Часть 1. Кокаин (2/2)

Кан лениво отмахнулся, не находя нужным объяснять, что дело вовсе не в запахе перегара, удушающем настолько, что создавалось впечатление, будто заправщик окунулся в чан с дешёвым виски и хорошенько там проспиртовался.

«Дело в этой «кокаиновой» безделушке,» — подумал было Ёсан, стараясь не обращать внимания на цепляющий гитарный рифф и сиплый голос Клэптона.

— Третья колонка. Полный бак.

Мужчина пристально осмотрел машину. Многозначительно присвистнул. Ёсан пропустил это своеобразное междометие мимо ушей. На его новый автомобиль здесь смотрели двояко. Те, кто вообще не разбирался в тачках и судил лишь по внешнему виду, выражали восхищение дерзким дизайном. Те, кто хоть что-то смыслил в движках и экономической политике, вздыхали с долей сочувствия. Заправщик, судя по всему, был где-то между этими двумя категориями. Кан так и не разобрал, какое чувство превалировало в его присвистывании. Да его это и не особо волновало.

— Неместный, значит, — заметил мужчина с каким-то странным чувством собственного превосходства и вставил топливный пистолет в горловину авто.

Вопрос это или утверждение, было не до конца понятно. Ёсан, в любом случае, решил уточнить:

— Вы это поняли по невыгодному выбору машины или…?

— Акцент. От него буквально разит британской чопорностью, — заправщик хмыкнул, не в силах сдерживать гордость за свою догадку. Но уколом в сторону чужеземности он не ограничился, решив отпустить шпильку и в адрес автомобиля. — А что до тачки… тебе просто не повезло попасться на крючок Форда и его прожорливой «клячи». Не по нашему времени машина<span class="footnote" id="fn_32024934_1"></span>.

Лицо заправщика помрачнело, а взгляд, полный тоски и призрачной надежды, устремился куда-то вдаль, туда, где без дела скучали динозавроподобные нефтяные качалки. Сейчас мужчина наверняка предавался ностальгическим воспоминаниям о золотом веке Оклахомы, когда местные, подобно изголодавшимся по крови москитам, нещадно сосали из недр этой земли нефть во имя процветания великой американской державы. Кан пожал плечами в знак непонятно откуда взявшейся солидарности. До момента покупки злосчастного «Мустанга» он в принципе знать не знал об экономических проблемах США. Всего месяц назад страна янки была для Ёсана заокеанской квази-легендарной родиной Элвиса, Колы и мультяшного мышонка Микки. Теперь же он стоял в самом сердце Штатов и пытался разглядеть в плывущей от жары дали силуэты нефтекачек — гордости и несчастья Оклахомы<span class="footnote" id="fn_32024934_2"></span>. И всё это не от лучшей жизни, конечно.

— Я вообще ужасно невезуч, — без особого сожаления заметил Кан. Он успел привыкнуть к тому, что удача редко бывала на его стороне. — Надеюсь, хоть на новом месте получится побороть это «проклятие».

Ёсан даже не заботился о том, чтобы его ложь звучала хоть каплю убедительно. Но наивный заправщик, слишком увлечённый созерцанием окрестностей, проглотил слова чужака как должное и воспринял на свой лад.

— Не самое подходящее время для осуществления американской мечты.

Мужчина наконец вспомнил о своих прямых обязанностях и, бросив взгляд на измерительную панель, ловко выудил пистолет.

— Хотя ты скорее от этой американской мечты бежишь, — он снисходительно улыбнулся и похлопал по бамперу «Мустанга» с калифорнийскими номерами<span class="footnote" id="fn_32024934_3"></span> как по крупу породистого жеребца, полагая, что этот его жест прояснит смысл фразы. Ёсан, конечно же, понял, пусть и не подал виду. За время его пребывания в центральной Америке разве что ленивый не отпустил ремарку в сторону не самого лучшего выбора времени для посещения страны. — И каким только ветром тебя занесло в наши края…

Кан вновь не смог понять, обратились ли к нему с вопросом или поставили перед логическим заключением, однако решил зацепиться за ремарку и пустить бессмысленный диалог в продуктивное русло.

— Я купил здесь дом, — будто бы невзначай заметил он. — На Кэрол-стрит, 602.

— Кэрол-стрит, 602? — мужчина замер, не успев вставить пистолет обратно в колонку. — Как твоё имя, сынок?

— Джон, — Ёсан произнёс «английское» имя без малейшей заминки. За долгие годы жизни в Лондоне «корейское» истёрлось из памяти, уступив место созвучному и привычному западному уху «Джону».

— Послушай, Джон. Никому в городе не говори, где поселился, ты меня понял? Скажи, что ночуешь у Пэм или что приехал погостить к дядюшке Джиму, но не думай упоминать Кэрол-стрит, 602.

— Почему?

— Ты и правда жуткий неудачник, сынок… И пусть ты мне понравился, пересказывать историю проклятой семейки я не буду. Слишком много горя она нам принесла.

Кан хотел было поинтересоваться, как лично он связан с подпорченной репутацией бывших хозяев дома, но в последний момент передумал.

— Сколько с меня? — спросил молодой человек как ни в чём не бывало. Заправщик кивнул в знак признательности за то, что пришлый не стал лезть не в своё дело, и вновь натянул любезную улыбку. Правда, она теперь была скорее снисходительной, нежели приязненной.

— Семнадцать баксов.

— Сдачи не надо, — Кан положил на измерительную панель двадцать долларов и запрыгнул в машину, не желая больше иметь дела с заправщиком. Правда, отъехав от колонки пару метров, вдруг остановился и опустил стекло. — Есть у вас в городе музыкальный магазин?

— Так ты ещё и из этих… меломанов? — из уст заправщика это определение почему-то прозвучало как самое жёсткое оскорбление. — Вали с моих глаз подобру-поздорову.

Ёсану особого приглашения не потребовалось: он что есть силы газанул на месте, решив напоследок накормить мужчину пылью, и помчался в сторону Карнеги.