Часть 1. (2/2)

Высокий худощавый юноша в темно-синей форме возник в проёме двери, не решаясь войти.

— Я Учиха Итачи. Для меня честь работать с Вами, — сказал он слишком официально, словно несколько раз репетировал свою речь перед зеркалом.

Шисуи тогда засмеялся от такого формального тона и протянул руку для приветствия.

— Можешь звать меня Шисуи. Добро пожаловать.

Парень был молчаливым и отстранённым. Нельзя было не отметить, что он всегда крайне серьёзно относился к делу и порой до утра засиживался в кабинете, пытаясь связать все собранные сведенья в единую цепочку. Они быстро нашли общий язык и уже через пару месяцев стали не просто напарниками, но и лучшими друзьями. Все удивлялись их слаженности и готовности прикрыть друг друга в любой ситуации.

Слабый аромат кофе постепенно распространился по помещению. Несколько раз обругав начальство на чём свет стоит за прижимистость, он добавил три ложки сахара, чтобы не чувствовать отвратительный кислый вкус кофейных зёрен. Взгляд его тёмных глаз стал печальным, когда зацепился за пробковую доску с многочисленными фотографиями пропавших людей. Только от одной выцветшей, распечатанной на чёрно-белом принтере с оторванным уголком, у него до боли сжалось сердце. Он подошёл ближе и нежно провёл по изображению, что-то шепча под нос. Миловидная девушка смотрела на него, мягко улыбаясь. Такой он её и запомнил — нежной и вечно оптимистичной. И даже зная горькие факты статистики, гласящие о том, что если не нашли человека в течение семидесяти двух часов, то, скорее всего, найдут уже труп, он верил на протяжении двух лет, что сможет снова увидеть её улыбку и услышать ласковый, звенящий голос. Шисуи прошёлся по надписи, которую сам же написал когда-то красным маркером — «25 октября?». Буквы потускнели и приобрели грязно-розовый цвет. Он хотел было снять фото с доски, так как ему уже не было места на ней, но резко отдернул руку, завидев знакомый силуэт в чёрном плаще сквозь жалюзи.

— Снова без зонта, — неодобрительно сказал Шисуи, скрестив руки на груди.

Итачи откинул капюшон и стал расстёгивать резиновый плащ. Капли дождя, до этого застывшие, упали на пол, образовывая небольшие лужицы. Он брезгливо посмотрел на ботинки и низ брюк, поморщился, обнаружив грязные подтеки, после устало взглянул на напарника, который был в отличие от него бодр и готов к долгому рабочему дню.

— Привет. Давно приехал? — сипло спросил он, протягивая руку.

— К семи. Сакура заезжала. Привезла заключение.

— Отлично. Как съездил?

— Относительно хорошо. Пришлось отбиваться от надоедливых тётушек, которые так и норовили устроить свидание с одной из дочерей. Мать была счастлива. А вообще, все эти юбилеи утомительны.

Итачи насупился и устало рухнул в кресло, выдвинув ящик, достал полотенце и промочил влажное лицо. В последнее время его мать постоянно говорила, что ему уже пора жениться. Он вполне был доволен своей холостяцкой жизнью и не спешил обзаводиться семьёй.

— Не завидую, — понимающе протянул он. — Жуткая ночь сегодня была. Четыре трупа в двадцать пятом. Три ножевых, один передоз. Я к начальству, а потом домой. Сегодня ты без меня. Справишься?

— Да ты шутник! — расхохотался Шисуи и бросил папку с заключением на стол напарника. — Бывай! — но смех постепенно начал сходить на нет, стоило мужчине услышать знакомый громкий голос в коридоре. Следователь оттянул ворот рубашки, чтобы поглубже вздохнуть. — Твою налево, он снова пришёл… В прошлый раз он тут нам всё разгромил.

Итачи хотел было что-то ответить, но не успел. В кабинет ворвался рослый, широкоплечий мужчина с растрёпанными мокрыми волосами и, швырнув на стол газету, которую подсунули сегодня в его почтовый ящик, басом заорал на весь кабинет:

— И как это понимать, чёртовы олухи?! Дело закрыто?! Вы что тут делаете? Просиживаете штаны целыми днями, а она может быть жива!

Этот странный незнакомец появился в отделении два года назад и вышиб дверь одним пинком. Они с Итачи сидели и отмечали на карте точки, где мог находиться пропавший вчера ночью ребёнок, попутно обсуждая юную практикантку, которая отправила с утра сообщение, что ей срочно нужно уехать к бабушке, так как та попала в больницу. Они, конечно же, посочувствовали ей, написали, чтобы она не спешила и пробыла с бабушкой столько, сколько нужно. Но завидев гору документации, втайне лелеяли, что бабушка быстро поправится и практикантка в скором времени вернётся к выполнению своих обязанностей.

— Какая к чёрту бабушка?! — кричал бугай во всё горло, отчего задрожали стёкла. — У неё нет никакой бабушки! Кот! Кот — единственный, кто у неё был! Она бы его не оставила! Вы идиоты!

Он стал стучать по столу кулаками, требуя открыть дело о пропаже человека.

— Простите. А вы кто? — предельно вежливо спросил Итачи после того, как прошёлся быстрым взглядом по взлохмаченным и запутанным длинным волосам мужчины, по небрежно застёгнутому старому пальто, которое было испачкано машинным маслом. Он никак не мог понять, что могло связывать их напарницу и этого на вид сорокасемилетнего мужчину, больше напоминающего алкоголика в завязке.

— Какая нахрен разница, кто я?! Поднимай свой тощий зад и организовывай группу по поиску!

— Простите, но если вы не будете нормально себя вести, вам придётся покинуть кабинет или, в противном случае, мы будем вынуждены вывести вас отсюда.

Мужчина зашипел, в последний раз стукнул кулаком по столу и, усевшись на стул, широко расставил ноги. Предмет жалобно под ним заскрипел. Откашлявшись, он облокотился локтем о стол, и почти вплотную приблизившись к Итачи, с сумасшедшим оскалом произнес:

— Можешь звать меня Мадара, сынок.

— Хорошо, господин Мадара. Кем вы приходитесь Изуми?

— Сосед.

— Почему вы решили, что она пропала?

— Ты что, идиот? Тут каждая секунда на счету! Я говорю, нет у неё бабушки!

— Изуми работает с нами. Она сегодня утром отправила сообщение, что бабушка попала в больницу. Почему вы так уверены, что у неё нет бабушки?

— Я точно в этом уверен! Подожди… сегодня утром? — задумчиво прошептал мужчина и начал хмуриться. — Нет-нет, что-то тут не сходится. Шерстяной орал, когда я пришёл. Она исчезла раньше.

— Кто такой шерстяной? — обеспокоено спросил Шисуи.

— Кот. Она всегда оставляла его мне, если куда-то уезжала.

Шисуи с Итачи напряженно переглянулись. Постепенно охватываемые чувством тревоги, мужчины накинули уличную одежду и сорвались с места. Этот странный не внушающий доверия незнакомец, вероятно, во всём был прав. Никакой бабушки у неё не было, выросла она в приюте, рано лишившись родителей. Странно было осознавать, что проработав с Изуми около года, напарники о ней ничего не знали. Квартира у неё была полупустой, но книжная полка была завалена книгами по праву — видимо, девушка хотела в будущем стать прокурором. На кухонном столе они обнаружили форму для выпечки и рецепт наполеона, словно она собиралась печь торт и, выйдя за продуктами, исчезла.

— Он сознался, господин Мадара, — сдавленно произнёс Шисуи, смотря в хмурые глаза.

Мужчина напрягся, а затем выплюнул:

— Чушь!

— Мы нашли её цепочку и одежду в коробках. Экспертиза показала, что вещи действительно принадлежат ей.

— Ты видел тело?

— Нет. Убийца не помнит, куда его дел. Он много чего не помнит.

Мадара направился к выходу, затем со всей силы ударил хлипкую дверь, утробно прорычав:

— Это не он! Её бы он запомнил! Вы работали с ней. Вы должны знать, что она бы ему глотку перегрызла, но ни за что не сдалась бы. А он говорит, что не помнит. Чушь! Бред собачий! Если бы он ее действительно убил, то запомнил бы. Вам лишь бы закрыть дело! Видимо, только меня в этой комнате интересует, что с ней случилось. Не знаю, кого из вас она любила, но вы того не стоите.

Шисуи догнал его в коридоре и, схватив за локоть, заговорил:

— Даже если это не он… Почему… почему вы так уверены, что она жива? Прошло два года.

— Потому что кто-то отчаянно пытается доказать факт ее смерти.

— Кем она была для вас?

— Соседкой, которая нагло оставляла у меня своего кота.