[15] r0ck b0tt0m (2/2)

он… плачет?

окончательно растерявшись, она осторожно положила руку на его спину и начала поглаживать, чем вызвала мощный взрыв рыданий, которые было сложнее скрыть, да и он больше не пытался. «я делаю что-то не так?», — думает она, продолжая гладить его подрагивающее тело. только сейчас она услышала, как он тихо шепчет одну и ту же фразу. «я устал».

— всё хорошо, слышишь? я здесь, я рядом, — как мантру повторяла мегистус ему куда-то в район уха. она осторожно коснулась губами его макушки, вдохнув аромат его волос, и прикрыла глаза. «в этой истории всё, чем ты можешь помочь — это поддержкой. в остальное, умоляю, не лезь», — слышится эхом в её голове голос тартальи. и он был прав. скару не нужна какая-то особенная поддержка с её стороны, которая может поставить под удар ещё и её саму. ему нужно, чтобы кто-то обнял его и погладил по спине, когда годами копящиеся эмоции выходят наружу неконтролируемым ураганом, чтобы кто-то принимал его таким, какой он есть, не глядя на его статус, как и он принимает её со всеми недостатками.

ему нужно, чтобы кто-то его любил.

* * *</p>

на часах уже пять утра, а мона всё не может сомкнуть глаз. она лежит на спине, пока голова скарамуччи покоилась на её груди.

он долго плакал и не мог успокоиться, благо, уже давно остывший чай помог ему немного прийти в себя и хотя бы обрести дар речи. девушка хотела заварить ему ещё и ромашку, но он не хотел отпускать её ни на секунду, поэтому они ещё долго сидели в тишине, слушая, как тикают часы на стене и трещат фонарики на светодиодной ленте. никто не возражал против этого молчания: оно было нужно каждому из них. руки моны обвивали уставшее тело, и его дыхание опаляло её оголенную кожу.

как и сейчас.

одной ладонью он властно держал её талию, а другой сжимал простыню в кулаке. его щека прижималась к её ключице, и каждый выдох вызывал мурашки, ведущие по пояснице вниз. смутившись, она осторожно, кончиками пальцев и вжимаясь в кровать, сняла его с себя и легла напротив.

на его сонное лицо мягко падали лучи света от фонарей на улице. в их лучах он казался таким умиротворенным, пока спал. словно и не было тех слёз, каждая капля которых вызывала у мегистус тревожную дрожь… в какой-то момент он сжал губы и нахмурился — интересно, что ему снится? поддавшись порыву, она бережно, самыми кончиками пальцев провела по линии его челюсти, начиная от уха, после чего остановилась на подбородке. скользнув вверх, она обогнула его губы и погладила кончик носа. прикосновение вызвало у неё легкий смешок, и она хихикнула в тыльную сторону ладони. такой забавный! слегка вздернутый, а ещё на нём почти не видно пор. мона подвинулась, чтобы разглядеть кожу получше…

— я тебе что, инсталляция на выставке? — пробубнил недовольный голос. взвизгнув, пойманная на месте преступления девушка тут же отползла на другую половину кровати, но сильная рука тут же поймала её и сгребла в свои объятия.

— эй, задушишь! — видимо, у скара было хорошее настроение, и он решил на радостях убить мегистус, чтобы она унесла вчерашний день в могилу.

— задушу, — не стал спорить тот, — но потом. где можно умыться?

— следующая дверь по коридору. — она широко зевнула и зачем-то махнула в сторону двери, будто без неё он не понял бы, как выйти из комнаты.

— понял.

когда парень сел в кровати, видимо, уже приходя в себя, он положил ладонь на грудь, потом повёл ей туда-сюда и обернулся к моне, которая также села следом чуть поодаль от него.

— когда это я успел раздеться? — он был так озадачен, что ей пришлось держаться изо всех сил, чтобы не заржать ему прямо в лицо. бедный, совсем ничего не понимает. это ещё адекватная реакция — она бы убила виновника такого внешнего вида.

— я сама тебя раздела, когда ты уснул. ты не подумай, у нас просто батареи зимой пекут жестко. куда мне тебя потом отпускать потным? — он вскинул брови, не без скепсиса глядя на школьницу, — да не смотрела я на тебя! — мона всплеснула руками, разведя их в разные стороны и теперь скарамучча мог видеть, что не он один был раздет. они замолчали.

— а, — он мотнул головой и отвел взгляд, — я… пойду.

когда он ушел, мегистус рассмеялась от глупости сложившейся ситуации и поднялась с постели. в комнате действительно было душновато, поэтому она приоткрыла форточку и, потянувшись, дошла до кухни. наконец можно без опасений чьего-то пробуждения от души скрипеть половицами!

вчерашней ночи словно и не было. быть может, всё былое было лишь дурным сном? нет, конечно. в ушах все ещё стояли его тихие всхлипы, а перед глазами — попытки скрыть свои слёзы. но, пожалуй, учитывая поведение скара после подъема, ему явно стало легче от выпуска своих эмоций. к тому же, вчера они наговорили друг другу неприятного, и тут же перечеркнули весь негатив своими чистосердечными и наивными признаниями. и сейчас, проснувшись рядом с этим парнем, ей показалось, что между ними действительно что-то изменилось. всего лишь за одну ночь.

залпом выпив стакан воды, девушка подошла к грязному зеркалу. брезгливо поморщившись, словно это не она каждый раз забывала его помыть, оценила своё отражение. вчера она успела переодеться, но из-за того, что тело юноши было подобно перетопленной батарее, пришлось снять верх и остаться в лифчике и шортах, но никаких проблем с этим она не испытывала. как странно бы это ни звучало, она хотела, чтобы он видел её такой.

когда пол на том конце квартиры заскрипел, видимо, скарамучча уже закончил с намыванием своего красивого личика, мона потянулась, набрала ему стакан воды и побрела в комнату. вроде не спала, а ощущение, словно проспала свою идеальную суточную норму и проснулась за пять минут до будильника.

в комнате парень время не терял. мышцы на спине соблазнительно перекатывались, пока он разминал травмированную руку, стоя прямо у окна. мегистус замерла на пороге, прислонившись к косяку двери. пожалуй, она и предположить не могла, что месяцы тяжелого труда сделают его тело… таким. до этого ей казалось, что он щуплый и слабенький, потому что извечный оверсайз прятал его фигуру, а теперь ей понятно, почему этот парень вырубил кэйю, который выше него чуть ли не на целую голову.

— что? — он вновь поймал её на любовании им. возможно, ей стоило бы постыдиться, но она совсем не ощущает вины. мона не отвечала, поэтому в полумраке могла видеть лишь его стремительно приближающийся силуэт, — как дети малые.

едва ли она успела открыть рот, чтобы задать уточняющий вопрос, как её заткнули поцелуем. охнув, она попыталась отшатнуться в сторону, но её попытка оказалась бесполезной: вновь попала в плен его жадных до прикосновений рук. скарамучча, тот самый скарамучча, который всегда был прохладно-вежливым, поражал своими безупречными манерами и извечным спокойствием, становился до ужаса властным и требовательным, когда дело касалось любого проявления страсти. его руки властно блуждали по её телу, то и дело цепляясь пальцами за уязвимые к ласкам участки кожи. каждой фиброй она ощущала легкий ток, бегущий в её плоти по животу вниз, где разряды превращались в пожар.

— что ты со мной делаешь? — шепот в губы. он опускает голову на изгиб её шеи.

— посмотри на меня, — на одном выдохе лицо выскальзывает из её волос, и в полумраке едва различимо сверкают темно-синие глаза. они сияли не только похотью, но и бесконечным обожанием. скарамучча не умел скрывать любовь, — что ты чувствуешь? — её ладонь легла на область его груди.

— любовь, — его пальцы скользнули вниз по позвоночнику, — страх, — ещё ниже, — желание. — рука съехала на бедро, и пальцы с силой сжали нежную кожу, притягивая к себе ещё ближе. с губ моны сорвался стон, и парень рвано выдохнул, отвернув голову в сторону.

— ты чего?

— блять... нет, — он отпустил её и сделал два четких шага назад, — так нельзя.

— почему? — кажется, ей никогда не получится предсказать поведение своего возлюбленного. и сейчас, когда она ощутила холодный ветер из форточки вместо его тепла, ей стало особенно паршиво. что за чертовщина происходит в его голове? или это его консервативное воспитание дает свои плоды в самое неподходящее время? он же только что...

— не стоит торопить события, — скарамучча повернулся к окну и сложил руки на груди, — я всё не могу решиться рассказать тебе самое главное, и не могу позволить себе близость, если при этом не в состоянии быть с тобой полностью честным. времени у нас мало, и я не могу тратить его на минутные слабости.

— ты меня пугаешь, — мегистус собрала волю в кулак и подошла к скару сзади, обвивая его обнаженную талию со спины, пытаясь вернуть хоть частичку того тепла, которое согревало её ранее, — объясни мне всё. не обещаю, что пойму, но постараюсь.

— хах, — едва уловимая усмешка сорвалась с его губ, и кожа его покрылась мурашками, которые мона отчетливо ощущала, — когда в детстве я пробил головой новую расписную фусуму, признаться сумико было легче, чем сейчас рассказать тебе о том, что я хочу исправить ошибки прошлого, допущенные на эмоциях.

— что ты… имеешь ввиду? — «держи себя в руках, держи себя в руках, дер-жи се-бя в ру-ках».

— начнём издалека, — мегистус ждала, что он её оттолкнет, или как-то иначе сдвинет с места, но вместо этого положил ладони на кольцо из её рук, слегка поглаживая, — как мы уже знаем, каким-то чудесным образом полиция сёгуна перебросила своих солдат именно в мондштадт. долго я не мог сообразить, в какой момент меня заметили, ведь я всегда в маске, пока не вспомнил нашу первую встречу. в тот день ко мне подошел мужчина, спросил, как пройти к какому-то скверу. я сказал, что не местный, и помочь не смогу. тогда он ничего не сказал, лишь мило поблагодарил. наверняка он видел, что я наблюдаю за тобой, так как именно от этого дела меня и отвлек. он опередил меня и показался перед вами первым, что меня удивило, однако я выкинул этот эпизод из памяти. со временем я начал часто видеть его пальто. не его самого, а то пальто в красную клетку. ту черную машину с одними и теми же номерами, и тогда я списал эти совпадения на нездоровую паранойю. но мы встретились на балу, он сам подсел ко мне. поставил перед фактом, что бежать мне некуда, потому что школу уже окружили солдаты. я вымолил разрешение дать мне ещё одну ночь, чтобы объясниться с тобой. когда я назвал твоё имя, он согласился, но с условием, что ровно в семь утра я выхожу из твоего дома с поднятыми вверх руками.

а дальше… а дальше лишь звон в ушах. мона не могла осознать услышанную информацию, ей казалось, что всё это — очередная его ложь, но его слова объяснили те ночные слёзы, объяснило, почему он устал, объяснило, почему уже «поздно бороться». сердце упало и неприятно щекотало желудок, соблазняя выпустить наружу всю выпитую воду. сглотнув, она потрясла головой и вцепилась руками в скарамуччу ещё сильнее, всё плотнее сжимая кольцо из рук на его талии.

— ты меня оставишь? ты больше не вернешься? — непрошеные слёзы побежали по щекам, и она вытирала их об его спину, вновь и вновь прижимаясь щеками и покрывая слабыми поцелуями, лишь бы запечатать, сохранить это чувство его присутствия, — я больше никогда тебя не увижу?

он молчал.

— почему ты, блять, молчишь, скар? почему ты молчишь? — её голос сорвался на крик, и она сильнее вжалась в него, не в силах больше остановиться, — пожалуйста, не уходи, останься со мной, не уходи! — она кричала, всё тело покрылось испариной, а ноги отказывались твердо стоять. он был единственным, за кого она цеплялась, чтобы не упасть. быть может, дело тут не только в ногах, — ты же сказал, что любишь меня, почему ты меня оставляешь?

— мона… — его голос звучал также сдавленно, как и вчера. осторожно высвободившись из кольца её объятий, он обернулся к ней. его губы были сжаты в тонкую полоску, а взгляд опустел, и теперь он вновь походил на того куникузуши с ориентировки, — я знаю, что буду делать в инадзуме. вчера я был неправ, когда сказал, что поздно бороться. я давно перешёл все условные черты, чтобы просто бросить тебя.

— ты не понимаешь, с чем имеешь дело! — говорить тихо у неё больше не получалось. она просто стояла, обхватив себя руками, защищаясь от всего, что делает так больно. что он несёт? что происходит? почему именно сейчас?

— я имею дело со своей матерью, и тебе не стоит говорить о том, чего ты не знаешь. — он окончательно закрылся. и это вызвало только новый поток эмоций.

— но зачем тогда всё это? мне казалось… — как нелепо она лепечет, — я думала…

— тебе правильно казалось и правильно думалось, — устало выдохнул он, запуская ладонь в свои волосы, — я действительно хочу жить рядом с тобой и видеть в отражении себя настоящего, но если ради этого мне придётся пойти ва-банк, то я сделаю это.

— но если не получится…

— я постараюсь сделать всё, что в моих силах. закон на моей стороне.

мона понимала, что не сможет ничего сделать. слова тартальи вновь и вновь вертелись ураганом в голове, и она уронила голову. скарамучча стоял, не делал шагов в её сторону и ничего не говорил. это причиняло в сто раз больше боли, чем его слова.

он прошел мимо неё и поднял с кресла свою чертову толстовку со спиралью. вывернув её наизнанку, он пошарился в ней и что-то достал. девушка уже обернулась следом за ним и наблюдала за этим молча, исподлобья.

— закрой глаза и протяни руку. — почти прошептал он, вновь приблизившись к ней. мегистус безвольно подчинилась, уже не имея никаких сил сопротивляться, и распахнула глаза сразу же, когда на её ладонь приземлилось что-то.

этим «что-то» оказалась сережка в форме фиолетовой лилии. та самая сережка, за которую мона была готова торговаться до кровавых соплей в день их самой первой встречи.

— прости, что подарил в таких обстоятельствах. я не люблю сопливых прощаний, поэтому... когда я совсем разберусь, то найду тебя, ладно? береги себя. — он криво улыбнулся, а девушка осторожно сжала украшение в кулаке и прижала к груди, наблюдая, как скар отходит от неё и начинает собираться.

он оставляет её.

* * *</p>

на часах 06.55.

школьница высунулась из окна балкона чуть ли не по пояс, глядя, как с виду простой парень выходит из её подъезда, его руки поднимаются вверх, а спустя пару мгновений из-за всех углов высыпаются солдаты. не в силах смотреть на это, она быстро скатилась с подоконника и осела на пол, пытаясь хотя бы чуточку принять реальность. это было похоже на страшный сон. или всё былое было милым сердцу сном, а теперь она проснулась?

было ли ошибкой скачать то глупое приложение по подбору случайного собеседника?

она точно знала, что в этом не было никакой ошибки.