Глава 7 (2/2)

- Тогда тебя точно возьмут.

На самом деле все это было интересно, но Тимоти не представлял себе другой ситуации, в которой он мог бы здесь оказаться, как и не представлял, что будет слушать что-то подобное. Вероятно, дело в рассказчике.

- Здесь часто празднуют свадьбы, - улыбнулся Арми, – даже знаменитости. Правда всегда есть риск, что общественность может обвинить молодоженов в выборе места исторически связанного с расизмом.

- Я бы никогда не выбрал для такого торжества подобное место. Хотя здесь и красиво, - ответил Тимоти.

Но красота здесь была гнетущая. Несмотря на ярко светящее солнце, на высаженные цветы перед нарядным выкрашенным в белый особняком, на зеленую траву, покрывающую ровным ковром все видимое пространство, отсюда хотелось побыстрее уйти. Или красочные рассказы Арми так на него повлияли.

***

Для обеда, имеющего все шансы перерасти в ужин, Арми выбрал небольшой семейный ресторан в центре города, нарочно проигнорировав все популярные заведения.

- Здесь бывают только местные, - пояснил он. И правда помимо них в помещении было лишь несколько пожилых пар и шумное семейство с большим количеством детей в другом конце зала. Никому из вышеперечисленных до них явно не было дела.

В ресторане подавались традиционные блюда юга, был огромный выбор морепродуктов и курица во всех мыслимых исполнениях.

- Пробовал когда-нибудь «Скачущего Джона»? - спросил Арми, когда они рассматривали меню.

- Заказывай на свое усмотрение, - Тимоти отложил увесистый буклет и жадно выпил стакан воды. От духоты пить хотелось все время. А еще отличительным свойством местного воздуха было то, что, выкурив сигарету, ты забывал об этом буквально через пару минут. Рука сама тянулась к пачке. Тимоти давно так много не курил.

После сытного обеда, они прогулялись до Собора Святого Иоанна Крестителя, главной церкви Чарлстона, и, наверное, самого высокого здания в городе, построенного из красного кирпича и окруженного пальмами. Потом прошли по Митинг стрит, двигаясь в сторону океана к самой известной достопримечательности города – Рейнбоу-Роу.

Улица, состоящая из особняков, построенных в колониальном стиле и покрашенных в разные цвета, конечно, выглядела удивительно, но больше Тимоти понравились тихие, абсолютно безлюдные улочки, по которым они прошли ранее. Казалось каждый дом, утопающий в зелени и цветущих садах непременно с большим балконом на втором этаже и французскими окнами на первом, таил в себе часть истории. Здесь была своя особая атмосфера и странно было думать, что в этих особняках живут обычные современные люди. Воображение ярко рисовало ситуацию, в которой снизу улицы появляется карета, а из одного из домов выходят дамы разных возрастов в пышных платьях с веерами и замысловатыми прическами.

Тимоти сложно было оставаться равнодушным даже несмотря на то, что он никогда не стремился сюда попасть, никогда не интересовался и даже не думал о таком времяпрепровождении.

- Часто здесь гуляешь? - спросил он, нарушив затянувшееся молчание. Чем ниже опускалось солнце, тем меньше они говорили. Словно с заходом дня они все больше осознавали конечность происходящего, и слов, чтобы описать или выразить эмоции, не находилось, а о чем-то праздном говорить больше не хотелось. По крайней мере Тимоти ощущал это именно так. Еще во время завтрака он заказал себе обратный билет на завтрашнее утро.

- Раз в неделю точно, бывает и чаще.

Пройдясь по Рейнбоу-Роу, сделав несколько памятных фото на фоне сине-желто-зелено-фиолетовых домов, они присели отдохнуть на одну из лавочек, расположенную на мощеной набережной. Они молча выкурили по сигарете и направились обратно, к припаркованному мотоциклу.

- Ноги гудят, - сказал Тимоти, приняв из рук Арми шлем. Кажется, тяжесть в ногах от пройденных миль была единственным, о чем он мог в данный момент думать.

- Можешь полежать в джакузи, как приедем, - ответил Арми и надел на голову шлем.

- Составишь компанию? - улыбнулся Тимоти. Арми поднял ветрозащитное стекло и посмотрел на него так, что Тимоти смущенно растянул губы в еще более широкой улыбке. Хотя, казалось бы, что его могло смутить после всего, что между ними было.

***

- Теперь я понимаю, почему люди вступают в серьезные отношения, - сказал Тимоти. Он лежал спиной на груди у Арми, а их тела скрывала плотная густая пена.

- И почему же? - мужчина легко скользил кончиками пальцев по его груди, плечам, и Тимоти, прикрыв глаза, наслаждался ненавязчивой лаской.

- Здорово проснуться с утра не одному и заняться сексом, лежать вот так в ванне вместе и кайфовать.

- И потом снова пойти и заняться сексом? - усмехнулся Арми.

- Ну да, - согласился Тимоти. - Я знаю, что это лишь одна сторона отношений, но мне она нравится.

Арми промолчал. Вместо ответа он начал кружить пальцами вокруг сосков Тима, иногда проводя непосредственно по ним, а тот лежал и в очередной раз думал о том, зачем они нужны мужчинам. Он не чувствовал ничего особенного ни сейчас, никогда бы то ни было раньше – просто прикосновения к коже, как и в любом другом месте на теле. Он никогда не понимал, почему, например, некоторые порно актеры стонут от этого или как-то в принципе реагируют на подобную ласку, ему всегда это казалось наигранным. Но тем не менее останавливать Арми он не спешил – пусть делает, что хочет, рассудил он. А мужчина и не думал останавливаться, наоборот он все активнее двигал своими пальцами, иногда слабо защипывая и оттягивая, иногда потирая частыми и быстрыми движениями, а иногда едва касаясь. Кожа Тимоти покрылась мурашками на груди, а сам он впал в некий транс от повторяемых движений, все также не понимая, зачем Арми тратит на это время. Хотя в один момент он приоткрыл глаза и нашел это зрелище весьма соблазнительным, но не более.

Мужчина переместил руки и принялся оглаживать его бока, тазобедренные косточки, от прикосновения чуть выше которых живот Тимоти непроизвольно напрягался и вздрагивал от приятной щекотки. Арми открыл для себя это чувствительное место на его теле и задержался на нем чуть дольше, лишь через какое-то время опустив руки ниже, прошелся ладонями по его бедрам с внутренней стороны, снова вернулся к животу, при этом не коснувшись члена.

Арми был нежен, внимателен и сосредоточен, пока Тимоти млел от его прикосновений и растворялся в воде, теряя границы своего тела, а потом снова их находил, когда уверенные руки проходились по его коже снова и снова. Он чувствовал все нарастающее возбуждение и каждый раз, когда руки Арми были в непосредственной близости от его паха, пытался потереться о них, намекая куда нужно переместить внимание. Но мужчина не велся на эти провокации, доводя его до исступления касаниями по всему остальному телу. Когда он обеими руками неожиданно сжал оба его соска, Тимоти прошило такой мощной волной удовольствия от груди к паху, что он невольно застонал и выгнулся. Откуда, черт возьми, взялась такая чувствительность? Арми тер горошины сосков между пальцами, а Тимоти метался бы в его объятиях, если бы места было хоть чуточку больше – удовольствие не давало ему сохранять спокойствие. Он то выпрямлял свои ноги, кладя их на бортик ванной, то снова сгибал, разводя их шире, цеплялся руками за бедра Арми, проводя ладонями до колен.

- Арми, - зашептал он, как в бреду, - Арми, Арми, Арми…

- Что?

- Я хочу тебя.

Мужчина на мгновение прекратил мучительную ласку и скользнул одной рукой между их телами, он прошелся ладонью сначала по ягодицам Тимоти, а потом скользнул пальцами в ложбинку между ними. Тим чуть приподнял бедра, давая больше пространства для действий, и шумно выдохнул от неожиданного проникновения. В мыльной воде палец внутри скользил свободно, и когда мышцы чуть расслабились, Арми сразу добавил второй, другой рукой продолжая по очереди теребить его соски.

Тимоти постанывал, не сдерживая себя. Его тело требовало все больше и больше: контакта, трения, удовольствия. Он откинулся в бок и впился в губы Арми жадным, жарким, провокационным поцелуем, устроив из него борьбу. Он глубоко скользил языком в его рот, прикусывал губы, вылизывал их, всасывал в себя его язык, показывая насколько он возбужден.

- Я хочу тебя, - снова повторил он прямо в губы Арми, и получил в ответ единственно верную реакцию:

- Вылезай из воды.

Ноги слушались плохо, но Тимоти смог подняться и, придерживаясь за стену, перекинул одну негнущуюся ногу через бортик, потом вторую. Он потянулся за полотенцем, но Арми выхватил его и подтолкнул на выход. Он вел его за плечи, пока Тимоти не уперся в кровать, и тогда, надавив между лопаток, заставил встать коленями на мягкую поверхность. Тим приглашающе выгнулся и охнул, когда почувствовал горячее прикосновение языка между своих ягодиц. Арми вылизывал его то широкими мазками, то дразня самый вход кончиком языка, заставляя изнемогать от желания, водя его по краю, но не давая сорваться. Тимоти упал на локти и уткнулся пылающим лицом в свои руки, когда услышал характерное шуршание.

Арми вошел в него одним плавным, но уверенным движением, заставив Тима снова подняться на руках и зашипеть. Получилось резковато. Они оба замерли, переживая первый момент максимальной близости.

Арми начал двигаться только, дождавшись сигнала от Тимоти, до этого он лишь слегка сминал ладонями его бедра. Делая первые плавные движения, он провел раскрытыми ладонями вверх по его спине, от ягодиц до шеи, и, сжав плечи, начал притягивать его к себе на каждом все более резком точке. Тимоти безвольно подавался навстречу. Все, что он сейчас мог – это удерживать себя на коленях и вытянутых руках и хоть немного в сознании. И единственная мысль, которая билась в его абсолютно пустой голове, точно подстроившись под такт толчков, та, которую он смог не забыть, соскользнув за грань, была озвучена им позже:

- Почему нельзя натрахаться впрок? - спросил он.

Они лежали каждый на своей подушке, глядя друг другу в глаза. Абсолютно мокрое и испачканное покрывало было откинуто куда-то на пол. Они даже не вытерлись, выйдя из ванной. И говорить о сексе Тимоти показалось самым безобидным. Стоило ему хоть на секунду приподнять мысленную завесу, и понимание конца их романтического уикэнда уже вгоняло его в бесконечную тоску, хотя он все еще был здесь.

- Наверное по той же причине, что нельзя наесться впрок или напиться, - отозвался Арми, слегка улыбнувшись, - или надышаться.

Тимоти протянул руку и потрогал эту улыбку кончиками пальцев.

- Очень жаль, - сказал он, с благоговением следя за своим же движением. Арми легко поцеловал его пальцы, и Тимоти тут же коснулся ими собственных губ. Этот непроизвольный жест вызвал странный блеск в глазах мужчины, и он нахмурившись сказал:

- Не хочу тебя отпускать. Не хочу, чтобы ты уезжал.

- Я не могу остаться, как бы ни хотел, - с сожалением отозвался Тимоти и откинулся на спину, - у меня обязательства.

- Я знаю, - Арми перекатился, оказавшись сверху, и навис над ним, - хочу украсть тебя у этих обязательств, у всего остального мира. Украсть и оставить себе.

- Как трофей? - попытался пошутить Тимоти, когда на деле его грудная клетка готова была затрещать от прорывающихся наружу эмоций.

- Как главную драгоценность. Чтобы никому больше…, - начал Арми, но осекся и прижался к его губам отчаянным поцелуем.

Тимоти никогда не классифицировал поцелуи и слабо задумывался об их видах, предпочитая практику рассуждениям, но то, как поцеловал его Арми, никак по-другому он бы не назвал.