальца по его носу. Джено поморщился игриво, и Джемин убрал палец, чтобы снова обнять его за шею, немного повисая.

– Я тебя очень люблю, Джемин-а.

У Тэёна сжалось в груди. Он не смог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Я тебя тоже люблю, Джено-я. Даже несмотря на твои собачьи замашки.

Они оба посмеялись негромко. А потом начали целоваться снова, всё так же медленно, но уже явно более глубоко. Джено сопел тяжеловато; его цепкий захват на талии Джемина спустился чуть ниже. Джемин, перехватив между пальцев свой леденец, поглаживал его лицо свободной рукой. Казалось, они растворились друг в друге – полностью, до последней капли, стали единым целым.

Тэён почувствовал, что щёки начали гореть.

Они оторвались друг от друга нехотя, соприкасаясь губами снова и снова, как делают люди, говоря: «Ну этот точно последний». Какое-то время они молчали. Вдруг Джено резко подхватил Джемина где-то под ягодицами, поднял его в воздух и закружил на месте. Джемин, схватившись за его плечи, придушенно засмеялся, явно стараясь сдерживаться и не шуметь. Когда Джено поставил его обратно на землю, Джемин сразу же навалился на него, чтобы снова обнять за плечи. Рука Джено легла ему на талию, ласково поглаживая, хотя через пуховик он едва ли что-то мог почувствовать.

В тот момент Тэён резко спохватился: получается, он подсматривает? Но ведь он не специально. Если бы он попытался уйти тогда, когда появились Джено и Джемин, он бы наверняка их спугнул. А так… Так он дал им побыть немного вместе, не прячась ни от кого и не опасаясь того, что их могут сдать в менеджмент.

Тэён задумался. Почему-то эти мысли показались странными.

Он очнулся, когда Джемин шепнул Джено что-то про какой-то фильм. Джено кивнул, и они, держась за руки, пошли в сторону входа в общежития. Тэён слышал, как дверь за ними закрылась тяжело, но почти бесшумно. Он подождал ещё немного, чтобы они успели подняться вперёд него, и достал из кармана куртки карточку-ключ.

Лёжа у себя в кровати, он не мог перестать думать о том, что увидел. Неужели то, что связывало Джено и Джемина, тоже было похотью? Они явно заботились друг о друге, и не только как братья. И то, как они смотрели друг другу в глаза… не находилось другого слова, кроме слова «нежность». От этого слова Тэёна часто коробило. Оно буквально заставляло его плечи передёргиваться непроизвольно. Он относился к нежности спокойно, если речь шла о семье, об отношениях родителей и детей, братьев и сестёр. Но вот возлюбленные… Ему это не очень нравилось. Хотя он понимал, что нежность между любящими людьми закономерна и ожидаема.

Любящими людьми…

Тэён перевернулся на бок, лицом к стене.

Ему до сих пор было не по себе от того, что он услышал, как Джено и Джемин признались друг другу в любви. Конечно, это было далеко не первое признание – скорее, это было напоминание. Неужели это правда могла быть любовь? Между двумя мужчинами? Ведь так не бывает. Так быть не должно. Может быть, на самом деле между ними нет никакой любви, а то, что они называют любовью, – это всего лишь заблуждение юности? Как в подростковом возрасте, когда кажется, что любишь человека до смерти и на всю жизнь, а потом, уже в зрелости, посмеиваешься над самим собой, думая, что в те годы маялся ерундой. Джено и Джемину, наверное, было лет по двадцать. О какой серьёзной любви может идти речь? Так, игры, флирт, гормоны. Они ведь просто играют друг с другом в любовь, вот и всё. Потом, когда им будет тридцать лет, они оглянутся на это время и подумают, что зря вели такой образ жизни. Они женятся, заведут детей. Хотелось бы верить, что станут уважаемыми, честными и хорошими людьми. И уже больше не будут иметь ничего общего с теми ребятами, целовавшимися тайком на улице.

Тэён поддел заусеницу, отодвинул её даже слишком далеко. Теперь она мешала, торчала по-дурацки. Он попытался обкусить её зубами, но остался жёсткий пенёк. Он нахмурился.

Перед глазами мелькали образы, словно на повторе. Джено кружил смеющегося Джемина; Джемин гладил Джено по лицу; они смотрели друг другу в глаза. Тэён пытался прислушаться к себе, чтобы понять, что именно он увидел. Он не понимал, как такое возможно, но мозг отказывался клеймить Джено и Джемина развратниками. Это слово им совсем не подходило, никак с ними не сочеталось – равно как и слово «похоть». Сколько бы Тэён ни вспоминал их поцелуи, объятия и взгляды, он не мог увидеть в них ничего похотливого или развратного.

Он видел только любовь. Обыкновенную любовь, как в кино, как в книгах. Как в жизни. Как между мужчиной и женщиной.

Тэён нахмурился глубже, чувствуя, что брови почти сошлись над переносицей. Он сказал себе перестать думать об этом и заснуть поскорее, потому что на следующий день было запланировано много дел.

Засыпая, уже теряясь между сном и действительностью, он увидел размытый образ.

Ночью, во дворе рядом с общежитием Джэхён, подхватив его на руки и подняв его высоко над собой, кружился на месте. Они оба смеялись, и звук отходил от стен гулким эхо, но всё равно оставался ярким, полным и радостным, похожим на детский смех. Потом Джэхён остановился и аккуратно опустил Тэёна обратно на землю. Всё это время они не теряли физического контакта друг с другом, соприкасаясь постоянно, каждую секунду. Когда их взгляды поравнялись, они, улыбаясь широко, подались друг другу навстречу…

Всё тело дёрнулось, как от резкого толчка. Тэён осмотрелся в темноте, пытаясь сообразить, что случилось и случилось ли вообще. Комната казалась всё такой же тихой, спокойной. Вздохнув, он перевернулся на другой бок и попытался заснуть опять.