Глава 12. (2/2)

— …Тяжелее всего за последнее время признавать, что где-то среди нас ходил человек, сделавший ужасные вещи с Эдмундом Портманом. Обугленные останки его тела нашли совсем случайно - убийца даже не постарался скрыть тело, будто хотел, чтобы его нашли как можно скорее.

— Что?

Шипящий голос продолжает говорить, игнорируя вопрос:

— Имя девушки, что наткнулась утром на эту жуткую картину умалчивается, но становится страшно, когда задумываешься, что на ее месте мог бы оказаться кто угодно из нас с вами, даже наши дети, маленькие и весёлые, и вовсе не заслуживающие столкнуться с таким ужасом.

— Нет!!! Что это значит?! Пожалуйста, я здесь! Я жив!!!

Напрасно он трясёт радио и громко кричит в динамик. Все равно никто не слышит. Никто кроме стыдливо притихших стен и супергероев с ободранных постеров.

— Это глупо!!! Как Вы можете так говорить?! Я здесь, живой и здоровый!!! Заберите меня, пожалуйста, умоляю!!! — Голос становится тише и звучит не то неловко за порыв ярости в пустоту, не то отчаянно и грустно — Я не могу сидеть здесь вечно… Разве вы не рассматривали версию с похищением?

Парень садится на другой край кровати и пародирует голос ведущего ненавистной радиолинии:

— Конечно, мы думали об этом… Но мы просто делаем шоу, плевать нам на мальчика, — дрожь и предательски высокие ноты — которого держит в неволе какой-то псих. Мы же просто — Подавленный всхлип — кретины, которые не думают на самом деле ни о ком, кроме себя. Так что прости, Эдмунд Портман, но Джейден прав. Сдались нам эти поиски! Да и тело мы нашли…

Дверь распахивается и свет оставленной (спасибо на том) лампы позволяет разглядеть Джейдена. Он налегке: даже книги нет. Даже простого перекуса.

— Здравствуй, крошка. — Его лицо невозмутимости полно и спокойствия, от этого гнев распирает — Как настроение?

Эдмунд подрывается с места и со всей душевностью, пока эмоции не остыли и страх не затмил злость, даёт звонкую пощечину со всего размаху.

— Что это значит?! О каком ещё обгоревшем теле Эдмунда Портмана там говорят?! Зачем ты принёс сюда это радио, уебок? Чтобы мне не было скучно? А может, потому что ты хотел, чтобы я мог слышать это все и не мог влиять?! Ты хочешь, чтобы я окончательно сошёл с ума здесь и смирился с тем, что ты меня в подвале держишь?! Пошёл ты нахуй! Зачем ты вообще пришёл? Уходи! Продолжай в том же духе и я точно свихнусь!!!

Он толкает Джейдена в грудь и чувствует своё временное превосходство, но это не длится больше секунды, ведь совсем скоро руки больно скручивают и ими же давят на спину, чтобы прогнуть и вжать в кровать.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы успокоиться?

— Ты смеёшься надо мной?! Я никогда не успокоюсь, пока ты меня не отпустишь, идиот! Даже после этого, клянусь, я все равно не успокоюсь! — Эдмунд напряжённо замокает, когда по шее идёт холодок чужого дыхания. — Отпусти меня!

— Бога ради, помолчи хоть секунду! Может, пора прекратить истерить? Я вечно подстраиваюсь под твои условия, вечно стараюсь сделать все, чтобы ты чувствовал себя по-божески! Ты отлично знаешь сам, для чего ты здесь. И сколько же раз я тебя выебал за все это время? Один раз! Ты думаешь, мне не хотелось бы делать это каждый день? Да если бы я хотел свести тебя с ума, то сделал это каким угодно другим способом! Но ты все равно вечно плачешь и плачешь, и обвиняешь меня во всех своих проблемах! Или ты просто скучал по мне?

Эдду не надо видеть, чтобы чувствовать кривоватую ухмылку.

— В-вот еще… Ты же конченный..!

— Так значит скучал? Скажи, что скучал по мне, скажи, что тебе было тоскливо меня. Ты же хотел поговорить со мной. Сходил с ума, думая, выжидая момента, когда я открою дверь и приду к тебе. Потому что даже если ты не хочешь быть со мной - ты уже без меня не можешь.

Глаза болят, по телу жуткая дрожь.

— Это не так! Я…. Я просто… Просто хотел поговорить с кем-нибудь. Тебя не было слишком долго, ты даже не предупредил, что мне придётся сидеть здесь совсем одному.

— Тогда, возможно, тебе стоило бы постараться сделать что-то, чтобы изменить это?

— Что ты имеешь ввиду?

— Заставь меня хотеть провести с тобой время здесь. Заставь меня думать, что я не ошибся в своём выборе и мне не стоит тебя убивать.

Бесполезно пытаться найти с Джейденом общий язык — это стоило понять ещё давно. Его не переубедить и не устроить иначе, он не почувствует ни раскаяния, ни желания изменить ситуацию. И Эдди это безумно злит. Он ненавидит всей душой человека, от которого сейчас всецело зависит. Чувство, будто уже долгое время Джейден вырезал на исхудавших руках и ногах шарниры с дырочками для нитей не покидало болящего сердца.

Эдди поднимается с кровати и смотрит в зелёные глаза с отливом серебра или ртути, а может, стали ножа.

— Что я должен сделать?

— Поцелуй меня. — Без лишнего сочувствия и раздумий, как по сценарию. — В губы.

Эд тут же чувствует, как внутри что-то падает и сердце в груди болезненно сжимается.

Не хочется.

— Тогда что насчёт…

— Прекращай тянуть время, детка, иначе целоваться будем по моим правилам.

Эдмунд несчастнее всего на свете сейчас, когда с подергиванием, безумно медленно тянется, подобно застывающей карамели на ножницах кондитера, в сторону чужого лица. Он чувствует себя самым омерзительным человеком во всем белом свете и чёрной тьме, и он ненавидит себя за то, что не может изменить всего этого и оказаться прямо сейчас дома. Губы соприкасаются с болью, равноценной ожогу, а верить в то, что все это закончится на этом не приходится. Руки Джейдена почти на правах Эдмундовых собственных скользят по шее и бокам, чуть щекоча подушечками пальцев чувствительную кожу.

Кажется, от отвращения вот-вот вырвет, но эти порывы даже не имеют шанса перерасти во что-то большее, ведь рот закрыт постоянно.

Больно.