Глава 12 (2/2)
– Мы свидетели! – объявила Шайнбрайт
– Мисс Грейнджер, что произошло? – я встретился глазами с испуганной семикурсницей, стараясь говорить как можно спокойнее, однако студентка только закрыла рукой губы и отвернулась, видимо, чтобы я не увидел ее слез
– Этот, с белыми волосами ударил ее парня по лицу! – выкрикнула Шайнбрайт
– Я вас не спрашивал, мисс Шайнбрайт!
Неприятная тяжесть в грудной клетке начала рассасываться.
– Он ударил его верхней частью своей палки по лицу, сэр, --– тихо вступила в разговор Стоун
Ублюдок...
– Он разбил ему нос и выбил зуб спереди! – снова влезла с неуместным восторгом Анабель – Кровища была! Фонтаном! Мы сами видели! Вон там, у выхода из школы следы остались!
– Сначала они поссорились,– Стоун судорожно сглотнула – Потому что он назвал Гермиону... грязнокровкой
Мне все ясно. Сегодня же необходимо направиться к Макгонагалл и попросить ее отказаться от финансовой помощи Малфоя. Я виноват; вначале внушил директору доверие по отношению к «кающемуся аристократу», а он под прикрытием заботы о школе и детях принялся соблазнять учительниц и драки устраивать. Я решительно вошел в лазарет. Мне нужно было увидеть масштаб катастрофы и удостовериться, что крестник ничего больше не повредил.
Драко сидел на койке боком ко мне и по предписанию мадам Помфри держал во рту заживляющее зелье, позволяющее пострадавшему зубу снова закрепиться на месте в десне. Он выглядел бледнее обычного, под носом, на губах темнели несмытые следы крови, в мрачных серых глазах застыла боль. Это снова был озлобленный на весь мир Драко Малфой, каким он был в начале этого учебного года. Мадам Помфри суетилась в противоположном краю больничного отделения, занимаясь каким-то простуженным первокурсником.
– Куда отец ушел? – спросил я, забыв, что крестник полноценно ответить не может
Драко поднял на меня глаза и слегка раздраженно пожал плечами:
– Сегодня на занятия можешь не приходить, – добавил я
Драко серьезно кивнул и уставился на свои руки, лежащие на коленях. Я заметил две капли крови на воротнике его рубашки, и гнев на его отца и злоба на себя снова заклокотали во мне:
– Я сегодня же потребую у Макгонагалл письменного запрета на его приближение к школе, – уверенно произнес я
В ответ Драко вскинул голову, быстро оглянулся, схватил с тумбы пустой стакан, стремительно избавился от заполняющего ротовую полость зелья и тут же обратился ко мне:
– Профессор, прошу не ставить в известность директора. То, что произошло сегодня, касается только меня и отца, но в случае разглашения забурлит весь Хогвардс, вы это знаете. С Гермионой мы разберемся сами в наших отношениях, на гребаное отцовское мнение мне без разницы
Я поглядел крестнику в глаза. Драко продолжил говорить с трудом:
– Пока не были привлечены отцовские деньги, восстановление Хогвардса топталось на месте. Сейчас проведены многие серьезные работы, реставраторы получают скромное жалованье и трудятся с большим рвением. Вы сами понимаете, что если эти дела не будут под контролем делового человека и без финансирования, восстановление встанет, а Министерству будет глубоко плевать на то, что их оскорбительных подачек не хватило.
Драко был прав. Ужасно и чертовски прав. Но была и еще одна причина, о которой я не смог молчать:
– Ты знаешь, что твой отец не дает прохода Эмилии? – прямо спросил я
– Догадываюсь, – Драко посмотрел мне в глаза – Но ведь вы вмешались в это дело и держите его под контролем. Или мне показалось?
Голова шла кругом. Вмешался, но пока Люциус рядом он потенциально опасен. И я не могу запереть Эмилию, как школьницу, в комнате, чтобы спрятать, или приказать ей прекратить какие-либо отношения с Малфоем-старшим...
Мерлинова борода ...
Люциус Малфой бродит по коридорам школы.
Эмилия непременно выйдет из комнаты, где я ее оставил. Первого урока у нее сегодня нет, она свободна.
До начала моего первого занятия осталось десять минут.
Люциус:
Я спокойно передал Макгонагалл информацию о восстановлении некоторых окон, для ремонта которых требовалось согласование со специально обученными мастерами. Не займись помощью школе я, этим бы не озаботился никто, и не сделал бы так хорошо, как это будет сделано в ближайшее время.
Утренняя встреча изрядно подпортила мне настроение. Не то чтобы меня сильно беспокоило общение Драко с этой грязнокровкой… И Кэти, и Сенди и многие других из давних подружек, утешающих меня в тяжелые периоды одиночества были полукровками и маглорожденными. И прекрасные навыки в постели с лихвой компенсировали их неполноценный статус крови. Но как родителю мне мерзко было осознавать, что сын так нагло посмел пойти против того, чему его учили все его пустые семнадцать лет. Спорить посмел, голос повысил… Ничего страшного, физиономию ему быстро подправят. А если останется шрам от металлического змеиного клыка на лице – сам виноват: неуважительно обращался с отцом.
Коридоры начинали гудеть. Снова Хогвардс стал превращаться в сумасшедший дом. Скрипнув зубами от раздражения, я свернул в безлюдный полутемный коридор и внезапно услышал самый сладкий голосок из всех, которые когда-либо знал:
– Мистер Малфой, остановитесь!
Эмилия бежала навстречу. Ох, чует мое сердце, что она в курсе утренней стычки… Маленькие нежные волосы над ее лбом стояли практически дыбом, подростковая идиотская кофточка привлекательно обтягивала грудь и тонкую талию. Я незаметно облизнул пересохшие губы и оглянулся:
– Доброе утро, душа моя, безмерно рад тебя видеть!
– Мы должны серьезно поговорить! – девушка сердитым жестом сорвала очки.
Рядом с нами оказалось пустое пыльное помещение, используемое как склад для поломанных парт и мы направились туда. Эмилия сама плотно закрыла дверь и обернулась. Ее сотрясал гнев:
– Мистер Малфой, вы не хотите объяснить почему вы позволили себе поднять руку на моего ученика и оскорбить мою ученицу?
Снова на «вы»? Где скромные глазки, опущенные в пол?...
Клянусь Мерлином, от наплыва темных чувств, она стала еще привлекательнее. Я внезапно ощутил такую силу, исходящую от этой девчонки, что мне захотелось немедленно вступить с ней в противоборство, овладеть, укротить и подчинить себе это разрушительное безумие, затаившееся в расширившихся зрачках.
– Драко получил по заслугам, так как проявил неуважение по отношению к отцу, – надменно отозвался я, с трудом удерживая себя в руках – Уверен, на него дурно повлияла эта ненормальная девчонка
– Нет же! – голос Эмилии неожиданно дрогнул и стал мягче – Гермиона – прекрасная девушка, умная и положительная во всех смыслах. И ваш сын… замечательный. Какой смысл в статусе крови, если он препятствует близости двух любящих друг друга людей?
– Любовь! … – я намеренно презрительно хмыкнул и внезапно заглянул в кипящие как раскаленная смола глаза девушки – А ты, Эмилия, веришь в любовь? Скажем, в любовь с первого взгляда?
Она слегка опешила от вопроса, заданного не по теме, а потом вполголоса ответила:
– Нет. Это бред
Вот это да, такая молодая, наивная и не верит в любовь с первого взгляда!
– Вовсе не бред, душа моя, это un coup de foudre (фр. – «любовь с первого взгляда» , букв. – «удар молнии»), – я приблизился к ней почти вплотную
Эмилия тут же тряхнула головой:
– Так, прекратите заговаривать мне зубы! Я могу поручиться вам за Гермиону! И вы должны позволить своему сыну стать счастливым в браке с такой девушкой, которую он к тому же очень сильно любит!
А мне кто-то позволил стать счастливым в браке? Мне кто-то дал право выбора? Нет… Впрочем, ей не понять всего этого. Малышка связана моралью и стремлениями к творению добра по рукам и ногам.
Я еще раз окинул взглядом эту горящую силой и желанием помочь фигурку с высоты своего роста. А что, если она на все готова, чтобы спасти своих голубочков… Может, это шанс?…
– Это будет непросто, но мы могли бы договориться, – я осторожно обнял Эмилию за талию, с безумным удовольствием ощутил трепет под тканью кофточки и продолжил тихо и вкрадчиво практически ей на ухо – Я не лишу Драко наследства и позволю жениться на нечистокровной волшебнице. Но только если ты станешь моей послушной девочкой.
Ее дыхание участилось, я сжал ее талию сильнее и зашептал горячо:
– Ты меня в последнее время оскорбляешь своим невниманием. Думаешь, я забыл про то, как обещал поселить тебя в подземелье Мэнора? Нет и нет. Не надо морочить мне голову и упрямо отказываться от меня, потому что все равно добьюсь твоего расположения любыми средствами. Не пытайся узнать насколько я страшен в гневе и ревности… Доверься мне, стань моей послушной Эмили и выиграешь от этого сама и поможешь своим детишкам
Я потянулся к ее виску, когда внезапно услышал ее резкий строгий голос:
– Никогда не пытайтесь меня шантажировать, мистер Малфой.
В следующий момент она решительно сбросила со своей талии мою руку и с силой оттолкнула меня. Ее лицо вспыхнуло, в зрачках по-прежнему кипела неукратимая сила:
– Я тебе не проститутка! – она снова от возмущения перешла на «ты» – И стелиться под тебя, как все твои другие подружки не собираюсь! А Драко и Гермионе я помогу, даже если ты отнимешь наследство. Будет нужно я на свои средства отправлю их в Америку, где они прекрасно устроят новую жизнь. И обойдутся без твоего разрешения и благословения
Вот это интересно… В голосе нотки стали, от страха никакого следа. Надолго ли...
– Ты хочешь поссориться со мной? – вкрадчиво поинтересовался я
– Я думала, ты достойный человек, – вытолкнула она с усилием – Но после того, что я увидела, я не желаю иметь с тобой ничего общего!
В подсобке нечем было дышать. Пыль поднималась столбами.
– Иметь среди врагов Люциуса Малфоя опасно, душа моя,– я снова надвинулся на нее, не меняя вкрадчивости тона
– Мне все равно!
– Опасно…. А особенно опасно, когда ты молода, неопытна и никому не нужна…
Эмилия заметно вздрогнула, взгляд стал нежнее, испуганнее. Неужели броня дала трещину? Кажется, я нашел твою болевую точку, мой неопытный птенчик. Хорошо, что я подготовился к нашей встрече сполна...
Я надвинулся на оробевшую девушку и властно коснулся ее нежной щеки, как тогда, в первый раз:
– Послушай меня очень внимательно, душа моя. Тебе кажется, что ты даришь миру свое душевное тепло и он тебе обязательно вернет что-то взамен. Но нет. Открой глаза. Ты никому не нужна.
Я перевел дыхание, готовясь к самой яркой части монолога:
– Матушка твоя, свет всей твоей жизни, нашла себе утеху в виде молодого любовника и родила другую дочь… Папаша кровный в Италии прозябает в местном магическом министерстве и даже не знает о твоем существовании…
– Откуда… – Эмилию мелко затрясло – Откуда ты… знаешь
О, Эмилия, твою печальную историю я знаю теперь досконально. Как меня возбуждал твой гнев, но твой страх заставляет меня прилагать просто титанические усилия для проявления самоконтроля.
Необходимо продолжать:
– Твои хваленые детишки любят тебя только веселой, но когда на душе мрак и смятение тебе не с кем поделиться. Реставраторам ты также не нужна, потому как переросла их.
В глазах Эмилии заблестели слезы. Я притянул ее, дрожащую, сраженную наповал моими глубинными познаниями ее биографии и прикрыл дрожащие плечи широким рукавом мантии:
– Осознай это и смирись с тем, что ты не нужна в этом мире никому. Кроме меня. Кроме человека, который готов добиться тебя любой ценой
Эмилия дрожала, как от холода. Пришло время насладиться триумфом:
– Ах, как же мы могли забыть об одном славном зельеваре…
Я заглянул во влажные мерцающие глаза сраженной девушки, которые теперь вместо котлов с пылающей смолой напоминали два бездонных горных озера. Я нежно стер выкатившуюся случайную слезу и продолжил убедительно и пламенно:
– Не жди от него ничего, душа моя. Его единственная любимая женщина по имени Лили погибла и не думаю, что он способен полюбить снова. Не тешь себя надеждой, что сможешь заменить ему ее. Ты не находишь что это … жестоко, так мучить одинокого человека?
– Нет… – пролепетала девушка, глядя в одну точку
– Что – «нет»? Не жестоко? Жестоко и эгоистично. Ты невольно терзаешь ему душу напоминанием. Впрочем, ты ничего об этой истории не знала...
Эмилия вскинула на меня глаза, но я не дал ей ничего сказать:
– Знаю, что хочешь возразить. Пойми, он помогал тебе только потому, что одержим идеей спасти всех и каждого, но не более.
Казалось, что в полутьме забытого класса. я слышал, как стучат зубки Эмилии , то ли от холода, то ли от нервной дрожи. От непробиваемой брони и решительности не осталось и следа. В моих руках был уявзивимый, забытый всеми цветок. Как это было печально, я даже сам про себя умилился ….
– Наивная. Куда ты денешься от меня? – я прижал к себе Эмилию, как можно крепче и стал гладить по спине – Глупенькая девочка, бежишь от единственного человека, который ради тебя приходит почти каждый день в эту чертову школу и вкладывает в нее средства, который спас тебе жизнь, который готов закрыть глаза на все твои недостатки. Я один говорю тебе горькую правду, чтобы уберечь от боли,потому что она неизбежно настигнет тебя рано или поздно, когда ты окажешься совсем одна, упрямо отказавшись от моей любви
Эмилия всхлипнула и закрыла себе рот рукавом:
– Нас свела сама судьба, духовно одиноких, забытых. Таким нежным цветам как ты не место в этом холодном мире и потому обязательно нужен тот, кто будет дарить защиту и ласку. Доверься мне.
– Дай мне несколько дней, – попросила Эмилия осипшим от волнения и слез тихим голосом
– Я буду ждать сколько нужно, – прошептал я в ответ понимающе и нежно
Эмилия стремительно бросилась из класса прочь, подняв полупрозрачное облако пыли.
Шантажом взять не получилось, зато затронуть тонкие струнки души удалось. Полезно же бывает искать сведения о людях, которые тебя окружают… И подслушивать некоторые разговоры, потому что душещипательный рассказ про Лили Эванс я услышал от Поттера, который этим летом по собственной воле навестил Драко в Мэноре и долго говорил с ним.
Да, несносный зельевар, крыть тебе в ответ точно нечем… Ты утаил от нее свою историю, она не захочет бередить твою старую рану и потому будет тихо уходить все дальше.