Часть 5 (2/2)

Может быть, это и не любовь вовсе, а тривиальная привязанность?

— Ебучие тарелки, — выдохнул Юнги, прокручивая в руках прозрачную пластиковую коробочку для цветов, совершенно новую, ведь брюнет вытащил её из картонной охрового цвета коробки, в которой лежали ещё несколько таких же, — Ну, они же чистые, да? — прошептал Мин сам себе, попутно кивая головой и вытаскивая вторую штуку, — Без дырочек, вроде как, — хмыкнул старший, беря в одну руку сразу две штуки и закрывая другой коробку, затем выключая свет в подсобке, которую нашёл чисто случайно, когда решил пройтись по незнакомому коридору ниже этажом, — Так…теперь палочки, да? А вот с этим сложнее…

***</p>

— Чимин-а-а-а, прости за ожидание…вот те здрасьте, — выдохнул Юнги, перешагивая порог и останавливаясь в проходе, как только посмотрел в сторону дивана и заметил одну полупустую бутылку соджу в руках блондина, который, к слову, смотрел на хёна как сумасшедший и глупенько хихикал, — Чимин, я тебе что сказал, а? — строго отчеканил Мин, достаточно громко захлопывая дверь студии и с ёбаными пластиковыми коробочками придвигаясь к Паку, который закрыл одной ладошкой свой рот, чтобы не рассмеяться в голос, но, очевидно, он настолько пьян, что даже через, казалось бы, надёжную преграду, звук был достаточно звонким для того, чтобы всё помещение начало резонировать от высокого голоска младшего, — Бля…ты что, так легко пьянеешь? Господи, да ты пить-то даже нормально не умеешь, — простонал Юнги, закрывая свободной рукой своё лицо и думая, что же можно сделать с этим несносным щенком.

— Юнги-и-и, я кажется, ик, немного перебрал, — прошептал Чимин, икая в середине предложения, от чего громко хихикнул и всем телом повалился на диван, закидывая на него ноги.

— Приплыли нахуй, — выдохнул Юнги, ставя ебаные коробочки на стол и смотря на то, как Чимин неуклюже пытался сесть ровно, но у него явно были небольшие проблемы с координацией, потому что каждый раз, когда он отрывал свою голову от обивки, то заваливался набок и смеялся, очевидно, над собой, — Что мне с тобой делать теперь? Меня не было всего десять минут, барашкин ты домик, — просипел Мин, пытаясь самолично поднять пьяную тушку этого чуда и самому не упасть, потому что от брыкающегося блондина заносило-то знатно и «нихуя не смешно, блять», — рычал брюнет, усажиая, наконец, младшего ровно так, что он опирался на старшего всем телом, попутно обвивая своими изящными руками его накаченный торс, — Руки убрал, — прошептал Юнги, находясь в полном ахуе от этой ситуации, ведь не знал, что Чимин может быть таким тактильным, когда находится в нетрезвом состоянии, — Чимин-а-а-а, ну что ты делаешь? — прохрипел Мин, чувствуя горячее дыхание на своей шее и тёплые руки на своей талии.

— Ты такой тёплый, хё-ё-ён, а мне холодно, и ты приятно пахнешь, не представляешь, насколько мне нравится запах мелиссы, — пробубнил Пак в шею Юнги, на что последний изумлённо ахнул, а затем тихо сглотнул, ведь пьяный Чимин — лучшая находка столетия, — А ещё ты мягкий, мне нравится, — прошептал блондин, сильнее зарываясь носом в горячую шею Мина, — Я так скучал по тебе, Юнги-я, — выдохнул младший, соскальзывая головой с плеча старшего на его колени, и устраиваясь там поудобнее, — Спокойной ночи…

— Э! Не-не-не, Пак Чимин, не спать у меня на коленях! — выкрикнул Юнги, после минутной тишины, ведь все эти долгие шестьдесят секунд думал о том, что он находится в каком-то приятном сне, потому что каждую чёртову ночь Мину снятся кошмары, а тут, вроде как, даже приятно немного, — Чим…да твою же мать, — выдохнул Мин, смотря на уже заснувшего донсэна, который мило посапывал и даже во сне обнимал худые коленки брюнета, — Думаю, об этом надо предупредить хёна.

Чимин, на самом деле, не очень много думал, когда сделал первый глоток, от которого его начало помалёху уносить, а затем сделал ещё два, а потом и три. Блондин, помнится, последний раз выпивал на своё день рождения с Тэхёном, который, к слову говоря, поцеловал его взасос, потому что: «Ну, бля, Чимин-а, я люблю тебя, ты пиздатый друг, и я давно хотел попробовать твои губы на вкус, они такие пухлые… Иди на хуй, я не гей», — прокричал Ким последнюю фразу, когда Пак начал смеяться над ним, скатываясь с кровати от смеха, а потом стало не до него, ведь затем, лёжа на полу с закрытыми глазами, блондин почувствовал на своём торсе вес чужого тела и теплоту дыхания на своих губах. Весело было…только не Чимину, который на следующее утро долго думал о том, понравилось ему или нет. И да, ему безусловно понравилось. Понравился поцелуй с парнем. Дело даже не в том, что это был именно Тэхён, а в том, что это был мужчина. Чимин тогда для себя определил три главных правила:

1) Никогда не поддаваться провокациям Тэхёна;

2) Не напиваться до такого состояния, в котором был бы не против засосаться с кем-нибудь;

3) Если всё пошло по пизде и захотелось с кем-то поцеловаться, то сразу топать спать.

В данном случае — Чимин так и сделал: лёг спать на колени Юнги, хах, вы поняли, да? Пак действительно захотел поцеловать своего хёна уже тогда, когда увидел его удивлённое лицо на пороге студии, просто потому, что блондину захотелось попробовать на вкус губы Мина, и теперь Чимин прекрасно понимает желание Тэхёна, которое никоим образом не связано с влюблённостью.

— Алло, Джин-хён! — прошептал Юнги, отмечая в голове тот факт, что у Чимина нет пароля на телефоне, который он вытащил из своего кармана, ведь второй карман, где как раз таки лежал его собственный телефон, был оккупирован блондинистой проблемной головой, — Нет, это Юнги, — выдохнул Мин, попутно перебирая шелковистые пряди пальцами, на что спящий, вроде бы, удовлетворённо мурлыкнул, — Нихуя себе, — пропищал брюнет, ведь никогда не слышал от человека такого звука, — Не-не, это я не тебе, нет, всё хорошо, просто… — запнулся старший, пытаясь подобрать подходящие слова, ведь сказать хёну, что Чимин напился как школьник и теперь спит у него на коленях — будет слишком убийственно, причём для них обоих, — Чимин-и немного устал, и он заснул на моём диване, — нервно хихикнул Юнги, рассматривая полупустую зелёную бутылку на столе и отмечая про себя то, что надо бы научить этого ребёнка пить, — Мы переночуем здесь, нет, я посплю на полу, нет, всё хорошо, тут не холодно, у меня же отопление включено, — бубнил Мин, закатывая глаза и прижимая свободную руку к своему лбу, — Хё-ё-ён, всё замечательно, мы покушали, да, передай остальным, вернёмся завтра утром, спокойной ночи, — буквально прокричал брюнет, первым сбрасывая вызов и кладя телефон на чёрный столик, на котором стояли две бутылки, пакет из магазина и две ебаные коробочки, — Блять, ну и нахуя я тогда искал это? — прорычал старший, откидываясь на спинку дивана и не замечая того, как медленно проваливался в сон, — Ладно, завтра утром покушаем, — прошептал Юнги, складывая руки на груди и закрывая глаза, как он думал, на минуточку, и даже резкий звук кнопки вскипевшего чайника не смог заставить Мина открыть глаза, ведь чувствовать тепло чужого тела, оказывается, очень приятно.

***</p>

— Что за грохот? Ебать! — вскрикнул Сокджин, заходя в комнату Хосока и Чимина, а затем останавливаясь в дверном проёме и ошарашенно прижимая руки к своему открытому рту, — Что за… Господи, что ты натворил? — кричал Ким, шокированно размахивая руками и глядя на застывшего красноволосого, который слегка качался туловищем вперёд-назад и прижимал окровавленную руку к своей груди, что-то шепча под нос и не обращая абсолютно никакого внимания на своего обеспокоенного хёна, сидя на белом коврике в кругу битого стекла, — Хосок! — кричал Джин, подбегая к окаменевшему Чону, который не реагировал ни на что, после хватая красноволосого за плечи и начиная интенсивно его трясти.

— Чего ты разорался? Господи, Хорс, что?.. — прошептал подошедший Намджун, сразу же подбегая к Джину и буквально падая на колени перед ним и сжавшимся красноволосым комочком, — Хорс, ёбаный ты в рот, — выкрикивал Джун, осматривая комнату и замечая разбитый телефон, одиноко лежащий на полу, и такое же разбитое зеркало, большими кусочками разложившееся на белоснежном коврике с засохшими на нём капельками крови, которые были расположены вразнобой на битых кусочках стелка и отдельных ворсинках ковра, образовывая причудливый и неповторимый рисунок-абстракцию, — Что произошло?

— Хёны, время видели? Господь Бог! — выкрикнул Тэхён, отпуская руку Чонгука и неуверенно подходя к своим хёнам, а Чон опасливо озирался по сторонам и буквально хвостиком следовал за испуганным Кимом, пытаясь унять дрожь в руках, — Хосок-хён? — прошептал шатен, обходя столпившихся парней и присаживаясь на корточки сзади Чона, обхватывая того со спины и слегка сжимая его подрагивающее тело в своих объятьях.

— Хё-ё-ён? — просипел Чонгук, также опускаясь на колени перед Хосоком, который по-прежнему смотрел в пол и ни на что не реагировал, — Хённим! — чуть громче сказал Чон, осторожно похлопывая рукой по коленке красноволосого, который, вроде как, слегка вздрогнул и тихонько выдохнул.

— Чон, мать твою, Хосок, если ты не скажешь сейчас, что, блять, случилось, я тебя колесую, — прокричал Джин, который, кажется, начал дрожать и периодически хныкать, беря в руки окровавленную кисть красноволосого, — Тэхён, аптечка! — также прокричал Сокджин, указывая в сторону открытой двери Киму, который быстро кивнул, выпуская Хосока из кольца рук и пулей вылетая из комнаты, попутно лавируя между мебелью и осколками разбитого зеркала.

Знаете почему все так всполошились? Потому что Хосок никогда не грустил, никогда не унывал и никогда не обижался. Чон действительно стал солнышком, или же — настроением всей группы. Да, бывали такие моменты, когда он был не в настроении или злился. Злился на Юнги, когда тот посылал младших или специально заваливал танцевальную практику; когда Джун и Джин конкретно тпуили в новой хореографии; когда Чонгук опять залипал на целый день в новой «супер-пупер-популярной-онлайн-игрушке-хён-пожалуйста-не-мешай-мне», как говорил брюнет, ежели красноволосый силой оттаскивал младшего от экрана телевизора или выхватывал джойстик у него из рук; когда Тэхён подшучивал над ним и снимал это на телефон, однако потом, Чон сильно смеялся с видео или фото, присланные ему в личный чат Кимом; когда Чимин вёл себя как ребёнок, не отвечая на поставленные вопросы и дурачась в серьёзные моменты, но никогда мемберы не видели Хосока таким опустошённым. Таким сломленным.

— Парни, я, кажется, влюбился… — прошептал Хосок, шмыгая носом, попутно поднимая голову и со слезами на глазах рассматривая удивлённые лица остальных мемберов.

— Фух, Хосок-а, что же ты так пуга…

— В Чимина, — перебил Сокджина Чон, громко выдыхая и закидывая голову наверх, пытаясь сдерживать новые потоки слёз.

— Что, блять?.. — пискнул запыхавшийся Тэхён, останавливаясь в дверном проёме и роняя на пол грёбаную аптечку, попутно смотря на поникшего Хосока и на ошарашенные профили мемберов.

Казалось, что комнату заполнила вязкая, жгучая и брыдкая плотность, не позволяющая издать хотя бы малейшего звука и въедающаяся в лёгкие настолько сильно, что дышать становилось всё труднее, с каждой секундой незаметно отбирая способность поглощать кислород.

— Чувак, если ты влюблён в Чимина, то я самый лучший повар на свете, — рассмеялся Намджун после тяжёлой минуты молчания и посмотрел на серьёзное лицо Хосока, в глазах которого до сих пор блестели прозрачные капельки слёз, — Ты серьёзно, что ли?.. — просипел пепельноволосый, запуская пальцы в свои волосы и поднимаясь с колен, а затем начиная медленно ходить по комнате, попутно матерясь себе под нос.

— Хо, ты…ты уверен в этом? — прошептал Джин, безмолвно подзывая к себе окаменевшего Тэхёна, который замялся на пороге, но потом уверенно взял с пола маленькую коробочку с красным крестом, быстро подходя к хёнам и буквально сваливаясь на колени перед ними.

— Я уже ни в чём не уверен, Сокджин-а, — пробубнил Хосок, смотря куда-то сквозь Кима и не обращая внимания на жгучую боль в районе своих костяшек, — Юнги… — промямлил Чон, смотря на то, как хён накладывает бинт на его обработанную антисептиком руку.

— Юнги? — задал вопрос Ким, убирая бинты в коробочку и закрывая её на пластмассовую защёлку, попутно шикая на громкий звук защёлкивания, затем переводя взгляд на притихшего Хосока.

— Я ревную Чимина к Юнги, так и узнал, что я влюблён в своего, блять, донсэна, — прорычал красноволосый, сжимая кулаки и громко ойкая, когда почувствовал жжение на костяшках пальцев.

— Хён, а ты уверен, что именно ту ревность имеешь в виду? Может быть, тебе просто не хватает внимания со стороны Чимин-хёна, ведь последнюю неделю он уделял внимание только Юнги-хёну, — тихо высказал Чонгук, незаметно для всех беря за руку Тэхёна, который на секунду перевёл взгляд на брюнета и мельком улыбнулся, а затем сосредоточился на нити разговора старших.

— Чонгук, возможно, прав, — выдохнул лидер, который всё это время анализировал сложившуюся ситуацию, думая над её разрешением и последствиями. Охуенный лидер, ну, — Хосок-а, тебе, скорее всего, просто непривычно то, что ты находился всю неделю один, потому что Чимин был с Юнги, я с Джином, а Тэ с Гуком, понимаешь? Тебе сейчас нужно в себе разобраться, а лучше поговорить обо всём этом с Чимином, ладно? — сказал Намджун, наклоняясь и кладя руку на крепкое плечо Чона, чуть сжимая его в приободряющем жесте.

— Чёрт, думаю, ты прав, — выдохнул Хосок, с улыбкой глядя на дорогих людей и думая о том, что они самые лучшие друзья, которые только могли бы у него быть, — Спасибо вам…вам всем, — рассмеялся Чон, смахивая здоровой рукой оставшиеся слёзы с красных щёк.

— Вот и замечате… — почти пропел Сокджин, но был прерван мелодией звонка его телефона, — льно. О, Чимин-и звонит, — настороженно пролепетал Ким, наблюдая за реакцией Хосока, который вмиг напрягся и внимательно посмотрел на экран телефона, вытащенного из кармана розовых пижамных штанов, — Значит так. Мы не будем рассказывать ему, что случилось, но ты сам должен будешь ему об этом рассказать, понял? — тяжело выдохнул брюнет, слыша в ответ робкое «угу» и отвечая на звонок, — Алло, Чимин-а, как вы там? — пролепетал Сокджин весёлым голосом, но тут же переменился в лице, потому что услышал низкий шепелявый тембр, который не принадлежал его донсэну, — А, Юнги?.. Что? Что-то случилось? — практически выкрикнул Ким, слыша на том конце какое-то шуршание и матную реплику, — Что-то с Чимином? Почему ты звонишь с его телефона? С вами всё нормально? — обеспокоенно шептал Джин, придумывая в голове всевозможные плохие сценарии, но сразу же услышал то, что заставило его облегчённо выдохнуть, — Ну слава Богам, вы приедете в общежитие? Что?.. А где ты спать будешь? Юнги! Пол холодный, что ты… Окей, ладно, — мямлил брюнет, смотря на удивлённых мемберов и шепча одними губами: «Я вам потом расскажу», — Точно всё нормально? Вы покушали? Когда вы будете здесь? Но… Юнги! — вскрикнул Ким, слыша на том конце только гудки, а затем блокируя телефон и кладя его обратно в карман штанов, — Вот же упёртый баран, айщ, — песочил Мина Сокджин, массируя свои виски пальцами одной руки.

— Что там, хён? — спросил Чонгук, голова которого покоилась на плече Тэхёна, а одна рука на его талии, на что Намджун озадаченно смотрел весь телефонный разговор, пока Хосок находился в какой-то своей прострации.

— Ну… Чимин заснул на диване в студии Юнги, они там на ночь останутся, завтра приедут, — выдохнул Сокджин, замечая то, как Хосок вздрогнул и тихонько матернулся себе под нос, — Завтра вы обязаны поговорить, — скептически сказал Ким, кладя одну руку на макушку красноволосого и легонько взлахмачивая его волосы, — Договорились?

— Ага, — выдохнул Хосок, вставая с коврика и потихоньку приходя в себя, — Бля, убираться ещё надо, — прошептал Чон, думая, что никто не услышит, но услышали все, на что Джин серьёзно сказал: «Всё завтра, коврик, конечно, трудно будет отстирать, но мы не ищем лёгких путей, да? Сейчас все идём спать, спокойной ночи!», — выкрикнул Ким, находясь уже в дверном проёме под руку с ошарашенным Намджуном, который глазом не успел моргнуть, как его уже силой вывели из комнаты.

— Ну, мы тоже пошли, хён. Спокойной ночи, — спокойно сказал Тэхён, утаскивая за собой Чонгука, который особо-то и не сопротивлялся, — Всё будет хорошо, главное — верить, — прошептал Ким, также останавливаясь в дверном проёме, на секунду поворачиваясь к своему хёну и улыбаясь тому своей фирменной квадратной улыбкой, на что Чонгук что-то пропищал в самое ухо шатена, который на это только хихикнул, и наконец переступил порог вместе с Чоном, закрывая дверь с той стороны.

— Ну пиздец… Не жизнь, а Санта-Барбара какая-то, — выдохнул Хосок, заваливаясь на кровать от безумной усталости и сразу же засыпая.

***</p>

— Тэхён-а, что будет с Хосок-хёном? Ты же тоже видел ту самую реакцию? Ну, когда Джин-хён сказал, что они будут вместе ночевать, — спросил Чонгук, переодеваясь в свободную одежду и обеспокоенно глядя на задумавшегося шатена, который лежал на соединённых кроватях звездой.

— Чонгук-а, я…я в ахуе, мальчик мой, я в ахуе, — матерился Ким, бесцельно разглядывая яркие лампочки над своей головой, — Видел естественно, но, мне кажется, Юнмины всё же канон, зря, что ли, мы их сводить начали? Ты вообще видел, как Юнги-хён смотрит на нашего Чимина, а? Сам он, конечно, тоже хорош, думает, что мы не замечаем «случайных» прикосновений и взглядов, — выдохнул Тэхён, смотря на накаченный торс своего парня и думая о том, что ему действительно повезло, ведь у него самый лучший бойфренд на свете.

— Какой-то любовный треугольник получается, — промямлил Чонгук, складывая повседневную одежду на свою полку, а затем направляясь на их совместную кровать и осторожно укладываясь рядом с улыбающимся Тэхёном, который сразу же накрыл их обоих одеялом.

— Кстати, ты заметил, что Намджун-хён, похоже, начал обо всём догадываться? — прошептал Тэхён, выключая ночник и придвигаясь ближе к горячему телу, — Я думал, пройдут годы, и только тогда он что-то такое заметит, — хихикнул Ким, зарываясь носом в тёплую шею Чона, который также хихикнул и притянул шатена ещё ближе.

— Мы должны рассказать о нас, — прошептал Чонгук в кромешной темноте, попутно перебирая пальцами шелковистые пряди своего парня.

— Расскажем обязательно, но не сейчас, хорошо? — промурлыкал Тэхён, обнимая Гука за талию и быстро чмокая того в губы, — Люблю тебя!

— И я люблю тебя…

***</p>

— Думаешь, что Хосок действительно влюблён в него? — задал вопрос Сокджин, расправляя свою постель и озадаченно смотря на задумавшегося пепельноволосого, который уже сидел на своей кровати, — А Юнги с Чимином? Ты видел то, как у них изменились отношения за неделю?

— Не знаю, Джин-и, ничего не знаю, — выдохнул Намджун, глядя на настенные часы напротив его кровати, которые показывали двенадцать ночи, — В нашем Юнги я уверен на сто процентов, он не будет доставлять проблем группе, — просипел пепельноволосый, откидываясь на спинку своей кровати. Эх, если бы ты знал, Намджун, если бы, — А вот насчёт Хосока… Если это так и есть, то это будет пиздец, — прошептал Ким, запуская пальцы в свои волосы, попутно смотря на удивлённое лицо Сокджина, — Потому что для группы — это будет не очень полезно, понимаешь? Тем более, у нас скоро камбэк, арми несомненно заметят перемены в отношениях между участниками, как положительные, так и отрицательные, — пояснил Джун, поправляя свою подушку и закусывая внутреннюю сторону щеки из-за волнения за мемберов, — Заметил, как изменились отношения между Гуком и Тэ? — задал вопрос Намджун, испытывающе глядя на Джина, который уже укладывался и наносил на своё лицо увлажняющий крем.

— Знаешь, не заметить — очень сложно, — пробубнил Ким, убирая баночку крема в небольшую коричневую тумбочку около своей кровати, — Если замечаем и мы, то арми… Боже мой, это будет катастрофа, — ахнул Сокджин, прижимая кисти к своей груди, — Это получается…

— Да, любые такие отношения недопустимы в группе, об этом также говорится в контракте, но там указан конкретный пол, а тут как получается? Хах, вроде бы и не нарушение, но факт остаётся фактом — никаких романтических отношений между участниками я не допущу, — отчеканил Намджун, пристально глядя на застывшего брюнета, который громко выдохнул и выключил ночник с пожеланиями спокойной ночи, в ответ получая то же самое.