Тот, что злой (2/2)

— Joy Division. «Closer». Подойдет?

Секунда — и Ёсана будто парализовало.

— Этот альбом вызывает у меня неконтролируемые приступы клаустрофобии, а от замогильного голоса этого, как его?

— Кёртиса<span class="footnote" id="fn_32436480_8"></span>? — предположил Ёсан.

— Да, точно. От голоса Кёртиса так вообще мурашки по коже<span class="footnote" id="fn_32436480_9"></span>.

Он, как всегда, не стесняясь задеть, не спрашивая разрешения, вытаскивает кассету из проигрывателя, отбрасывая её куда-то на диван. Кан хватается за сердце и кидается на поиски кассеты в груде диванных подушек. Пусть сам по себе этот кусок пластика с двумя катушками плёнки внутри стоил гроши, для него кассета стала символом освобождения из-под постоянного гнёта начальника, вычитающего малейший просчёт ассистента из его жалования: Ёсан купил её на свою первую «белую» зарплату.

— Давай включим что-то нормальное, — он, конечно же, перетягивает одеяло на себя. Это так естественно, что у Ёсана нет желания сопротивляться: чужое обаяние вкупе с дурманяще-терпким запахом полыни и бергамота<span class="footnote" id="fn_32436480_10"></span> всегда действуют на него гипнотически, лишая воли, делая ведомым. Никому Ёсан не позволял вить из себя верёвки, ни до, ни после. Никому, кроме него.

Он включает радио и вкрадчиво настаивает волну, прокручивая колёсико приёмника. Из динамиков звучит резкое трещание, прерываемое вещанием разных радиостанций. Кан ловит себя на мысли, что эти шумы — самый подходящий аккомпанемент их симбиоза.

— О, — странное междометие, знаменующее, что он наконец смог победить приёмник. Это и так становится ясно, когда из колонок начинает без перебоев литься какая-то популярная мелодия<span class="footnote" id="fn_32436480_11"></span>. Как раз в его вкусе. — Иди сюда.

Он движется навстречу развалившемуся на подушках Ёсану, игриво пританцовывая под динамичные басы песни. Приближается, тянет за руки, заставляет подняться и делать бессмысленные раскачивания телом из стороны в сторону, которые теперь называют танцами. Кан, несмотря на свою искреннюю ненависть ко всему мейнстримному и показушному, пытается влиться в ритм песни и даже получать удовольствие. Это оказывается так просто, когда его руки ведут, скользят по всему телу, губы улыбаются, пропевая незамысловатый текст, а глаза глядят прямо в глаза.

Ёсану кажется, что с его собственных губ вот-вот сорвётся та самая фраза, и он, словно предвидя и опасаясь, затягивает в поцелуй, который продолжается уже на ковре. Наверное, той самой фразе придётся подождать до следующего раза…

— Эй, вы в порядке? — голос консультанта вырывает из забытия подобно разряду тока.

— А?

— Спрашиваю, всё ли хорошо? Вы просто зависли. Если вам так не нравится Jo-

— Нравится. Просто… у меня уже есть эта кассета. Может, найдётся что-то похожее?

Паренёк, хоть интеллектом и не отличался, на ложь Ёсана не купился. Тем не менее, лезть с расспросами не стал, лишь попросил дать ему время на поиски чего-то подходящего и скрылся за стеллажами, вероятно, желая уже просто-напросто избавиться от чудаковатого придирчивого покупателя.

В отсутствие консультанта Кан смог наконец выдохнуть и прийти в себя после внезапно накатившего воспоминания.

«Какого, мать его, чёрта я опять вспоминаю о нём?! — он раздражённо спросил сам себя и принялся сильно массировать виски, словно это могло помочь. — Мне просто нужно отоспаться. Отоспаться — и всё пройдёт».

Кан уже хотел было покинуть злополучный музыкальный магазин, но ему ненароком преградил дорогу тот самый второй посетитель, всё это время ошивавшийся где-то неподалёку. Ёсан предпринял попытку протиснуться между полкой с кассетами и довольно крупным покупателем, но тот, как назло, развернулся лицом и теперь полностью перегораживал проход.

— Извините, — буркнул молодой человек, взглядом намекая, что незнакомцу стоит потесниться, но тут же понял, что это было бесполезно: не только из-за чёрных очков Кана, но из-за кепки, которая закрывала второму посетителю обзор. — Извините, — повторил Ёсан с ясно считываемой интонацией.

— До меня и с первого раза дошло, — усмехнулся незнакомец и наконец соизволил прижаться спиной к стеллажу, позволяя Кану пройти. Тот фыркнул и поспешил двинуться навстречу свободе, когда второй посетитель вновь принялся играть в странные игры и протянул кассету. Ёсан сам не понял, как так случилось, но ровно через секунду эта самая кассета была у него в руке. И это при том, что незнакомец даже не пытался убедить забрать её.

— Проваливай отсюда, Юджин, — выпалил консультант, стоило ему появиться из-за угла стеллажного лабиринта. Названный парень — тот самый второй посетитель — сопротивляться не стал: лишь хмыкнул и скрылся в направлении, красноречиво указанном продавцом.

— Чего это вы с ним так? — Кан поинтересовался не из искреннего сочувствия, а скорее просто любопытства ради.

— В прошлый раз этот подонок чуть не стырил пластинку «The Police» буквально из-под носа у хозяина, — признался консультант, затем несколько разочарованно прибавил: — Чёрт, нужно было его осмотреть.

Ёсан на это лишь хихикнул, чем вызвал осуждающий взгляд продавца.

— Я определился с выбором, — он протянул пареньку кассету и кивнул в сторону кассы. Консультант облегчённо вздохнул и даже удосужился вновь натянуть наиграно-вежливую улыбку.

— Неожиданно, — заявил он, отсчитывая сдачу.

— У меня специфические предпочтения, — съязвил напоследок Ёсан и, сунув кассету во внутренний карман джинсовки, поспешил покинуть магазин под отчётливо различимое «Грёбаный британец!».

«Ну что, Юджин, — Кан улыбнулся самому себе, рассматривая психоделическую обложку альбома некого Роки Эриксона<span class="footnote" id="fn_32436480_12"></span>, — оценим твой музыкальный вкус».