— Chapter twenty two (2/2)

— Но теперь его нет, — сказала я, чувствуя, как ком поднимается к горлу. Мне не хотелось показывать Мию своих эмоций. Мы с ней были по разные стороны баррикад. Хоть и переживали общую потерю.

— Да… Теперь его нет… — вздохнула Мию, сжимая в руках носовой платок. – А я не знаю, что мне делать.

— И любовника тоже нет. Ты знаешь, что Эчиро убил Ника?— Да, — едва слышно отозвалась Мию. – Мне сказали.— Ты что-нибудь знала о его планах?— Нет. И я не знаю, зачем он так поступил.— А разве это не очевидно? Чтобы занять его место. И ты могла бы стать его женой.— Он никогда бы не предложил мне стать его женой! Эчиро был хитер как лис. А мне просто хотелось ребенка. Я не возвращалась в Осаку, потому что боялась, что он избавится от меня так же, как и от Ника.

— А ко мне ты не побоялась прийти? – усмехнулась я, скрестив руки на груди.

— Я спросила у Такеши, могу ли поговорить с тобой… Он позволил мне войти. Мне не к кому больше обратиться.

— Потому что ты не привыкла решать ничего самостоятельно. Ты – жуткая эгоистка. Ты постоянно говоришь только о себе, не думая о других. И мне кажется, что тебе никогда не был нужен Ник или кто-то еще… Ты не для семьи.

— Я сама не знаю, кто я и что я… Я стараюсь вообще об этом не размышлять, чтобы не сойти с ума окончательно.

— Но какой помощи ты хочешь от меня?

— Единственное, что я хочу, это ребенка… Но у меня не получится уже забеременеть. Что бы ты сделала на моем месте, если бы узнала, что не можешь иметь детей?

Я с трудом сглотнула и отвернулась, сделав несколько шагов в сторону стены. Я незаметно для глаз Мию приложила ладонь к своему животу, зажмурив глаза. Я до сих пор не получила подтверждения своей беременности. И не была уверена до конца. То, что у меня по несколько месяцев сбивался цикл, уже не было удивительным. Единственным человеком, кому я сказала о своих подозрениях, была Юми. Она дала слово – молчать. Я ни в коем случае не собиралась ставить в известность Ямагути, просто опасаясь за безопасность будущего ребенка, если все же моя беременность подтвердится.

Мы с Юми проводили немало времени вместе. Меня подташнивало, я не могла курить, чаще хотелось есть… И она первая спросила меня о моем ?интересном положении?. Но я до сих пор не отошла от стресса, а первый месяц вообще мало о чем думала и была рада, что хотя бы аппетит и сон у меня имелись. К врачу я идти боялась. За мной же постоянно следовали телохранители и они могли бы что-то понять. Поэтому, вся моя беременность протекала лишь на догадках и моих собственных ощущениях. В последний месяц я даже стала чувствовать, что внутри меня растет маленькая жизнь. И я знала, что это мальчик. Он не раз мне снился. И я очень боялась, что если это на самом деле так, а со мной что-то случится, то он тоже погибнет. И мне было очень страшно от того, что я пока не могу резко все бросить и уехать. А если нас найдут, мой побег расценят как предательство и могут убить. Или дадут родить и заберут ребенка. Я боялась даже заикнуться хоть как-то о беременности в присутствии какого-то человека. Не делилась и с Винченсо, чтобы тот не начал нервничать, тем самым, вынуждая и меня нервничать еще больше.— Что бы сделала я? – отстраненно переспросила я, снова разворачиваясь лицом к Мию и убирая руку со своего живота, скрытого слоями одежды.— Да. Что бы ты сделала… Как бы ты жила, если бы понимала, что твоей самой главной мечте не суждено сбыться…— Я бы… взяла ребенка из детского дома. И Ник хотел тебе помочь с усыновлением. Он мне говорил. И я помогу тебе за него, раз он лично не может, — мой голос едва не сорвался, но я как-то сдержалась. – Но я не знаю, как ты справишься, если у тебя постоянные истерики. Ты пьешь…— Я уже не пью. Полгода. Мне сделали одну процедуру, что желание пить отпало.

— Я рада, — искренне отозвалась я. – И еще… Ник говорил, у тебя есть родственница в Токио. Ты не хочешь уехать к ней? Возможно, ей нужна твоя помощь.

— Я думала об этом.

— Так поезжай. Я выделю тебе хорошую сумму на проживание. Ник бы тебя никогда не оставил на произвол судьбы. Может быть, когда ты переедешь, то у тебя все изменится в лучшую сторону.— Я уверена, что изменится. Когда я уезжаю из Осаки, даже просто ненадолго отдохнуть, мне сразу легче становится. Нет желания пить и постоянно плакать. Этот город очень давит на меня. Он меня убивает…

— Тогда напиши записку. Передай Такеши. Укажи, сколько тебе нужно средств и какая помощь. Вещи собрать… Купить билет. Я пошлю кого-нибудь, и тебя проводят на вокзал.

— Думаю, так и сделаю. Только… сложно это все. Не верится как-то. Что все закончилось, и я могу быть свободна. Я ведь принадлежу клану Ямагути.

— Я тебя отпускаю. Считай, что это распоряжение Ника. Но так и есть, на самом деле. Он мне говорил. Он хотел, чтобы ты была счастлива и перестала страдать.

Мию поднялась с кресла и вздохнула.— Я знаю. Я раньше отталкивала его помощь. А теперь… его нет. Я скучаю по нему.

Я с трудом сдержала слезы.— Я тоже скучаю. Изначально, я говорила тебе правду, что не собиралась его у тебя отбирать. У меня не было к нему чувств. Мне не нужны были его деньги или что-то еще… Но потом… все изменилось. Я не оправдываюсь. Просто хочу, чтобы ты знала правду. Стараюсь быть честной. Потому что много лет жила во лжи и интригах.

— Я верю тебе. Ты стала бы хорошей женой ему. Лучше, чем я. Но… раз Ника больше нет, не оставайся здесь. Убегай… — Мию заговорила почти шепотом. – Не порти себе жизнь. Ты никогда не сможешь быть счастлива среди Якудза. Я много лет ходила на вечеринки, женские дни и чаепития… Всеженщины, кто входит в клан, несчастны. Они обеспечены, им можно развлекаться… Но общество их ненавидит. От них шарахаются. Они делают вид, что все хорошо. Что они все такие занятые… Смеются… Спят с мужьями друг друга, потом рассказывают об этом друг другу… Некоторые сами ищут им гейш или любовниц. Уже от скуки выдумывают, чем себя развлечь. Кто-то спивается, как я. И если у тебя есть мысли о детях или нормальной семье – беги без оглядки. Хотя я не знаю, сможешь ли ты это сделать. Но ты ведь сумела выжить, может, получится и в этот раз. Спасибо, что согласилась помочь. Я сообщу Такеши, как только соберу вещи.

Мию направилась к дверям, а я молча смотрела ей в след, раздумывая над ее словами. И мне стало страшно, что моя жизнь может быть сломана так же, как и ее. Но только со мной это все будет разделять еще и ребенок…

*** …Я сидела на коврике-татами подогнув колени и закрыв глаза. Меня научил этой медитации мастер, который приходил иногда в рекан, чтобы обучать меня техникам расслабления. Мне сложно давалось это простое с виду занятие. Но постепенно я втянулась, и это стало моим ежедневным ритуалом.В пустом зале рекана неярко горели светильники, широкие ставни были распахнуты, открывая вид на ночной сад. Я слушала журчание воды в ручье, шелест листвы и легкой шуршание покачивающихся на ветру бумажных фонариков… Прохладные осенние вечера и ночи вынудили меня надевать носки и двойное кимоно для медитаций. Тем более, теперь, когда я была уже почти до конца уверена, что беременна. Я не понимала своих чувств. Они были смешанными… Волнение, радость, поток энергии… Я зачастую представляла, какая я буду в роли мамы, и уже выбрала малышу имя – Нико. Когда я оставалась наедине с собой, то постоянно беседовала с ним. Рассказывала про отца и про то, что скоро нам придется покинуть это удивительное место…

Ситуация с ослаблением клана Ямагути усугублялась с каждым днем. Я посещала только офис и старалась больше вообще нигде не появляться, это было нужно для моей безопасности. Я сказала Такеши, что собираюсь уехать. Попросила у него помощи для нас с Винченсо. И он вроде как был согласен помочь и тоже посчитал это наилучшим вариантом, потому что, так или иначе, близился распад ветви клана Ямагути. Каждую неделю не по одному человеку устраивали бойкоты, отказываясь от меня, как от главы, а другие просто сбегали в другие кланы. И где-то в глубине души я радовалась тому, что скоро этого клана не станет. Как и многих других. Такая ситуация была не только с кланом Ямагути. На фоне всех этих беспорядков беспредел происходил все чаще. Даже Юми уволилась. Я пока наняла ее для работы в рекан, чтобы она могла зарабатывать на жизнь, хотя Такеши настаивал, чтобы та вообще сидела дома. Но Юми не могла сидеть без работы, как и большинство японцев.

В рекан я какое-то время не решалась вернуться. Боялась, что совсем впаду в депрессию и буду плакать бесконечно. Поначалу так и было. Но потом я пришла в себя. Это место удивительно действовало на людей. Даже Винченсо проникся им. Прежде чем напарник переехал в свободные апартаменты рекана, я спросила разрешения у оставшихся в клане Ямагути, можно ли ему там пожить. Те, хоть и удивились, ведь я могла даже не ставить их в известность – у меня были полномочия, но все же сказали, что не против.

Мне сделали небольшую перестановку, прежде чем я снова вернулась в это полюбившееся место. Я нигде и никогда не чувствовала себя настолько защищенной, как в рекан. Оно защищало своей энергетикой, а может, теперь еще и энергетикой Ника… Я не стала избавляться от его костюмов, по-прежнему висевших в шкафу. Иногда я доставала один из них и какое-то время прижимала к себе… Мне так становилось легче. Возможно, когда я уеду из Японии и рожу ребенка, то я уже не буду так страдать по нему. Или хотя бы станет не так больно и тоскливо… Но мысли о сыне всегда заставляли меня улыбаться. Я чувствовала его маленькую поддержку. И это воодушевляло меня держаться и сделать все для того, чтобы мы с ним оба выжили и смогли жить счастливо…

Даже у Мию это получилось. Месяц назад, когда она приезжала в офис Ямагути, я обещала ей помочь и, конечно, сдержала слово. Ее благополучно проводили в Токио, к родственнице. И на днях мы с ней разговаривали по телефону. Судя по голосу, ее жизнь теперь была совсем иная. Она готовила документы для усыновления трехмесячного мальчика и уже сходила на пару свиданий. Сказала, что жалеет, что не переехала из Осаки давным-давно. Даже родственница была ей очень рада, и Мию вновь обрела семью, а совсем скоро у нее еще и будет долгожданный малыш.

На душе становилось легче, когда я думала, что столько всего смогла сделать за эти четыре месяца. Даже не понимала, как хватило сил… Еще и беременность… Видимо, забеременела я незадолго до гибели Ника. Но к врачу так и не поехала. Это было рискованно, но мне возможно еще было страшно узнать, что моя беременность не подтвердится. Тогда я точно свихнусь. Я уже не могла представить этого. После всего, что случилось, это было похоже на чудо. И я теперь очень хорошо понимала Мию, которая искала какой-то выход, какой-то свет из своего ?мрака? под названием жизнь в клане Якудза…

…Закончив медитировать, я задвинула ставни и покинула зал. По пути думая, как лучше сообщить Винченсо. Я хотела попросить его быть крестным и была уверена, что он обрадуется. Я улыбнулась, поглаживая себя по едва заметно выпуклому животу и поднимаясь по лестнице. Я ощущала счастье… Наконец-то. Хотя уже почти смирилась с тем, что вряд ли вообще смогу оправиться. Но теперь у меня будет сынок. Мое личное счастье. И только мое. Я буду читать ему сказки и рассказывать много удивительных историй… Я сжала деревянный крестик на четках в кармане, с которым теперь не расставалась. После случившегося я начала молиться, а крестик дала мне когда-то мама, который я постоянно возила в чемодане. И сейчас была как никогда рада, что нигде его не потеряла и не оставила. Это очень помогало мне сохранять хоть какое-то спокойствие, молиться за здоровье малыша и за свое…Я прошла по коридору до своих апартаментов и снова улыбнулась. Сейчас я сделаю себе чай, включу какое-нибудь доброе кино и вытяну ноги на диване. Я так любила проводить время перед сном. И почти всегда после этого засыпала с улыбкой… И вспоминала о Нике без слез. А не как до этого – с душераздирающей болью. Теперь мы с ним связаны навсегда в жизни общим сыном. И я не сомневалась, что он будет похож на него. Откуда только во мне была такая уверенность, я не совсем понимала. Возможно, странности беременности. Юми говорила, что у беременных женщин усиливается чувствительность и может измениться поведение.

Я закрыла дверь и застыла на пороге, почувствовав гулкий удар сердца. Улыбка сползла с моего лица, когда в груди стала молниеносно возрастать тревога. Я уже знала это ощущение… Оно было перед тем, как Эчиро застрелил Ника… Я вошла в кухню, едва не подпрыгивая от волнения на месте. Я не хотела поддаваться страху и превращаться в паникершу. Занавеска пугающе развевалась от приоткрытого окна, и я уловила странный запах. Запах чьего-то присутствия.

Я прошла в гостиную, с силой сжимая крестик в кармане, а другую приложив к животу. Может, мне стоило пойти к Винсу? Пусть ночует сегодня со мной в гостиной… Я уже хотела развернуться и уйти, но все же сделала шаг в спальню, отодвигая до конца панель. Я сжала зубы от холодящего ужаса, увидев, что спиной ко мне у стены с полками стоит мужчина в черном плаще и шляпе. Свет от ночника делал очертания его силуэта еще страшнее…— Вы кто? Что вы тут делаете? – я попыталась придать своему голосу уверенности и не показывать страх. Теперь за свою жизнь я буду бороться еще сильнее. Мужчина склонил голову, а затем медленно развернулся. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть его… Борода, волосы почти до плеч. Он сделал шаг в мою сторону, а я медленно начала оседать на пол, прерывисто дыша… Слезы хлынули градом, я не могла сделать вдох и думала, что сейчас остановится сердце… Я ухватилась рукой за дверцу, опускаясь но колени, когда мужчина стоял уже очень близко со мной. Я с трудом подняла глаза, которые застилала пелена слез, и встретилась с холодным, пронзительным взглядом. С тем самым взглядом, принадлежавшим человеку, которому я пролила виски на ботинки и ради которого приехала в Осаку полтора года назад…