Глава 2 (2/2)

- Я не знаю, когда он вернется. Возможно, только утром.

Насколько Арми не понравился этот ответ, можно было легко прочитать по его лицу, и Фрэнк торопливо отвернулся к экрану монитора, стоящего перед ним. Это был один из тех редких моментов, когда он был настолько обезоружен информацией, что не успел прикрыться, обнажив свои истинные эмоции.

Конечно, он не собирался проводить на этом диване всю ночь. Он дал Тимоти два часа. Два часа, и он попробует его подкараулить в другой день.

Время тянулось и тянулось, и тянулось, как бесконечная жвачка. Казалось, ей не было конца и края. Но когда оговоренное время подходило к концу, измученный неизвестностью и уставший Арми увидел в дверях знакомый силуэт.

Стоит ли говорить, что Тимоти не стал слушать его в тот раз? Он не то, что не пригласил подняться к себе наверх, он практически сбежал от него. Он даже почти не смотрел в его сторону.

Во второй раз, примерно через месяц, предположив, что он мог остыть и хоть немного образумиться, Арми предпринял новую попытку. В этот раз он решил не просиживать на диване как верный пес, ожидающий своего блудного хозяина, он попросил Ника достать приглашение на любую ближайшую вечеринку, где Тимоти наверняка мог быть. И он был – отчаянно флиртовал с каким-то смутно знакомым и донельзя раскачанным мужиком, который плотоядно улыбался и все норовил его приобнять. Притом делать это он начал ровнёхонько, как увидел нужного зрителя для своей непревзойдённой игры недалеко за барной стойкой. В тот раз Арми сам понял, что диалога снова не случится. Он подождал минут пятнадцать и, не в силах дальше терпеть спектакль, разыгрываемый у него перед носом, ушел с вечеринки. Только вот была ли это комедия или трагедия, он так и не разобрал.

После сенсации о том, что заядлый одиночка Тимоти Шаламе наконец-то одумался и осчастливил совершенно определенную особу, Арми бросил свои бесполезные попытки поговорить и хоть что-то объяснить. Его стремление к правде не было оценено, и он сдался перед чужой твердолобостью. Значит, так тому и быть, решил он тогда, но слабо понимал, как жить с этим незакрытым гештальтом.

Да и теперь яснее не становилось.

***

На площадке его поймал Дэмьен и увел в свою личную комнату отдыха.

- Хочу обсудить с тобой несколько деталей, пока актеров готовят, - сказал он по дороге.

Арми смотрел на светлую макушку, маячившую впереди, и думал, что сегодняшний день пока бьет рекорды по его востребованности. Внутри он привычно сел на мягкий диван и откинулся, устало выдохнув, – рабочий день еще толком не начался, а он уже хотел оказаться отсюда подальше. Оставалось только надеяться, что хоть режиссер не заденет в нем никаких особо чувствительных струн.

- Кофе? - предложил он.

- Не откажусь.

Запустив кофемашину, Дэмьен сказал:

- Я смотрю, вы с Лиамом часто что-то обсуждаете. Как он тебе?

Арми пожал плечами:

- У него много вопросов по роли, он очень серьезно подходит к делу. Или я недостаточно раскрыл Александра, - усмехнулся он.

Шазелль смотрел куда-то в сторону, слушая его. Он был из той породы самобытных людей, что почти никогда не смотрят в глаза при разговоре, но при этом умудряются улавливать мельчайшие детали.

- Для него это первая большая роль в кино и конечно он немного нервничает. Мы с ним много общались еще до съемок, но я посоветовал ему обращаться к тебе. Это же твой сценарий, кто ответит на его вопросы лучше.

Арми согласно кивнул и принял из рук режиссера готовый кофе, как тот вдруг сказал:

- Тем более Лиам натурал, для него все это вдвойне волнительно.

Возможно Арми показалось, но эта фраза была сказана как будто в противовес чему-то – он решил не додумывать.

- Мы с ним обсуждали сегодня этот вопрос. Я сказал, что ты им дашь столько дублей, сколько понадобится.

Шазелль коротко рассмеялся:

- Главное, чтобы Тимоти нас за это не сожрал – с него станется. Что кстати у вас с ним?

Арми быстро вскинул на него взгляд и, увидев все тоже отрешенное выражение лица, снова уткнулся в свою чашку с кофе. Конечно же он не имел в виду того, что подумал Арми. Нет.

- Он ко мне не обращается, но вроде у него и так неплохо выходит, - ответил он, постаравшись не выдать своих истинных эмоций.

Что у них с Тимоти? То, что бывает между бывшими любовниками, которые расстались не очень хорошо – вот что между ними. Но разве Арми мог это сказать?

- Это верно. Но если что-то в его работе тебя не будет устраивать, ты всегда можешь с ним поговорить.

Перед глазами живо нарисовалась реакция Тимоти на подобный заход с его стороны, он представил взгляд, которым он его одарит, стоит ему заикнуться, что он делает что-то не то или как-то не так, и Арми стало не по себе. Хотя он и имеет на это полное право, но это точно не приблизит тот разговор, который ему на самом деле был нужен.

- Обычно он более дружелюбен, мы с ним пересекались как-то раньше, хотя и не работали вместе. Но сейчас я не совсем понимаю, что с ним происходит. Может, звезду словил?

Арми только снова пожал плечами, больше ему ничего не оставалось.

- Представляю, что с ним будет после еще парочки звёздных ролей, - хмыкнул Дэмьен, - кстати, я слышал ты сам захотел его на главную роль. Вы были знакомы?

- Нет, - ответил Арми, возможно слишком поспешно, но кажется режиссер этого не заметил. - Я видел несколько его работ, и он мне показался идеальным вариантом.

- Да, это его роль, - задумчиво согласился его собеседник, - ну да ладно. Я вообще хотел с тобой обсудить сегодняшние съемки. Я все думаю, как правильно выстроить кадр в сцене с поцелуем, и если раньше я был уверен, что нужно снимать из-за спины Тео, то теперь я начал сомневаться.

- Почему? - Арми был рад, что разговор ушел в рабочую плоскость, и с энтузиазмом его поддержал.

- Во-первых, боюсь упустить эмоции Тео, а во-вторых, переживаю за нашего Александра. Все-таки большая ответственность для первого раза. Я бы отправил этих двоих порепетировать, но уже поздно. Жалею, что не сделал этого раньше.

- Тогда, может быть, снять сбоку, а потом просто несколько крупных планов, - предложил Арми. - Но, когда Александр сбегает, абсолютно точно нужно показать его эмоции, его внутреннюю борьбу.

- А если снять начало поцелуя как раз-таки из-за спины Александра? - задумчиво рассуждал режиссер. - Я думаю, Тео справится без проблем. А потом увести камеру вбок и уже закончить сцену, сосредоточившись на Александре?

- Да, думаю так будет правильно. И для Лиама слегка облегчим задачу, и игру Тимоти не упустим.

- Да, - твердо кивнул Дэмьен, - да, так и сделаем. Я знал, что нужно с тобой поговорить.

***

Арми никогда не думал, что обладает каким-то особым даром, ну, конечно, кроме дара складно писать и выдумывать сюжеты, но теперь, когда он следил за съёмками фильма с соседнего от режиссерского кресла, он думал, что он гребаный прорицатель. Ну как, как он мог точно описать то, что с ним потом случилось в реальной жизни? С ними. Ведь Арми не был единственным действующим лицом в тех событиях. Он же все придумал, взял из ниоткуда, нафантазировал, а потом встретил определенного человека, и все сложилось как-то само. Можно подумать, что его вело подсознание в определенных моментах, но что вело Тимоти?

Если бы он верил во всякие кармические дела, то непременно бы разложил теорию, что создал такой мощный посыл в космос, что его услышали и создали для него похожую ситуацию. Но он в это не верил.

Но как еще объяснить то, что Тимоти пригласил его к себе во время прогулки после ресторана, так же как сделал это Тео после вечеринки, он не мог. Арми смотрел на снимаемые один за другим дубли и погружался в прошлое, наблюдая теперь за ним со стороны. Кажется, он уже начинал сходить с ума. Воспоминания играли с ним злую шутку: ему хотелось выскочить под камеры, оттолкнуть Лиама и оправданно занять его место. Это на него Тимоти должен смотреть, с ним говорить, его хотеть.

Первый дубль поцелуя ожидаемо не получился: Лиам так вздрогнул, когда Тимоти коснулся его губ, что это было заметно даже со спины. Во втором он справился с собой лучше, но его спина и шея были так напряжены, что Дэмьен не удержался от комментария:

- Лиам, расслабься, ты окаменел как будто Медузу Горгону увидел. Ты разве видишь на голове у Тимоти змей? Это всего лишь милые кудряшки. Они даже не шевелятся.

Лиам нервно рассмеялся в ответ, но тут Тимоти что-то шепнул ему на ухо, и третий дубль вышел вполне сносным, но это по мнению Арми. Режиссер же заставил их повторить еще несколько раз, потом с другого ракурса, потом крупный план.

Ближе к концу снимаемой сцены у Арми нещадно разболелась голова. Он больше не мог смотреть на эту целующуюся парочку: на совсем расслабившихся и, казалось бы, забывших о камерах парней. И осознание, что эту ситуацию он создал сам, своими собственными руками, его мучительно добивало. «Это не по-настоящему» — твердил он себе.

«Как тебе?» спрашивал Дэмьен, и вместо честного ответа Арми пускался в какие-то бессмысленные рассуждения. А сам то жадно впивался взглядом во вцепившихся друг в друга актеров, то нарочно отводил от них взгляд, но тот как намагниченный возвращался обратно.

Переговорив с режиссером во время очередного перерыва, он вызвал такси и уехал.

Почему вместо своих героев он видел то себя и Тимоти, то Лиама и Тимоти, то снова себя? И так по кругу. Бесконечная череда образов и звуков соприкасающихся губ. Просто невыносимо.

Он попросил водителя остановиться у алкомаркета в соседнем доме от его собственного. Взяв с полки первую приглянувшуюся бутылку виски, он только дома, распечатав ее и попробовав на вкус, с удивлением понял, что это тот самый, что они пили в тот первый вечер их близости. Ловушки на каждом шагу, подстерегают там, где совсем не ждешь. Сможет ли он выйти из ситуации, не рехнувшись окончательно?

На втором бокале он сдался и, прикрыв глаза, начал вспоминать все свои ощущения. Тогда он до последнего не давал волю своим чувствам, но если бы он заранее прикинул свои шансы, а не уповал на свою мнимую выдержку, то понял бы сразу, что шансов в принципе и не было. Ноль целых и ноль каких-то там тысячных. Но ему было интересно, как далеко готов был зайти Тимоти.

И он узнал, все и разом: вкус губ, запах кожи, ощущение мягких кудрей между пальцами и абсолютную покорность, если их сжать, узнал нежность шеи, о которой грезил весь предыдущий вечер или всю свою жизнь, узнал, что всего этого недопустимо мало. Узнал свою силу, в которой коварно таилась его же слабость.

Сейчас он как никогда до этого четко осознал, сколь многое бы отдал, чтобы узнать все это еще хоть раз.