Глава 10 (2/2)

Гермиона встала, и простынь упала к её ногам.

— Плевать. Мне больше нечего скрывать. Теперь я обнажена полностью.

Она подошла к окну и, прикрыв руками грудь, посмотрела вдаль. Сочный газон, идеальный, как и всё, что было вокруг Малфоя. Солнце такое яркое, тёплое, но это всего лишь солнце и оно не способно согреть Гермиону, если только сжечь её кожу.

А вот и он! Стоит с царской осанкой, идеальный образ, а рядом... Гермиона снова почувствовала боль, словно кто-то дотронулся до её сердца и сильно сжал его. Она ощутила это так сильно, что втянула живот насколько, насколько это было возможно, и почувствовала неприятное ощущение. Гермиона пальцами вцепилась себе в плечи.

Это была машина Астории, и она понимала, что они о чём-то разговаривают. Девушка даже не вышла к нему, и Гермиона видела только спину Малфоя и поэтому не видела и не могла знать говорит он сейчас или молча слушает. Его руки были спокойны, он не жестикулировал. И Гермиона не могла разглядеть девушку, ведь окно в машине было лишь приоткрыто, немного для того, чтобы они могли слышать друг друга. Да и с такого расстояния было трудно разглядеть человека, да и Малфой загораживал ей обзор, впрочем, ей было это не нужно. Этот красный Mercedes Гермиона хорошо знала, это была именно она, и, несмотря ни на что, Астория вернулась.

«Её мозг так же отравлен, как и мой», — подумала Гермиона и, развернувшись спиной к окну, закрыла веки, пытаясь успокоить своё сердце.

Ей хотелось упасть и лежать ничком до тех пор, пока он не придёт, чтобы он видел как ей больно. В то же время ей хотелось разбежаться и, преодолев все препятствия, выбежать на крыльцо и закричать так, чтобы он и она видели её. Чтобы Астория видела её обнажённой, дикой и знала, что он принадлежит не только ей, но теперь и Гермионе. Ей хотелось дать ему пощечину так сильно, чтобы его щека покраснела. Она хотела закричать на него и сказать всё, что она думает. Они не могут быть друзьями, они уже не друзья, и всё, что случилось,—не по дружбе. «Как он так может говорить?» Все эти мысли, все эти эпизоды, картинки — всё это мелькало в голове Гермионы, и она представляла как могло бы быть...

Девушка подошла к зеркалу, к тому, что ещё совсем недавно было свидетелем того, как она и он стали ближе. Настолько, что теперь уже ничего нельзя было изменить. Иллюзии дружбы больше не было и Гермионы тоже.

Она замахнулась, но рука замерла в воздухе, словно неведомый волшебник взмахнул палочкой, и Гермиона застыла. Красивая, обездвиженная статуя. Но девушка знала, что волшебников не бывает, а Гермиона не была красивой античный статуей, а была девушкой, которой разбили сердце, а душу отправили в неведомый полёт и больше никто не знал вернётся ли она когда-нибудь домой.

Гермиона не разбила зеркало: она лишь коснулась его одним пальцем и прошлась по прохладному стеклу.

— Гермиона, — прошептала она своему отражению и всмотрелась в эти карие глаза.

Ей хотелось плакать, ей хотелось пожалеть себя, обнять и расцеловать. И в этот момент девушка выпрямилась, оторвала от зеркальной глади руку и посмотрела на помятую постель. «Надо всё здесь убрать», — это была первая мысль, которая возникла как только она посмотрела в эту сторону.

Девушка нахмурилась от собственных мыслей. Они вызывали у неё отвращение. А ещё вчера она бы обязательно постелила чистую постель, а кровать была бы идеально заправлена, словно музейный предмет. Но это было бы вчера, а сегодня она стала другой; словно то, что было за спиной, рушилось на миллиард осколков. Город в котором она жила, рухнул, иллюзии больше нет. Всё, во что она верила, перестало существовать.

«Пусть, пусть он увидит, что произошло. Пусть он знает, что он натворил», — Гермиона молча смотрела на кровать и не издала не единого звука, но мысленно, внутри, она кричала, продолжала разбивать зеркало; она разметала вещи по квартире и сорвала шторы.

Но всё это закончилось, мысли успокоились, а на сердце стало легче. Гермиона, которой никогда не существовало перестала метаться. Её тело лежало раненное на полу, обнажённое и незащищённое. А Гермиона, та которая выжила и выдержала: стояла и смотрела на неё. Перешагнув через эту невидимую девушку, она подошла к шкафу и открыла его.

Гермиона достала свой большой чемодан и стала спокойно собирать свои вещи. Она спокойно и медленно складывала каждый предмет своего гардероба, проверяла полки, чтобы на них ничего не осталось, позже подошла к столу и стала открывать ящики, вытаскивая содержимое. Девушка собрала все свои вещи,не оставив ни единой, чтобы никогда сюда не вернуться. Об этом кажется говорилось в старинной примете — « нужно что-то оставить, чтобы вернуться». А Гермиона этого не хотела.

Девушка, подойдя к комоду, посмотрела на фотографии. Их было много и, взяв фотографии своей семьи, она даже не притронулась к тем, где они были с Драко. Она даже не взглянула на них. Девушка дотронулась до статуэтки: бронзовая цыганка, которая стояла на одной ноге в пышной юбке, взволнованной ветром. Её кудри были разбросаны, и, несмотря на то, что эта статуя было неживой, девушке она казалась такой реалистичной. Эту статуэтку подарил Драко, приехав из поездки с родителями. Он сказал, что, увидев её, вспомнил о ней, и эта цыганка похожа на Гермиону: у неё такие же непослушные волосы и весёлый вид. Девушка тогда очень удивилась, ведь она никогда не считала себя весёлой и тем более, что она не была похожа на страстную цыганку. Гермиона коснулась пальцем её волос, груди и, уронив статуэтку на комод, улыбнулась.

— Ты никогда меня не знал.

***</p>

Девушка спускалась с лестницы и даже не ощущала тяжести чемодана. Ей хотелось поскорей покинуть эту комнату, в которой осталась часть неё: та часть, которая лежит израненная и обездвиженная на полу. А Гермиона с каждым шагом отдалялась от своей боли, пусть всё, что произошло, и всё, что она чувствовала, останется там. Она думала об этом. Открыв заветную дверь, она вдохнёт тёплый воздух, а лучи солнца коснутся её кожи. Теперь она сможет уйти из этого дома навсегда и никогда не возвращаться. Сегодня их пути разошлись и теперь Гермиона это точно знала. Дороги назад нет.

Чемодан издал громкий звук. Это была последняя ступенька, ей осталась ещё немножко и она протянет руку, чтобы коснуться ручки двери. Вдохнув, она почувствовала запах кофе.

Оставив чемодан, она прошла на кухню и увидела две чашки. Девушка улыбнулась уголком губ, но эта улыбка была искривлённой, на ней расцветала усмешка.

«Он даже успел найти время на кофе». И действительно одна кружка была пуста, а вторая наполнена и стояла рядом. Кофе было холодным. Она взяла кружку, поднесла к губам и, коснувшись тёмной жидкости, сморщила нос.

— Я терпеть не могу кофе, — Гермиона подошла к раковине и, зажмурившись, с высоты кинула кружку.

Она посмотрела снизу вверх на целую кружку и расплескавшуюся чёрную жидкость по бежевой раковине.

Гермиона какое-то время смотрела на эту целую кружку, а стайка мыслей назойливо жужжала в её голове. Девушка закрыла глаза,сделала глубокий вдох и громкий выдох и только после этого пошла к выходу, хватая чемодан на ходу.

— Прощай, дом, — это были её последние слова, и, не останавливаясь ни на секунду, она открыла дверь и покинула этот дом.

Дом, в котором жил человек, которого она так любила.