Часть 10 (2/2)

—  Я сегодня задержусь, так что после подготовительных сразу домой. Ни к каким друзьям. Я понимаю, выпускной класс и хочется погулять, но сейчас довольно неспокойно на улицах. Как придёшь, сразу напиши.

—  Хорошо, отец, —   еле слышно ответила девушка, ковыряя носком пол.

«Как будто у меня есть друзья», - с обидой подумала Хината. Одноклассники боялись к ней подойти из-за отца, который с начальной школы смотрел на всех с подозрением и угрожающе, когда встречал дочь у ворот. А в средней школе редко отпускал на мероприятия, а если и отпускал, то забирал ровно через час или два, когда веселье только начиналось. В старшей школе на неё вообще перестали обращать внимание и она сидела на последней парте, сгрызая карандаш от одиночества.

— Твой учитель... Забыл, как его зовут.  Сказал, что ты вчера ушла с уроков, никого не предупредив. Что случилось? Раньше я за тобой такого не замечал.

Хината склонила голову ещё ниже, скрывая пылающее от стыда лицо волосами, ей хотелось провалиться сквозь землю, но не объяснять отцу причину ухода.

—  Хината, —  выдержано сказал Хиаши, дав понять, что отступать не намерен.

— У... у меня... эти дни начались,—  быстро выпалила дочь последние слова, —  А я не взяла...

— Понятно, —  растерянно проговорил Хиаши, —  сказала бы учителю.

—  Не могла, он тоже мужчина и... и... мне... было неловко, — дрожащим голосом прошептала девочка и шмыгнула носом, пару капель солёных слёз упали на пол.

Хиаши подошёл к ней и прижал к себе, прошёлся рукой по длинным шелковистым волосам, пытаясь собраться с мыслями. Воспитывать дочь было тяжело, он столько всего не знал и не мог понять — что нужно сказать дочери в такой ситуации? Хоть он и был её отцом, но задушевных бесед у них никогда не было, отчасти это было обусловлено его достаточно жёстким характером и работой.  Ему даже в голову не приходило, что его дочь давно не девочка. Наверное, матери ведут беседы и объясняют всё или отводят к врачу, ведь это важный и болезненный этап в жизни каждой девушки. Он возвёл глаза к потолку и хриплым голосом сказал:

— И давно у те...

—  Пап! —  воскликнула Хината и оттолкнула отца, забежав в свою комнату и попутно закрыв дверь.

Она так давно не называла его «папой», что он, опешив, встал как вкопанный. Вероятно, перейдя в третий класс, дочь стала отдаляться от него и появилось в её речи сухое «отец». В столь юном возрасте на неё свалились все заботы по дому и она, как маленькая хозяйка, орудовала шваброй, готовила завтрак и ужин. Он только сейчас понял, как быстро она повзрослела и сколько всего навалила на свои хрупкие плечи. Когда она была ещё малюткой, он брал её на работу на ночные дежурства. Все относились с пониманием, даже сочувствием – жена Хиаши и любимая мама Хинаты была убита преступником, едва отмотавшим срок в тюремной камере. А потом, как только она перестала проситься к нему в кровать, испугавшись шороха под окном, он стал оставлять её одну в пустом доме.

Хиаши припал к двери, пытаясь подобрать нужные слова. Он почесал переносицу и, не осмелившись открыть дверь, гнусаво сказал:

—  Здесь нечего стыдиться! Я на работу. И если что-то... В общем, можешь пропустить курсы.

Спустя неделю отец потащил её в женскую консультацию и просидел всю очередь рядом, терпеливо ожидая. Повсюду были расклеены медицинские плакаты репродуктивной системы, факты о вреде абортов, о беременности и как диагностировать рак груди. Хината не отрывала глаз от пола и, вжавшись в стул, хотела поскорее покинуть клинику. Сидеть с отцом было некомфортно и смущающее. Когда дочь вошла в кабинет, Хиаши в нетерпении стал осматривать помещение – в руки попала какая-то брошюрка со стола и была тут же нервно отброшена в сторону еще более смущённым мужчиной. Хинате и про современные методы контрацепции рассказывать придется? К этому он точно не готов. Постояв с минуту у стола с брошюрами, мужчина всё-таки решился взять одну из них и быстро засунул злополучную вещь в карман пальто – им придётся обсудить многое: и секс, и важность презервативов.

— Как у тебя с мальчиками? — осторожно начал Хиаши, когда они сели в машину.

— Что с мальчиками? — непонимающе прошептала Хината, смотря на дорогу.

— Есть ухажёры? Нравится кто-то? — поинтересовался почти шёпотом.

— Пап! — воскликнула дочь и закрыла лицо рукой, поняв, к чему клонит отец, — Я не...

— Хорошо-хорошо, — торопливо прервал он и бросил на колени дочери брошюрку.

Хината вся залилась краской и быстро бросила ту в бардачок.

— Что бы не говорил парень, всегда...

— Пап.

Всю дорогу они ехали молча и дома избегали смотреть друг другу в глаза.

Глянув на ценник, Хината нерадостно вздохнула и вернула клетчатый плед на полку. Продвигаясь между высокими рядами, девушка отвлеклась на вибрацию в кармане и мимоходом задела женщину, стремительно идущую в другую сторону. Низко поклонившись и проигнорировав раздражение и недовольство, девушка вышла из магазина. Отойдя в сторону, она уселась на краешек деревянной скамейки в торговом центре и вынула телефон, непонимающе уставившись в яркий экран. Затем охнула, прикрыв рот ладошкой. Ей писал господин Сенджу Хаширама, давний друг отца, который возился с ней на протяжении года, а она совсем забыла написать ему о том, что благополучно доехала. Отправив сообщения с извинением и последние новости, девушка сглотнула и наклонилась вперёд, подобрав кем-то потерянное детское колечко с клубничкой из страз. Телефон повторно завибрировал – на этот раз звонок – и девушка сразу же взяла трубку, поздоровавшись с господином Сенджу.

— Если нужны будут деньги – не стесняйся. Я помогу чем смогу. А что, Ино тебя уже выгнала из своей квартиры, раз ты на съемную перейти решила?

Хината тихо хохотнула, покрутив колечко и поставила его на поручень.

— Нет, что вы! Я сама не хотела стеснять её.

— Удачи тебе тогда. Не забывай писать старику.

— Спасибо вам за все.

— Не стоит меня благодарить, Хината. Я был в долгу перед твоим отцом и подвёл его, выполнив единственную просьбу слишком поздно. Когда я думаю о том, что произошло с тобой, во мне вспыхивает злость и обида на самого себя. Всего этого с тобой не произошло бы, если бы я открыл письмо вовремя. Не пойми меня неправильно, я верю в тебя, но мне будет спокойно, если ты продолжишь посещать психотерапевта.

Девушка нервно всхлипнула, пытаясь сдержать поток слез, так отчаянно рвавшийся наружу, и быстро распрощалась с другом отца. Как только гудки на том конце оборвались, Хината заплакала – воспоминание об отце и всех жутких месяцах без него больно отзывались в душе. Интересно, что бы он сказал, узнав, во что вляпалась его дочь и кем стала? Она громко всхлипнула и стала судорожно утирать рукавом слезы. Господин Хаширама был прав —ей нужен был врач, от накатывающих неприятных воспоминаний никто не застрахован, и однажды она может сорваться и вернуться в тот кошмар, из которого её так долго вытаскивали.

— Рок, я понимаю, — раздалось над ухом и на скамью резко присела девушка, тяжело вздыхая и поставив бумажный стакан с кофе рядом, она достала из сумочки зеркало и поправила идеально уложенные волосы. — Можно хоть что-то сказать по делу... Да, он попросил. Ты же знаешь, он может помочь. Я понимаю, что тебе нельзя разглашать. Они были коллегами и имеют право хоть что-то знать. Почему до сих пор не сверили? Кто делает экспертизу? Да ты шутишь! — громко воскликнула незнакомка, отчего Хината вздрогнула и отодвинулась. — Что? Когда? Когда нашли тело? Сегодня утром? Неужели… — пальцы её задрожали и она задёргала замок куртки, — Нет... Пока рано о чём-то говорить. Господи, бедная девочка, — женщина отключила звонок и рвано выдохнула, сгоняя кровь с лица. Повернувшись в сторону, она сразу наткнулась на заплаканные серые глаза. — С вами всё в порядке?

— Да, — ответила Хината, удивлённо смотря в изумрудные глаза незнакомки.

— Ох, у вас кровь пошла, — сказала она, указывая на нос.

Хината дотронулась указательным пальцем до верхней губы и посмотрела на бордовую кровь.

— Вот, возьмите салфетки. Нет-нет, не запрокидывайте голову. Немного наклонитесь вперёд. И часто у вас носовые кровотечения?

— Раньше были часто, — гнусаво произнесла Хината, — последний год не беспокоили.

— Ходили к врачу?

— Да.

— Что сказали?

Хината растерянно посмотрела в сторону, не зная, что ответить. История про её кокаиновую зависимость в прошлом была слишком уж откровенной, поэтому стоило придумать диагноз поспокойнее.

— Вегетососудистая дистония.