Часть 4. Хранитель ключей (2/2)

— Почему ты не спросил про себя? — не понял Драко.

— Потому что я даже не услышал того, что был как-то известен… Мне было интересно узнать хоть что-то о родителях — ответил Поттер, пожав плечами — Тонкс, читай.

— Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он.

Дядя Верной внезапно обрел дар речи.

— Я уже забыл про него — простонал Сириус. После его появления почти все дети притихли, с опаской поглядывая на заключенного. Блэк даже не замечал эти взгляды. Делал вид, что не замечал.

— Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом.

— Это же как нужно было достать Хагрида… Чтобы он разозлился? Так разозлился… — задала риторический вопрос Анджелина.

А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге.

— Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да?

— Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри.

— Гарри! — хором рассмеялись Рон и Гермиона — ты как всегда!

— Ну, а что? Мне вообще-то интересно было!

— ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Верной.

Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами.

— Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри.

— Хороший совет — фыркнул Сириус — только им уже ничего не поможет.

— Он всегда так много говорит? — прошептал Невилл, наклоняясь к Гарри.

— Я всё слышу — широко улыбнулся Блэк, даже не поворачивая голову. Лонгботтом замер, а Блэк рассмеялся.

— Ну, а ты бы много говорил, просиди такое долгое время в образе собаки, Невилл? — улыбнулся Бродяга.

— Вы… Вы знаете меня? — округлил глаза Нев.

— Конечно! Мы учились вместе — Сириус кивнул в сторону Ремуса — вместе с твоими родителями. А Лили с Алисой вообще были лучшими подругами. Я даже на руках тебя держал. Честно сказать, я был удивлен, когда Лиса разрешила мне поддержать тебя. У Лили выбора то не было, собственно, потому что Джим впихнул мне Гарри в руки, как только я перешел порог их квартиры — Сириус, наконец, взглянул в глаза Гарри и Невиллу и мягко улыбнулся, увидев две пары настолько заинтересованных глаз, что просто не могу не продолжить — Видимо, она решила, что раз Рем справился, то и я справлюсь.

— Эй, я вообще-то в тысячи раз ответственнее тебя! — возмутился Люпин.

— Конееечно — протянул Сириус.

— Ооо, это на долго — махнула рукой Нимфадора и не желая слушать дальше, продолжила.

— Короче так, Гарри, ты волшебник, понял?

— Кратко и по делу — рассмеялся Сириус.

— Идеально! — подхватили близнецы.

В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра.

— Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть.

— В тот момент моя челюсть познакомилась с полом — тихо усмехнулся Гарри.

— И что? И всё? — расстроенно протянул Фред.

— Где крики радости? — подхватил Джордж.

— Он ещё не осознал всё ситуацию — вступилась за друга Гермиона — поверьте, когда с детства ты не веришь в магию… Это… довольно сложно принять — Гарри согласно закивал, удивляясь тому, что Гермиона снова чертовски права… Как она это делает?

— Ну, ясное дело кто — волшебник ты.

— Ясно и по фактам — улыбнулся Ремус. Хагрид слегка покраснел, но заметив подбадривающую улыбку Гарри, успокоился.

Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями?

— Только великим волшебником, прекрасным ребенком, любящим приключения, отличным другом и замечательным человеком — перечислил Сириус, соотнося качества Джеймс и Лили с Гарри. Попадание 99%.

— И вообще пора тебе письмо свое прочитать.

— Ну наконец-то! — радостно протянула половина зала, медленно отходя и принимая тот факт, что теперь Блэк читает книги с ними.

Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

— И что… и всё? — разочарованно вздохнули близнецы — а где Уважаемый Гарри Поттер, герой Магического Мира…

— Ой, заткнитесь — перебил их Гарри, закатывая глаза — если уж на то пошло, то нужно было писать: Гарри Поттер, приезжайте, пожалуйста, в Хогвартс, а то у нас тут Волдеморт расшалился! — Рон и Гермиона усмехнулись, а взрослые нахмурились.

— Какого черта тут вообще происходит? — пронесло в голове у Амелии Боунс.

Гарри показалось, что у него в голове устроили фейерверк. Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри все никак не мог решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он неуверенно выдавил из себя: — Что это значит: они ждут мою сову?

— Это то, что интересовало тебя больше всего? — воскликнули дети, ожидая более бурной реакции.

— Эй! Просто это было последнее, что я прочитал! — попытался защититься Гарри.

— Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную,

—Настоящую… живую… из кармана… — в слух начал рассуждать Сириус, загибая пальцы, а затем хмыкнул — неплохо.

— Бедная сова, — грустно вздохнула Лаванда.

— а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное:

— Гарри! — воскликнула Гермиона — ты же знаешь, что так нельзя?

— Конечно, просто мне было… ну ооочень интересно — Поттер даже поднял руки для уверенности. Грейнджер закатила глаза.

— Какие же вы всё-таки дети — буркнула она себе под нос.

— Как же я тебя понимаю — сочувствующе протянул Ремус, за что тут же получил тычок под ребра от Сириуса.

”Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид!”

— Ещё раз убеждаюсь, краткость — сестра таланта! — продолжал веселиться Сириус.

— Ты откуда знаешь маггловские пословицы? — удивилась Гермиона, не замечая на себе взглядов, в которых читалось: «Ладно ещё Поттер, но Грейнджер… Эта грязнокровка с Блэком на ты?».

— А где ты думаешь я шатался несколько месяцев после Азкабана? — ответил вопросом на вопрос Сириус.

Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган.

— Птичку жалко — притворно грустно отозвались близнецы, вытирая невидимые слезы. Парвати и Лаванда бросили на них уничтожающие взгляды.

Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону.

— Ведь это по сути так и есть — хмыкнул Дин.

Гарри вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнул его.

— Муха не залетела? — любезно поинтересовался Сириус.

— Думаю, у Риты Стикер были более интересные дела — тихо прошептал Гарри подруге на ухо. Гермиона усмехнулась.

— О чем это вы? — с интересом спросил Блэк, расплываясь в улыбке.

— Узнаешь — усмехнулся Гарри.

— Ух ты, секретики — оживился Бродяга, потирая руки — а со мной поделитесь?

— Конечно — Гарри перешел на заговорческий шепот — узнаешь в четвертой книге.

— Нет, ну так не интересно — Сириус обиженно надулся, сложив руки на груди.

— Ещё один ребенок — закатила глаза Гермиона.

— Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. В этот момент из тени вышел дядя Вернон.

— Когда же вы угомонитесь — тяжело вздохнул Ремус.

Лицо его все еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость

— Смело, — хмыкнул Сириус и поспешно добавил, — но очень глупо.

— Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул.

— Тебя спросит забыли, — закатил глаза Бродяга. На удивление, после того «инцидента», Дурсли вели себя очень тихо, ничего не говоря. Дадли, кажется, начинал удивляться тому, где находится и только сейчас полностью осознавал факт того, что значит магия и её существование. Возможно сейчас, где-то глубоко-глубоко в душе, Дадли начинал завидовать своему двоюродному брату в том, что он может иметь дело, с такими удивительными вещами.

— Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый маггл, как ты, его остановит…

— Кто? — с интересом переспросил Гарри.

—Маггл, —пояснил Хагрид—Так мы называем всех неволшебников—магглы. Да, не повезло тебе… ну в том плане, что хуже магглов, чем эти, я в жизни не видал.

— Не могу не согласиться — хором протянула половина зала. Дурсли снова удивительно тихо сидели. Гарри начал даже чуть-чуть беспокоиться, уж не наложил ли Сириус на них силенцио случайно?

— Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, —упрямо продолжил дядя Верной, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!

— Выбьете? — прорычал Сириус так, что его слова можно было с трудом разобрать, глаза опасно сверкнули, а кулаки сжались.

— Гарри, они били тебя? — спросил Ремус, с трудом сохраняя спокойствие.

— Я их сейчас закопаю — прорычал Блэк, Гарри быстро схватил его за руку, пытаясь заглянуть в глаза.

— Сириус, спокойно. Всё хорошо — попытался успокоить крестного Гарри — они меня не трогали…

— Ты врешь — отрезал Сириус, поворачиваясь к Гарри.

— Ладно, вру — тихо прошептал Гарри, опуская голову, Сириус попытался встать, но Поттер его остановил — нет, стой! Спокойно, Бродяга! — Гарри обернулся через плечо, умоляюще глядя на Рона с Гермионой.

— Сириус… — попытался, то-ли отговорить, то-ли, наоборот, подговорить друга, Ремус.

— Мистер Блэк — аккуратно начала Гермиона — да, я тоже зла, но оттого что вы сейчас собираетесь сделать, ситуация лучше не станет. Только наоборот, ухудшится. Вы — единственный, кто может забрать Гарри к себе, а с этими — последнее слово Гермиона уже выплюнула, кивая на Дурслей — будут разбираться магловский органы опеки — Гарри подумал, что это бред, но Сириус немного успокоился. Наученный горьким опытом того, что отвлекаться не стоит, Гарри так же крепко держал крестного за запястье, замечая, что Сириус тряхнул головой и глубоко вздохнув, откинулся на спинку дивана.

— Тебе просто повезло, Дурсль, что у Гарри слишком умная подруга — небрежно произнес Сириус, закидывая руку Гарри на плечо. Облегченно выдохнув и прошептав, слегка покрасневшей от такой похвалы Гермионе слова благодарности, Гарри, наконец, успокоился.

— Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник?

— Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица!

— Ты не можешь так говорить о ней — прошипел Ремус. Северус, хоть и ненавидел Люпина, но мысленно с ним согласился.

О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем!

— Неправда — холодно заметили те, кто был знаком с Лили.

Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!

Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу.

— А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный!

— Это кто тут еще ненормальный — холодно заметил Сириус.

А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам!

— Взорвалась?! — вослкикнули взрослые.

— Как можно говорить такое ребенку о его родителях?! — продолжали возмущаться взрослые, правда, защищать Гарри тут не пришлось, потому что в этот момент, он почувствовал, как злость и ярость начинают кружить голову. Мелькнувшая мысль о том, что сейчас он понимает Сириуса, отодвинулась на второй план.

— Чтобы вы знали — холодно начал он — моей матери не нужно было умирать — в зале воцарилась гробовая тишина, практически все взгляды были устремлены — она могла жить дальше, если бы отдала меня. Но она отказалась. Она пожертвовала своей жизнью, ради меня! Мне плевать кем вы ей приходитесь, сестрой, подругой… Но вы не смеете так говорить о ней! Никогда! — последнее слово Гарри прорычал не хуже Сириуса. Его уже начинало нехило трясти, когда сквозь пелену, обволакивающую разум послышались голоса.

— Гарри, ты слышишь меня? — это, кажется, Гермиона. При чем очень взволнованная.

— Сохатик, тише! — точно Сириус.

— Гарри, дружище, ты как? — ну, а это Рон. Поттер тряхнул головой и уставился на взволнованные лица друзей и близких.

— В-всё в порядке… я…я. слегка разозлился.

— Совсеем, чуть-чуть — согласно кивнул Сириус и тихо добавил — но я полностью с тобой согласен.

Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся.

— Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!

— Чувствую, сейчас Хагрид устроит — шепнул Симус Дину.

—АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол.—Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже!

— Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой?

— И снова ты спрашиваешь только про родителей — покачала головой Гермиона, мягко улыбнувшись.

— Потому что, ты же знаешь, я не люблю такое внимание — отозвался Гарри.

Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность. — Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом.

— Никто не ждал…

— Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой.

— Это тоже верно — тяжело вздохнул Ремус. Дети устроились поудобнее, готовые слушать историю.

Он мрачно посмотрел на Дурслей.

— Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу., н-ну. то, что могу, конечно, а могу не все, потому как., э-э… загадок много осталось, непонятного всякого…

— Либо кто-то очень хорошо всё скрывает — буркнула себе под нос Джоан.

Он снова сел и уставился на огонь.

— Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают…

— А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя.

— Ну. Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит.

— До сих пор не понимаю… Почему с именем Волдеморта такая заварушка — хмыкнул Гарри, замечая, как, практически все в зале вздрогнули.

— Раньше на имени того-кого-нельзя-называть было клеймо. Если ты произносишь имя, то ПС обязательно найдут и убьют тебя… — терпеливо объяснил Артур.

— Оу… Это объясняет — задумался Гарри.

— Но почему?

— Клянусь драконом, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже ещё хуже, чем просто хуже.

— Гениально — ехидно буркнул Драко себе под нос.

— Звали его…

Хагрид задохнулся от волнения и замолк

— Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил Гарри. — Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э. Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись.

Нимфадора храбро прочитала имя Темного Лорда.

— И больше не проси меня, ни за что, не повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э. двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал.

— Они были просто лучшими… — тихо прошептал Сириус, смотря в пол. Эти книги расковыривали и так больные раны, которые никогда не заживут, не только у Гарри, но и Сириуса, Римуса и многих других…

Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали.

Сириус обреченно покачал головой, зная истинную причину смерти. Самое обидное, что Гарри даже этого не знает. А ведь он их сын… Сириус не раз порывался поговорить с крестником, рассказать всё, да только Дамблдор каждый раз, будто знал, когда именно Сириус собирался это сделать и каждый раз отвлекал его какими «супер важными» заданиями.

— В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и… — Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена. — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид.

— Очень даже хороший! — произнес Гарри — ты рассказал всё, как мне нужно было знать.

— Я бы не рассказал лучше — улыбнулся Альбус лесничему.

— Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может— он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да!

— И всё благодаря маме — прошептал Гарри, себе под нос.

— Лили была удивительна… согласен — так же тихо ответил Сириус. Его рука всё ещё лежала у Гарри на плече, Бродяга слегка подвинул Гарри к себе, приобнимая его. Собственно, Поттер был только за.

— А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунсов, Пруэттов, а ты ребенком был, а выжил. Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех.

— О боже — прошептал Ремус, дрожащим голосом — ты помнишь это, да?

— Благодаря дементорам, я помню намного больше…

—Какой ужас… — прошептал Сириус, запуская руку в взъерошенные волосы Гарри. Молли приложив ладонь ко рту, чуть ли не плакала, в зале стояла почти гробовая тишина и ощутимое напряжение. Гермиона и Рон, переглянувшись придвинулись ближе. Гермиона протянула руки и взяв Гарри за руку, тем самым показывая свою поддержку, шепнула.

— Ты сильный, Гарри, ты справишься. Я это знаю.

— Если что, мы с тобой, дружище — подхватил Рон, улыбаясь Гарри и сжимая его плечо. Гарри почувствовал облегчение. Нет, серьезно. Ему правда стало легче. Чисто интуитивно сжимая руки подруги и не замечая, как их пальцы переплетаются, Гарри улыбнулся.

— Спасибо, ребят… всегда знал, что вы лучшие.

— Ну, конечно мы лучшие — широко улыбнулся Уизли и все трое рассмеялись.

Хагрид с грустью наблюдал за ним.

— Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим… — Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона.

— Когда же ты успокоишься то? — закатил глаза Сириус. Гарри машинально сжал кулаки и почувствовав что-то в руке, удивленно уставился на свою руку. Только сейчас он заметил, что Гермиона держит его за руку. Она, видимо, тоже узнала об этом только сейчас. Поймав удивленный взгляд подруги, Гарри тихо шепнул.

— Как давно мы так сидим?

— Понятие не имею — усмехнулась Гермиона. Гарри пожал плечами, так и не разжав руку. Ни одного из них это не смущало, ведь они были лучшими друзьями. Гарри мог спокойно обнять подругу, поцеловать в щеку, держать за руку — всё это было абсолютно нормально для их уровня отношений, особенно в таких ситуацию. Однако, не все считали это дружескими отношениям и Джинни, которая уже пару минут сверлила их сцепленные руки ревнивым взглядом, относилась к этим людям.

Гарри аж подпрыгнул от неожиданности — он совсем забыл про Дурслей.

— Не ты один м хором заметили близнецы.

Но Дурсли про него не забыли.

— А жаль — буркнул Гарри, под смешок Рона.

Особенно дядя Верной, к которому, кажется, вернулась смелость — он сжимал кулаки и яростно смотрел на Хагрида.

— Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Верной. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда.

Гарри испуганно перевел взгляд на Мародеров. те, конечно, были злы, но более-менее спокойны. Наконец, Сириус произнес самым ледяным тоном, на который только способен.

— Думаю, это нужно доказать — прорычал он, Золотое Трио непонимающе уставилось на Блэка. Что он вообще несет? — и проверить можно на тебе, Дурсль — закончил свою мысль Сириус. Дурсли снова сидели удивительно тихо. Либо они признали свои ошибки, либо мир сошел с ума. Гарри больше верилось во второй вариант.

<tab>—Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее.

— А вот сейчас ты реально подписал себе смертный приговор! — произнес Сириус, уже стоя около Дурсля и направляя палочку на него. Ремус даже не пытался его остановить — никто и никогда не смеет оскорблять семью Поттеров. Вообще! А при мне, тем более! Если не хотите попрощаться с жизнью. Знаете, на моих плечах висит убийство двенадцати магглов. Одним магглом больше, одним меньше… — вот здесь Дурсли, кажется, реально испугались.

— Сириус! — остудил его пыл Ремус — я думаю они поняли предупреждение.

Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат…

— Когда-нибудь, вы всё-таки получите за то, что наговорили и сделали — нахмурилась Андромеда, следя взглядом за очень злым племянником.

Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с софы, вытащил из кармана потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона, словно шпагу.

— Давай, Хагрид! — подбадривали его близнецы, которые тоже были крайне оскорблены такой фразой и искренне злы на Дурслей за друга.

— Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь… Видимо, дядя Вернон представил себе, как этот великан с легкостью нанизывает его на свой зонтик, и его смелость сразу испарилась — он прижался к стене и замолчал. — Так-то лучше. — Хагрид тяжело вздохнул и сел обратно на софу, которая на этот раз прогнулась до самого пола. На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов.

— А что случилось с Волан… извините, с тем Вы-Знаете-Кем?

— Он умер!!! ТЕМНЫЙ ЛОРД МЕРТВ! — заверещала Амбридж, оглушив бедных детей на одно ухо.

— Ага, умер и видимо переродился — буркнул Гарри.

— Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да!

— Полностью согласен с Хагридом — закивали дети из ОД, а Орден Феникса уже мысленно приметил новых участников.

— Это вранье! Вы будете наказаны! — прокричала Амбридж. Бедная, уже который раз за эту главу обламывают…

— Не забывайте, наказания не будет, пока мы не дочитаем книги — холодно заметила Гермиона, бросая быстрый взгляд на шрам на запястье Гарри. Гермионе становилось противно от одной мысли о том, что испытывали студенты на её отработках и раскрыла Амбридж бы уже сейчас, если бы не мысль о том, что в ближайшее время никто всё равно не попадет на эти отработки. Пусть лучше узнают их книг.

— Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись.

— Не все — поморщился Гарри, смотря на Малфоев. Люциус сделал вид, что не замечает Поттера.

Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял.

— Удивительно, что это так и есть… — шепнул Гарри друзьям — в тот момент он уже был вместе в Квиррелом. Не на затылке, пока ещё, но он уже был под его контролем…

— Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его… э-э… сломало.

— Мама… — очень тихо отозвался Гарри

— Чтой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно. Во взгляде Хагрида светились тепло и уважение. Но Гарри, вместо того чтобы почувствовать себя польщенным и возгордиться, с ужасом осознавал, что все это ужасная ошибка. Волшебник? Он, Гарри Поттер, волшебник?

— Ты не поверил? — удивленно воскликнул Рон.

— Сначала нет — вздохнул Гарри — но как только у меня появились доказательства…

Всю жизнь его шпынял Дадли и притесняли дядя Верной и тетя Петунья, а если он волшебник, то почему они не превращались в бородавчатых черепах всякий раз, как запирали его в чулане?

— Это так не работает — рассмеялся Сириус.

— Теперь я это знаю — улыбнулся Гарри.

Если когда-то он смог победить величайшего мага в мире, почему Дадли всегда пинал его и гонял по школе и по всему дому, как футбольный мяч?

— Хагрид, — тихо произнес Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник… что я смогу стать волшебником.

— Да уж, если бы мне кто-то сказал, что Гарри Поттер не верит в то, что он волшебник — я бы покрутила пальцем у виска, а тут… — хмыкнул Анджелина — я в шоке, ничего не сказать.

К его удивлению, Хагрид рассмеялся.

— Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался?

Гарри уставился в огонь. Хагрид натолкнул его на важную мысль. Ведь если подумать… Все те странные вещи, происходившие с ним и неизменно приводившие в ярость тетю Петунью и дядю Вернона, все они случались, когда он был огорчен или разозлен. Например, когда за ним гналась банда Дадли, а он смог ускользнуть от них, оказавшись на крыше школьной столовой… Или когда тетя Петунья остригла его почти наголо, и он с ужасом думал о том, как завтра появится в школе, — разве ему не удалось заставить волосы отрасти за одну ночь?.. А взять самый последний случай, когда Дадли ударил его в террариуме, а он, сам того не подозревая, напустил на Дадли бразильского удава-Гарри улыбнулся, посмотрел на Хагрида и заметил, что лицо великана просияло.

— Быстро ты сообразил — улыбнулся Ремус.

— Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Гарри Поттер не волшебник. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самым знаменитым учеником станешь.

— Тоже мне, радость — буркнул Гарри себе под нос.

И тут снова подал голос дядя Верной «- видимо, испуг прошел, и он решил, что не сдастся без боя.

— Что я говорю — идиот — закатил глаза Сириус, который откровенно расстраивался, что про него тут ни слова, а про этих Дурслей…

— Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел дядя Верной. — Он пойдет в школу «Хай Камероне», и он должен быть благодарен нам за то, что мы его туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ему нужна целая куча всякой ерунды, вроде книг заклинаний и волшебных палочек.

— Читал всё-таки — злорадно рассмеялся Блэк — интересно значит было!

— Если он захочет там учиться, то даже такому здоровенному магглу как ты, его не остановить, понял? — прорычал Хагрид — Помешать сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?!

— Полностью согласен! — закивал головой Сириус — и кстати, ответ на этот вопрос — да.

— Ох, Бродяга — закатил глаза Ремус, тяжело вздыхая.

—Он родился только, а его тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и он в нее поступит, а через семь лет сам себя не узнает.

Действительно… не узнает — прошептала себе под нос Джоан.

И жить он там будет рядом с такими же, как он, а это уж куда лучше, чем с вами. А директором у него будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Да…

— Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Верной.

— Уууууу — протянул Сириус и Гарри даже показалось, что на мгновение, в его взгляде промелькнуло сочувствие, но оно быстро сменилось предвкушением.

— Ну тут даже мне тебя жалко стало — поморщился Билл.

— Не понимаю, как вы ещё живы — хмыкнули близнецы.

Тут он зашел слишком далеко. Хагрид схватил свой зонтик, завертел им над головой, а его голос загремел словно гром.

— НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА! Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду, Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик.

Дети разразились хохотом, крича что-то о том, что Хагрид лучший. Некоторые учителя позволили себе улыбнуться.

— Всё-таки, Хагрид, тебе лучше было ответить за слова мистеру Дурсль, а не его сыну — произнесла Минерва.

Дядя Вернон, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал бороду.

— Зря я так, совсем уж из себя вышел, — сокрушенно произнес он. — И ведь не получилось все равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего… Хвост только вырос…

— Зал накрыла вторая волна хохота. Молчали только Дурсли. Дадли, красный, как помидор, желал провалиться сквозь землю.

Он нахмурил кустистые брови и боязливо покосился на Гарри.

— Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Я… э-э… нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать. Мне еще и поэтому такая работа по душе пришлась… ну и из-за тебя, конечно.

— А почему вам нельзя творить чудеса? — поинтересовался Гарри.

— Ну… Я же сам когда-то в школе учился, и меня… э-э… если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою… эта… пополам сломали, и все такое. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор. — А почему вас исключили?

— Не расскажет — хором фыркнули Сириус, Ремус и близнецы.

— А мы знаем — довольно улыбнулись Гарри, Рон и Гермиона.

— Ума не приложу, как вы это сделали? — сокрушался Блэк.

— Обстоятельства — вздохнул Гарри, нахмурившись.

— Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья.

— Мой самый первый друг — Гарри тепло улыбнулся лесничему, не замечая на себе сочувствующие взгляды.

Он стащил с себя толстую черную крутку и бросил ее к ногам Гарри. — Под ней теплее будет. А если она… э-э… шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню…

— В этом весь Хагрид — рассмелись Мародеры.

— Глава закончилась — проинформировала Дора.

— Я предлагаю перекусить — произнес Дамблдор, поднимаясь с места.