Часть 1 (2/2)

«Обычная», — думает он, но ветер шепчет: «дракон, дракон, дракон».

— Он просто рыцарь, — продолжает Эймонд, приближаясь к ней. Его шаги осторожны, а слова суровы, — невелика потеря.

Эймма молчит, вытирая слёзы руками.

— Не стоит плакать, — тихо произносит Эймонд в этот раз. Он стоит перед ней, загораживая солнце. Он хочет поведать ей о слухах, которые он слышал, о людях, которые распространяют их. Он хочет отгородить ее от них. Он не знает почему, — это навлечёт ещё больше слухов.

Весь двор судачит о том, как командир городской стражи набросился на сира Кристона Коля, обагривая свои кулаки кровью. Эймонд наблюдал за всем происходящим с улыбкой на устах. Сына Десницы оттащили словно преступника, и тогда стало ясно, что шёпот не умолкнет никогда.

«Принцесса Стронг», зовут ее.

«Бастард», шепчут.

— Мне все равно, что они говорят, — выплевывает она, и та кроткая девчушка, которую он знал, ушла. Ее глаза черны и пламя пляшет в них. Он знает, что она — замаскировавшийся дракон. Хотя она в шкуре простолюдина, но в ней горит тот же огонь, как в каждом Таргариене. — Это ничего не значит.

— Я тебе не верю, — произносит Эймонд, сидя рядом с ней. Он чувствует тепло ее тела через платье. На мгновение, лишь на мгновение, ему это нравится. Он задается вопросом, каково это — взять ее за руку. Его мать не допускала подобной слабости, но он видел, как его сестра относится к своим детям. Любящая мать для бастардов.

А потом Эймма смотрит на него так, будто он болен подобно его отцу.

— Что ты можешь об этом знать? — она вытирает нос рукавом платья и поправляет его у ног. — Ты ничего не знаешь.

Она слишком молода, чтобы понять, но Эймонд продолжает рассуждать, — я только пытаюсь помочь тебе, племянница. Если ты придашь значение шепоту, то он будет преследовать тебя до конца.

Она смеётся горько и извращенно. «Ей это подходит», — думает Эймонд.

— Я уверена, что вам это понравится, не так ли? Ты наслаждаешься, когда насмехаешься над нами.

— Я наслаждаюсь правдой.

Эймма Веларион смотрит на него с ненавистью в глазах.

Он презирает это.

— Ты серьезно? — спрашивает Эймма. — Ради вашего наслаждения я могу пойти к Королю и поведать без чувства вины о том, благодаря кому у меня синяки.

Эймонд бледнеет.

— Что?

— Ты хочешь правды, — говорит Эймма, — так я дам ее тебе.

Эймонд думает о своём отце, и он сразу видит его гниющее тело. Он думает о Короле и видит его холодные глаза. Он так же представляет в них ненависть. Это недалеко от реальности: Король никогда не одаривает своих сыновей заинтересованным взглядом.

— Не глупи, — цокает Эймонд, прижимая кулаки к бёдрам. Его собственные ногти впиваются в кожу ладони до крови. — Я думал, что ты не хочешь доставить мне неприятности.

Эймонд размышляет о сире Кристоне и стали его клинка.

Посмотри на меня, парень.

— Если ты оставишь меня в покое, то мне не будет нужно рассказывать Королю о том, что ты сделал, — заявляет Эймма с холодным взглядом. Она выпрямляется, и Эймонд думает, что у неё стальной позвоночник. — Просто оставь меня в покое.

Эймонд в последний раз смотрит на свою племянницу, всю темную и сломанную, и задается вопросом, почему ему вообще не все равно.

— Ладно. Я просто пытался помочь.

***</p>

Эймма цепляется за свою мать, когда тело ее тети опрокидывают.

Ее гроб поглощён морем, ведь хоронить практически нечего. Все знают, что Лейна Веларион была охвачена пламенем своего дракона в последние минуты своей жизни. Все, что смогли спасти, было спрятано в коробке, закрытой болтами, чтобы скрыть ее конечную судьбу от остального мира.

Король и весь его двор оплакивают ее, но Эймма оплакивает другого.

— Вы не можете позволить им увидеть ваши слёзы, — шепчет Джейс, хватая ее за запястье.

— Они будут думать о том, что я оплакиваю тетю Лейну.

Мысли Эйммы застряли в рассказе о пожаре в проклятом замке и рыцаре, что сгорел в нем, пытаясь спасти своего отца.

— Стронги нам не родня, — говорит Джейс, его слова ставят точку, — нам не нужно оплакивать их.

Она замечает, как ее брат стоит со своими двоюродными сёстрами и чувствует себя подобно одинокому островку, отрезанному от всех остальных морем своего горя.

Затем она замечает макушку серебристых волос и любопытных глаз.

Эймонд всегда смотрит на неё.

Его взгляд пылающий и неуютный, он всегда высматривает ее, когда она при дворе.

Короткие месяцы на Драконьем Камне были передышкой от внимания ее дяди. Эймма знает, про что он думает. Про шепот, которым он должен поделиться.

Она отворачивается от него и вытирает слёзы рукавом.

***</p>

Она стоит рядом с группой, противостоящей Эймонду после того, как тот подчинил Вхагар.

Эймма — самая маленькая среди них, темненькая и стройная. Она стоит в тени, сжимая свою ночную рубашку с таким отчаянием, которого Эймонд не наблюдал годами.

Она понимает, что она не хочет быть здесь.

— Она была моей, ты не мог заявить свои права!

«Завоеватель», слышится в порыве ветра.

«Вор», утверждают дети.

— Тогда ты должна была заявить свои права на неё, — рычит он такой злой, такой жестокий. Ему не нужно проявлять вежливость. Теперь он настоящий дракон. — Может быть, твои кузены смогут найти тебе свинью для полетов. Тебе бы подошло.

Он замечает, как лицо Эйммы белеет, а глаза темнеют.

— Это была шутка, — утверждал Эйгон.

Эймонд этого никогда не забудет.

А потом его бьют. Сначала одна девчонка, затем племянник с криком и плачем. В этой комнате творится хаос, и Эймонд наслаждается им.

Когда он валит Джейса на землю, он понимает, что смотрит на неё.

Ударь меня, — смеётся он, — ударь меня, племянница.

А потом она делает это.

Ее удар сильный и выбивает дыхание из легких. Ее глаза черны от ненависти, которую он так презирает, и он не беспокоится о том пламени, что загорается внутри него при виде Эйммы Веларион.

Эймонд отталкивает ее с пути перед тем, как на него нападают со всех сторон. Они дерутся как дети.

Разве они не знают, что я завоеватель, — думает он, — я приручил самого старого дракона в мире.

Их всех легко оттолкнуть, но когда Эймма снова нападает на него, он хватает ее за шею.

Эймонд чувствует ее сердцебиение у себя под пальцами и ад в своём сердце. Он ее ненавидит.

Он помнит ее слова в Богороще, когда он просто пытался ей помочь.

«Ты хочешь правды? Так я дам ее тебе»

Он предлагает ответную доброту.

— Ты умрешь в огне, крича подобно твоему отцу! Бастарды.

Слёзы текут по ее лицу, и она выплёвывает, — мой отец все ещё жив.

Они оба знают, что это неправда.

— Не играй дурочку, принцесса Стронг.

Джейс вытаскивает нож из пояса, и его кузины кричат. Эймонд отталкивает его обратно на землю, а лезвие отскакивает на край комнаты. Эймонд приближается к племяннику с камнем в руке.

Это то, что чувствует незнакомец, прежде чем забрать жизнь?

— Эймонд, — зовёт Эймма. Его имя — молитва на ее устах.

Он поворачивается и слепнет.

***</p>

Королева требует месть в виде ее глаза.

— Долг должен быть уплачен, — молит Королева своего супруга, когда Эймма прячется за юбку своей матери. — Я заполучу ее глаз взамен.

Если бы ярость имела человеческий облик, то она была бы Королем в тот момент.

— Ты понимаешь, что ты просишь, жена моя? — спрашивает Король, шипя драконом, коим он был когда-то. — Посмотри на неё.

Королева отказывается.

— Посмотрите на девушку, которую вы заставляете сделать калекой, — рычит Король, обращая внимание своей супруги туда, где стоят его дочь и ее дети. Эймма рядом со своей матерью с ореолом тёмных волос и распахнутыми глазами. — Она ребёнок, Алисент. Маленькая девочка.

— Но он тоже твоя кровь, Визерис.

Между Королевой и Королем витают призраки.

Жена, которая умерла на родильном ложе, и надежды девушки, вышедшей замуж за мужчину, которого она не желала.

Эймма смотрит на Эймонда, следящего за матерью и отцом. Его окровавленное лицо заставляет желудок переворачиваться от стыда.

Убийца. Убийца. Убийца.

Она прислоняет голову к матери, кусая губу, чтобы не закричать.

— Все в порядке, любовь моя, — шепчет ей мать, гладя по голове, — все будет в порядке.

Но на ее руках кровь, и лезвие повязано на ней.

— Если Король не собирается добиваться справедливости, тогда добьётся Королева. Сир Кристон… принесите мне глаз Эйммы Веларион.

Рыцарь не двигается.

Двор молчит.

И когда Королева получает отказ, она добивается справедливости собственными руками.

Эймма вскрикивает, когда матушка толкает ее в сторону деда и перехватывает клинок, что в руках у Королевы.

Только после пролития крови нож падает на землю, и тишина возвращается в зал.

А потом дракон восстаёт из пепла.

— Не волнуйтесь за меня, матушка. Это был честный обмен, — бормочет Эймонд рядом с Королевой.

Он встречается глазами с Эйммой, и она замечает непривычную мягкость в его взгляде.

— Возможно, я потерял глаз… но получил дракона.