Эпизод о Патронусах и первом поцелуе (2/2)

Это было одновременно простое и сложное решение.

Тот поцелуй Феликсу снился часто — он вспомнил это мгновение в коридоре около Большого зала, и каждый раз тело словно охватывал какой-то жар, ранее ему неизвестный. Каждый раз, когда Ли видел Хёнджина, он невольно вспоминал их момент, их поцелуй, и ему хотелось отвернуться, уничтожить это воспоминания, больше никогда не возвращаться в тот день. Он бы многое отдал, чтобы просто вернуть время вспять и не дать Хёнджину поцеловать себя.

Всё так странно и запутанно.

— Спасибо, — сухо выдавил из себя Ликс, поправляя сумку на плече. Ему хотелось проявить максимальное равнодушие по отношению к этому парню, сделать вид, что они и правда незнакомцы, показать свою полную незаинтересованность, поэтому попытался улизнуть от Хёнджина. И в один момент он почти был у цели, как чужие пальцы схватили его за предплечье, заставляя остановиться. — Что ты делаешь?

— Поговорим? Это не займёт много времени.

Феликс хотел отказать — видел Мерлин, он не хотел общаться с этим парнем и сделал всё, чтобы отрицать его существование. Но Хёнджин, хоть и держал всё это время дистанцию, всё равно был парнем таким, который добивался своего в любой ситуации. Чёртов слизеринец, он в лепёшку разобьётся, но получит то, что хочет. И бегать от него у Феликса долго не выйдет — рано или поздно он попадётся. Хёнджин его подловит в коридоре, зажмёт в углу где-то в классе, потому что у Гриффиндора, к глубокому сожалению, в этом году слишком много совместных занятий со Слизерином.

Поэтому лучше это сделать сейчас.

— Джисон, иди, — мягко произнёс Ли, выдавив из себя улыбку. — Я догоню.

— Точно не нужна помощь? — Джисон недоверчиво осмотрел Хёнджина. Хан не любил слизеринцев абсолютно всех, Хёнджин исключением не был.

— Всё хорошо, — голос у Ёнбока был спокойным.

Джисон кивнул и, бросив ещё один недовольный взгляд на Хвана, ушёл в замок. Феликс вздохнул и повернулся к слизеринцу.

С годами Хёнджин хорошел, и Феликсу стоило найти в себе мужество признать, что Хёнджин был слишком красив. Он заметно возмужал, в нём не осталось почти ничего от того двенадцатилетнего мальчишки, которого Ёнбок встретил в Хогвартс-Экспрессе. Теперь вместо него — широкоплечий высокий юноша, мечта всех девчонок Хогвартса, прекрасный, словно принц из сказки.

Засранец. Но красивый засранец.

— Говори, что ты там хотел сказать, — Феликс был храбрым — не зря Шляпа распределила его на Гриффиндор. Он не считал себя трусливым, он гордо и смело смотрел в глаза проблемам и трудностям, он не сдавался, даже когда казалось, что всё потеряно. Сейчас ему хотелось собрать остатки храбрости, чтобы Хёнджин не считал его трусом. Он надавил на его слабость в прошлом году, и произошло то, что… не должно было произойти.

— У тебя так круто получилось вызвать Патронуса, — кивнул головой Хёнджин, и Ли выгнул бровь. — Это очень сильная магия, не все пятикурсники на такое способны.

— Ты пришёл меня похвалить? — тяжело вздохнул Ликс. — Если да, то можешь не тратить своё время. Спасибо, конечно, но обойдусь без твоей похвалы.

— Феликс, я хотел извиниться, — слизеринец выпалил это на одном дыхании, и Ёнбок даже замер на месте. — Я хотел извиниться за то, что случилось… на Балу. Я…

— Долго ж ты собирался с мыслями, — гриффиндорец покачал головой. — Почти год прошёл, а тебе смелости подойти хватило только сейчас. Ты бы ещё после выпускного вспомнил.

— Я не хотел тебя тревожить в том году. Мне показалось, ты был… Слегка напуган, и я решил, что лучше оставить тебя в покое.

— Слегка? — вспылил младший юноша. — Ты меня поцеловал, Хёнджин. Ты меня загнал в угол и не оставил мне выбора. Ты поцеловал меня против моей воли, а сейчас ты извиняешься?

— Эй, — Хёнджин не сдавал позиций. — Ты не сопротивлялся. Слушай, я… попал под влияние момента. Ты был так близок, от тебя пахло шоколадом, и я… на мгновение я просто потерял голову. Когда я осознал, что это случилось, я долго не мог поверить и принять это, наверное, по этой причине я не стал тебя трогать. Мне жаль… Вернее, я не жалею о том поцелуе, мне лишь жаль, что я сделал это без твоего согласия и заставил тебя… волноваться.

— Погоди, — снова прервал его Ликс, выставив перед собой обе ладони. — Ты хочешь сказать, что ты не жалеешь о поцелуе?

— А должен? Мне… понравилось, и я, если честно, во сне часто видел, как мы снова… ну… Прости меня, это глупо, но я запутался. Просто… Извини, что я тогда поступил. И если я заставил тебя нервничать и переживать, я этого не хотел. Если тебе от этого будет легче, не ты один сон потерял. Вот.

Наступила тишина, нарушаемая пением птиц где-то вдали. Они знакомы пять лет, они столько раз ссорились, пререкались, они играли роль незнакомцев, громко выясняли отношения, Феликс несколько раз даже едва драку не затеял с этим парнем, но сейчас, когда они стояли на берегу Чёрного озера, Ёнбоку на какое-то мгновение показалось, что в глазах Хёнджина проскользнуло… нечто искреннее. Такое неподдельное, такое честное, словно в его душе и правда что-то творилось, вызывало у него эмоции. Было видно, как Хван боролся с этим — как пытался подавить в себе эти эмоции, заставляющие его волноваться.

— Хорошо, — Феликс уложил одну ладонь на плечо Хёнджину, несильно его сжав. — Я прощаю тебя. Нам стоит просто через это переступить и жить дальше.

На этом моменте им пора остановиться и разойтись, но Хёнджин не торопился уходить, продолжая стоять на месте.

— Твой Патронус, — снова заговорил он. — Это действительно очень круто. Я никогда раньше не видел, как люди вызывают Патронуса. Это здорово.

— Ты мне уже это говорил, — Феликсу пора сматываться, пока они не оказались в ещё более щекотливой ситуации.

— Я хотел сказать… Я пытался летом научиться вызывать Патронуса, но у меня… ничего не вышло. А у тебя получилось.

— Это сложная магия, и одного заклинания будет мало.

— Да. Я имею в виду… э-э-э… Ты бы мог… научить и меня вызывать Патронуса?

Феликс, мягко говоря, удивлён.

— Зачем? — не понял он и тут же пожалел о том, что не ушёл отсюда раньше.

— Я правда хочу научиться этой магии. Она очень сильная, но мне кажется, я справлюсь. Я бы хотел попробовать. Твой Патронус, он завораживает. Я бы мог вечность наблюдать за ним. И я тоже хочу создать свой. Хотя бы попробую. Пожалуйста, Феликс.

Это пожалуйста прозвучало так, что сердце гриффиндорца сжалось в груди. Он и так пережил дикие эмоциональные качели за последние несколько минут и откровенно уже не знал, что ожидать от Хёнджина дальше. Но ему отчётливо казалось, что Хван ему не лгал. Несмотря на умение слизеринцев искусно врать, сейчас было ощущение того, что этот парень был искренним с ним. Это так странно и совершенно нетипично для представителей зелено-серебристых, что Феликс проговорил:

— Хорошо. Я научу тебя. Но нам нужно уединённое место, о котором никто не знает. Такое, которое подойдёт для подобных занятий, но которое никто не найдёт. Есть идеи?

— Вообще-то, — воодушевлённый неожиданным согласием гриффиндорца, закивал головой Хёнджин. — Есть одна. Я знаю одно место в замке, где нас точно никто не найдёт. Оно на восьмом этаже. Встретимся завтра после занятий там, и я тебе покажу.

— Хорошо.

В замок они ушли порознь.

✨✨✨</p>

Феликс долго сомневался — не уловка ли это какая-то? Верить Хёнджину на слово — это самая глупая идея, просто сумасшедшая. Он слизеринец. Он чёртов представитель факультета зелено-серебристых, и этого показателя хватит, чтобы не доверять ему и избегать его. А ещё он Хван Хёнджин, с которым Ёнбока связывала своя, безумно запутанная история, и это ещё одна причина отказаться от всей этой затеи.

Но вместо этого Ли шагал на восьмой этаж.

Они с Хёнджином пересекались в течение дня, но вели себя отстранённо, словно и знакомыми они не были. Хван общался со своими друзьями — ребятами с команды по квиддичу. Феликс старался не отставать от Джисона, чтобы постоянно находиться в его компании и не думать о том, что с Хваном у них запланирована встреча после занятий. Хан вообще вчера другу устроил допрос с пристрастием, пытаясь выяснить, что связывало Хёнджина и Феликса, потому что тот факт, что Ли не послал его при встрече, сильно удивил Джисона. Но Ёнбок не стал ничего рассказывать. Пока не готов. И не потому, что боялся — просто он и для себя пока не выяснил, что именно творилось между ними.

Ну не мог он просто сказать Хану, что они, чёрт побери, поцеловались прямо в разгар Святочного Бала год назад. И из-за этого Феликс сон потерял на некоторое время, пока не забил себе голову учёбой.

Но да, факт оставался фактом — Феликс шагал на восьмой этаж, сжимая лямку сумки на своём плече. И не просто шагал, а направлялся к Хёнджину, чтобы научить того вызывать Патронуса. Направлялся к Хёнджину, с которым останется один-на-один, Мерлин, эта мысль сводила с ума. Феликс на всякий случай повторял про себя защитные чары и вспоминал все заклинания для нападения на случай, если Хвану захочется руки распускать.

В любом смысле этого слова.

Восьмой этаж не слишком пользовался популярностью после занятий — тут находился кабинет профессора Флитвика, и, когда занятия по Чарам заканчивались, студенты стремились поскорее уйти отсюда, чтобы насладиться перерывом. Феликс не переживал, что их тут обнаружат, ведь занятия закончились почти полчаса назад, и вряд ли кто-то тут бы просто так гулял.

Хёнджин стоял у одной из стен.

— Надеюсь, ты не про кабинет профессора Флитвика говорил? — без приветствия поинтересовался Ликс, когда Хван повернул голову, чтобы его увидеть. Хёнджин тоже остался в школьной форме, только, в отличие от Ёнбока, он был без мантии, в своей белоснежной рубашке, идеально подчёркивающей рельефы его молодого тела. На шее висел зелено-серебристый галстук, и с тем, каким аристократически красивым был Хёнджин, с тем, какими платиновыми были его волосы, какой молочной и бледной была его кожа, галстук Слизерина шёл ему, пожалуй, как никакой другой.

— Пойдём, — Хван кивнул в сторону коридоров, и Феликс покорно поплёлся за ним, продолжая нервно сжимать лямку своей сумки. Ли никогда толком тут не бродил, поэтому слепо доверял Хёнджину, надеясь, что они не окажутся в каком-то тесном углу, откуда спасения не видать. И сильно удивился, что Хван неожиданно остановился около какой-то голой стены.

Простая стена, ничего необычного. Такая же, как и другие на восьмом этаже. Феликс осмотрелся — коридоры пустые, никто тут не бродил, никакого потайного входа не видел. Затем гриффиндорец перевёл взгляд на Хёнджина — тот просто стоял, прикрыв глаза, словно он читал мысленно какое-то заклинание, пока перед глазами Ёнбока не появились очертания высоких кованных дверей.

— Что это? — Хёнджин позвал его внутрь, и Ли оказался в просторной комнате, очень красивой, но весьма пустой. Из вещей тут было лишь кресло, стоявшее немного поодаль, простой письменный стол и камин, который был источником тепла в этой комнате.

— Это Выручай-комната, — объяснил Хёнджин, взвалив свою сумку на стол. — О ней мало кто знает. Комната для тех, кому она очень нужна. Тут появляется всё по твоей просьбе — вещи, предметы мебели, мелочи. Всё, что пожелаешь. Никогда о ней не слышал?

— Ни разу, — честно сознался Феликс, продолжая рассматривать интерьер помещения. — Хотя я несколько раз «Историю Хогвартса» листал, у нас дома есть один экземпляр, но об этой комнате ни слова.

— Возможно, писавший эту книгу не знал о существовании Выручай-комнаты, — Хван пожал плечами. — Я тоже её случайно нашёл. В прошлом году я искал одиночество и спокойствие в замке, гулял по коридорам в поисках уединённого места, чтобы побыть одному, и передо мной явилась эта комната, когда я ходил тут. Потом я уже спросил, что это за место, и профессор Биннс сказал о том, что в замке есть комната по требованию.

Феликс улыбнулся кончиками губ — место и правда было идеальным для подобных занятий. Спрятаться от суеты замка, населённого шумными студентами — это иногда и его мечта тоже, но ничего, кроме библиотеки или места около Чёрного озера, на ум не приходило. А тут — целая таинственная комната, созданная ещё так, что всё, что ему может быть необходимым, появится тут. За исключением еды, конечно.

И за размышлениями Ли проигнорировал слова о том, что Хёнджин искал тут уединение. Он упоминал около озера, что после того случая на Балу он тоже потерял покой на какое-то время, и Феликс, если бы услышал чужие слова, понял бы, что речь шла о том случае. Хёнджин искал уединение, чтобы прийти в себя и снова начать жить нормально, а не возвращаться мысленно в тот коридор, с которого всё началось.

— Итак, — Хёнджин прервал тишину, достав из кармана волшебную палочку. — Что нужно делать?

— Не спеши, — хмыкнул Ликс, сбросив с плеч мантию. Теперь они были в равных правах, оба стояли в белых рубашках, и различие было лишь в галстуках. — Для начала ты должен освоить базовую теорию. Что ты вообще знаешь о заклинании Патронуса?

— Только то, что это очень сильная магия, способная защищать от дементоров, — пожал плечами слизеринец. — Ну, и что она способна приобретать телесную форму.

— Хорошо, — Феликс ощущал себя учителем, пока слушал ответ Хёнджина. — А как именно можно вызвать Патронуса?

— Заклинанием. Экспекто Патронум.

— И как ты думаешь, почему у тебя не получилось?

— Ну, — Хёнджин задумчиво почесал затылок, поджав губы. — Эта магия слишком сильная? Я не делаю успехи в Защите от тёмных искусств или в Чарах.

— Не совсем, — начал говорить Ёнбок, подойдя ближе к Хёнджину. — Патронус — это действительно очень сильная магия, способная защитить человека от дементора. А дементоры питаются самыми светлыми нашими эмоциями, оставляя человека в атмосфере страха и угнетения. Помнишь, когда мы учились на третьем курсе, у нас были боггарты по программе? — Хёнджин кивнул головой. — И что нам говорил профессор? Как с ними бороться?

— Заклинание Риддикулус и представление своего страха как нечто смешное, — ровно ответил Хван, нахмурив брови. — Но я не понимаю…

— Для того, чтобы вызвать Патронуса, одного заклинания будет мало. Так как дементоры питаются нашими самыми светлыми эмоциями, единственное, что может защитить человека в этот момент — это именно те светлые, счастливые воспоминания. Дементоры не могут высосать эмоции из подобного образования, более того, такая концентрация светлой магии пагубно на них влияет, у них наступает что-то вроде кислородного голодания, и они убегают. Патронус — это некая концентрация всего самого светлого, и дементоры просто не могут перенести такого перенасыщения.

Наступила тишина. Хёнджин сильнее нахмурил брови, пытаясь вдуматься в смысл слов Феликса. Тот говорил простым, понятным языком, при этом жестикулируя активно рукой, и Хван, стоявший посреди комнаты и сжимавший в руке палочку, невольно засмотрелся на тонкие кисти Ликса, которые оголились из-за задравшихся рукавов рубашки; на его маленькие ладони, достаточно маленькие по сравнению с пальцами Хёнджина. Феликс прохаживался вокруг него, и воздух словно насыщался лёгким шлейфом приятного шоколадного запаха, успокаивающего нервы Хвана.

— Выходит, что… — после паузы прошептал Хёнджин, начиная понимать, к чему вёл гриффиндорец. — Нужны положительные эмоции, чтобы вызвать Патронуса?

— Почти. Самые светлые воспоминания.

Послышалось тихое «ах» голосом Хёнджина, когда он это понял. Воспоминания, ну конечно! Дементоры своей сущностью сеяли страх и отчаяние, депрессию и уныние, и единственное, что могло их побороть — это светлая магия, которая базировалась на счастливых воспоминаниях человека. Как с боггартом — чтобы победить страх, нужно сделать так, чтобы страх вызывал улыбку.

Боггарт Феликса — это клоун, которого гриффиндорец на третьем курсе заставил петь дельфиньим голосом, отчего все в классе рассмеялись.

Боггарт Хёнджина — это он сам, ставший Пожирателем смерти.

К счастью, на занятии третьего курса очередь до Хвана во время практикума не дошла, и никто так и не увидел облик Хёнджина с меткой на руке.

— Выходит, я должен просто вспомнить нечто хорошее? — спросил слизеринец, посмотрев на Феликса, который как раз остановился перед ним.

— Не просто хорошее, — юноша покачал головой. — Самое лучшее. Ты должен не просто вспомнить, ты должен буквально погрузиться в это воспоминание. Важна не сама картинка, а то, что ты чувствуешь. Эмоции. Ощущения. Впечатления. Всё, что происходило в твоей душе. Радость, счастье, всё самое светлое. Ты должен снова это прочувствовать, пропустить через себя. У тебя есть такое воспоминание?

Хван задумался. Его взгляд бегал по комнате, но мысленно он словно в голове перебирал тысячи вариантов воспоминаний, искал необходимые ему. Это было видно, как хмурились его брови, как он закусывал губу и как толкался языком в щеку, пока обдумывал. Он искал, искал, искал, пока не сказал…

— Вроде бы есть одно, — кивнул наконец-то головой. — Можно его попробовать.

— Хорошо, — Феликс теперь встал в один ряд с Хёнджином, повернув голову в его сторону. — Закрой глаза. Позволь этому воспоминанию полностью тебя окутать. Окунись в него. Прочувствуй всё. А затем чётко произнеси Экспекто Патронум. Пока без палочки, — ладонь Ликса поспешила лечь на пальцы Хёнджина, когда старший поднимал руку, и в момент прикосновения Ёнбок словно разряд тока почувствовал, но вовремя пришёл в себя, пользуясь тем, что глаза Хвана всё ещё закрыты. — Не спеши, у тебя нет толпы дементоров, поэтому проговори заклинание, когда будешь готов.

— Экспекто Патронум.

— Отлично. Когда почувствуешь, что воспоминание полностью наполнило тебя, подними палочку и чётко произнеси заклинание. Концентрируйся, потому что как только твоё внимание рассеивается или отключается, заклинание попросту теряет силу.

Феликс сделал пару шагов в сторону, чтобы занять удобное место. Хёнджин пока просто стоял с закрытыми глазами, словно настраивался, готовился, а после поднял палочку и открыл глаза, посмотрев в стену перед собой.

— Экспекто Патронум.

Ничего. Ожидаемо (для Ёнбока) ничего не произошло, никакой даже дымки не вырвалось из кончика палочки, и было видно, как Хёнджин самую малость даже словно расстроился, громко цыкнув. Он вздёрнул плечами, будто немного пытался поменять положение, а затем повторил заклинание, точно так же чётко произнеся его, но снова ничего не случилось, и Хван растерянно опустил волшебную палочку, покосившись на носки своей обуви.

— Не выходит.

— А ты думал, с первого раза получится? — хмыкнул Ли, покачав головой. — На то, чтобы у меня хотя бы дымка получилась, у меня ушла неделя. Ещё месяц тренировок ушёл на создание телесного Патронуса. Это мощная магия, она много сил забирает.

— А можешь, — скромно повернул голову в сторону гриффиндорца Хван, — ещё раз показать своего Патронуса?

Феликсовы действия были уверенными и отточенными, его движения были чёткими, взгляд — прямым, заклинание произнесено ровно, и серебристая дымка приняла форму смешного цыплёнка, довольно небольшого, но достаточно сильного, видимо, чтобы отогнать даже вероятную стаю дементоров, потому что облако серебристого дыма было довольно крупным, широким, заполняя пространство вокруг Ликса. Тот палочку держал уверенно, магия действовала ровно до того момента, пока Ёнбок сам не опустил палочку вниз.

Это действительно впечатляло.

— У тебя тоже получится. Просто… не спеши. Прочувствуй своё воспоминание.

Хёнджин кивнул головой и сделал ещё одну попытку вызвать хотя бы дымку, но снова ничего — даже намёка. Становилось труднее, словно эта магия действительно высасывала из него силы, потому что слизеринец мог чувствовать, как по спине потекла капелька пота, падая за ремень брюк. Рука немного дрожала от того, что юноша держал её на весу, пытаясь создать хотя бы какое-то заклинание, и в голове он уже чувствовал неприятную пульсацию тянущей боли.

— Ну всё, хватит, — мягко проговорил гриффиндорец, осторожным движением опуская руку Хёнджина. — Ты устал. Не пытайся больше, у тебя не получится. Эта магия много сил отбирает, поэтому отдохни. Вот, держи, — неожиданно Ликс протянул ему плитку чёрного шоколада, предлагая отломать себе кусочек, и Хван с недоверием покосился на лакомство. — Успокойся, это просто шоколадка. Она поможет восстановить силы. Если бы у тебя была схватка с дементорами, шоколад — это хорошее тонизирующее средство, чтобы прийти в себя. Он ведь повышает уровень эндорфинов, а с тем, что дементоры высасывают все приятные воспоминания, шоколад помогает восстановить настроение.

— У меня ведь получится, правда? — Хёнджин задал этот вопрос будто бы себе, откусывая немного лакомства.

— Получится. Просто не всё сразу. Патронус — это тебе не перья заставлять летать, это мощная магия, направленная против таких же мощных тварей. Но если будешь тренироваться, получится.

Когда они вдвоём покинули Выручай-комнату, перед лестницей они решили разделиться, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание, предварительно договорившись встретиться завтра на том же месте. Феликсу стоило признать — с Хёнджином было не то, чтобы прям приятно и хорошо, но сегодня он, пожалуй, впервые наслаждался его компанией. Словно это не их связывала долгая история неприязни и тотального игнорирования. Словно это не его Хван поцеловал год назад, заставив на долгое время потерять сон и покой. Словно это не Хван Хёнджин — слизеринец до мозга костей.

Феликс чувствовал себя немного потерянным, вернувшись в Башню Гриффиндора. Там жизнь кипела — мало кто занимался учебными делами, в большинстве своём студенты болтали между собой, возбуждённо обсуждая предстоящий квиддичный сезон. Неожиданно на него сзади налетел Джисон.

— Я в команде! Я в команде! Я теперь охотник!

— Тебя взяли в команду? — Феликс быстро вернулся в реальность и сориентировался в том, о чём ему вещал довольный Джисон. У Хана — улыбка на половину лица и сверкающие глаза, потому что, кажется, весь Гриффиндор был в курсе, что Джисон мечтал получить место в команде.

— В этом году Чанбин стал капитаном, он предложил мне поучаствовать в отборочных, — быстро-быстро рассказывал Джисон, плюхнувшись на кресло. — И у меня получилось, представляешь? Я буду в команде Гриффиндора по квиддичу, это же… с ума можно сойти просто. Я сейчас же напишу родителям домой, расскажу им, это невероятно.

Феликс искренне был за друга рад. Джисон, кажется, весь прошлый год ходил и бубнил о том, как сильно он хотел попасть в команду. В прошлом году из-за Турнира сезон отменили, и никто отборочных не проводил, а в этом году сразу несколько событий произошло — и уход нескольких игроков из команды из-за окончания школы, и Чанбин, ставший капитаном команды, который решил весь состав поменять. Это вызвало недовольство у тех, кто уже был в команде и не планировал её покидать, но Бин принял решение провести отборочные среди всех, чтобы в честном и равном бою отобрать лучших. И Джисон пробился. Пробился, хоть это было непросто, по его словам, но он получил своё место в команде, и уже на этих выходных Бин назначил первую общую тренировку в новом составе.

— Кстати, — успокоившись самую малость, юноша перевёл нахмуренный взгляд на Феликса. — Почему ты не пришёл на отборочные? Я думал, ты придёшь посмотреть.

— Ну я был занят, — Ёнбок пожал плечами. Он-то квиддичем мало интересовался, хотя у него обе сестры играли в квиддич за Рейвенкло, сам Ликс был равнодушен и ходил только на игры. — Прости, возникли дела.

— Ты пропустил, как я сделал несколько шестикурсников, — хихикнул Хан. — Ну да ладно, придёшь на наш матч, увидишь, как мы сборную Слизерина по стенке размажем.

Гостиная понемногу наполнялась студентами, становилось ещё более шумно, и Феликс, вытащив из сумки учебник по Трансфигурации, завёлся делать домашнее задание.

✨✨✨</p>

— Не выходит, — тяжело отдышался Хёнджин, покачав головой. После занятий следующего дня они снова поднялись на восьмой этаж и продолжили занятия, но у Хвана предательски ничего не получалось. Даже дымки, хотя бы маленькой. Рука дрожала, в горле пересохло, даже голос подрагивал, но уже битый час Хёнджин не мог сделать ничего. Ему становилось откровенно плохо и обидно, потому что он уже всячески пытался, а всё равно никак. Он отшатнулся и подошёл к стене, чтобы опереться о неё спиной и с благодарностью принять бутылку воды и шоколадку. — Почему не выходит?

— Можно нескромный вопрос? — сегодня они оба были в джемперах, потому что заметно похолодало, и в одной рубашке уже морозило. Хёнджин галстук снял ещё в самом начале занятия, оставив верхние пуговицы рубашки расстёгнутыми, и Феликс всячески старался не смотреть на обнажившуюся кожу. — Какое воспоминание ты выбрал?

— День, когда пришло письмо из Хогвартса, — Хёнджин перевёл непонимающий взгляд на Ликса. — Не подходит?

— Это не то. Понимаешь, это должно быть такое воспоминание, которое будет тебя наполнять. Оно должно вызывать у тебя сильные эмоции. Письмо из Хогвартса — это, конечно, замечательно, но это слабое воспоминание. Ты не можешь в него эмоционально углубиться, оно не сможет тебя так окутать, чтобы обеспечить защиту. Тебе нужно другое воспоминание. Такое, чтобы на душе становилось тепло, приятно, чтобы это тепло буквально разливалось по телу. Сможешь подобрать?

Хёнджин снова молчал, вспоминал. Феликс отошёл в сторону, не стал его тревожить. Сам знал — это очень сложный выбор, но заготовленное воспоминание в бою может оказаться полезным, особенно тогда, когда времени на размышления нет. Опытные волшебники имеют на такие случаи те воспоминания, которые они смогут вытянуть из памяти в критический момент.

Хёнджин открыл глаза и посмотрел на Феликса ровно.

— Кажется, я понял. Я хочу попробовать.

Ли кивнул и отошёл в сторону, давая Хвану пространство.

— Экспекто Патронум, — снова ничего, но Хёнджин не сдавался, продолжая сжимать палочку в руках. — Экспекто Патронум!

Наконец-то из его палочки хлынула серебристая дымка, пока ещё абсолютно бесформенная, но достаточно широкая, чтобы в случае беды защитить парня от нападения. У Феликса даже глаза засветились, когда он увидел, что у Хвана наконец-то получилось. У него вышло создать Патронуса, пусть пока ещё и не телесного, но уже Патронуса, это о многом говорило. Ликс был откровенно счастлив за парня.

— Вау… — выдохнул Хёнджин, отходя к столу и принимая шоколадку от Феликса. — Это было потрясающе.

— Ты молодец, — Феликс улыбнулся, похлопав слизеринца по плечу. — У тебя получилось. Тренировки тебе помогут создать телесного Патронуса, когда ты будешь более уверенным в своих силах.

— Интересно, — задумчиво проговорил Хван. — А какой у меня формы будет Патронус?

— Не знаю, но мой цыплёнок был неожиданностью для всех. У моего отца Патронус — большой тигр, а у Рэйчел — сова. Все думали, что у меня будет собака, потому что псов я очень люблю. А тут раз — и цыплёнок.

— Цыплята милые, — Хёнджин в ответ улыбнулся, и Феликс впервые за пять лет знакомства увидел не просто ухмылку, не хитрый прищур, а именно искреннюю улыбку. Такую, что и самому невольно хотелось в ответ улыбаться. — Их хочется защищать. Они кажутся крошечными, и их хочется спрятать от всего мира. Помнишь, как тогда, на третьем курсе? Я защитил тебя от тех слизеринцев не потому, что переживал за их наказания. Я хотел тебя защитить, потому что не хотел, чтобы они тебе навредили.

Феликс точно не ожидал такого признания, и улыбка сошла с его лица. Он начал собирать вещи, немного рассеянно собирая свою сумку, параллельно пытался спрятать покрасневшие уши от взора Хёнджина. Такие слова не были брошены просто так, Хёнджин не из тех, кто просто будет болтать и беспричинно сотрясать воздух. Что-то эти слова значили, как и вся обстановка, в которой они находились с того дня, когда поговорили около озера.

— Феликс, я… — Хёнджин понял, что, наверное, взболтнул лишнего, потому что такая неожиданная нервозность гриффиндорца не была просто так. — Прости. Я не это имел в виду. Точнее…

— Всё хорошо, — их взгляды пересеклись в тот момент, когда Ли оказался слишком близок к подошедшему к нему Хвану, и между ними оставалось не больше двадцати сантиметров, но гриффиндорец юрко вырвался из чужого плена, продолжая собираться. — Завтра я буду с Джисоном, я обещал прийти на его тренировку. Если хочешь, можешь самостоятельно продолжать упражнения, а в понедельник продолжим вместе.

И Феликс убежал как можно скорее, потому что сердце в груди буквально колотилось.

Что с ним не так?

✨✨✨</p>

Гриффиндорская команда в новом составе под руководством Со Чанбина была явно настроена на победу в Чемпионате — Гриффиндор не выигрывал Кубка уже несколько лет. Чанбин явно очертил своим новым товарищам по команде, что даже второе место их не устроит. О нет, в этом году Гриффиндор заберёт себе кубок, и Бин в лепёшку разобьётся, но заставит игроков победить, чего бы им это не стоило.

Феликс вовсе не собирался приходить на тренировку, но он пообещал Джисону — и так не пришёл на отборочные, которые были очень важны его лучшему другу. Хан пообещал, что после тренировки они вдвоём будут заниматься домашними заданиями по Зельеварению, а пока Ликсу стоило немного отвлечься от работы и освежиться. Хотя тренировка — это совсем не такое весёлое зрелище, как сам матч, Ли честно пришёл на стадион и наблюдал за тем, как Чанбин давал первые инструкции новым игрокам для выполнения разных заданий.

Хёнджин и то, что он сказал вчера во время их занятия, не выходили из головы вплоть до самого утра, пока Феликсу мозг не забил Джисон со своим «сегодня первая тренировка, я уже в предвкушении». Ли старался, честно старался не думать о том, как Хван назвал его милым. Это не было сказано просто так, тем более, их отношения явно перешли на совсем другой уровень — от тотального игнорирования существования друг друга до совместных занятий в уединённой комнате, о которой мало кто знал. Феликс понимал, что это «ж-ж-ж» неспроста, но до последнего упорно игнорировал тот факт, что пора уже начать бить тревогу, если он не хочет потом выгребать последствия.

Были определенные границы. И Хёнджин, кажется, начинал их переходить.

После первого раунда тренировок Ёнбок заметно подмёрз и, укутавшись в красно-золотой шарф, решил всё-таки уйти. Джисон не обидится — знает, что Ли мало что понимал в квиддиче. Для конца сентября на дворе было довольно прохладно, и гриффиндорец, поёжившись от холода, медленным шагом ушёл прочь с поля, спрятав руки в карманах своей куртки. Шарф приятно грел, окутав его горло, но сейчас мысленно Ёнбок был в тёплой гостиной около камина. Эта мысль его подгоняла идти дальше, но в конечном итоге он свернул в сторону Чёрного озера.

Там, под буком, он обнаружил знакомую фигуру в чёрной мантии, с книгой на коленях. Платиновые волосы были собраны в хвостик, корпус наклонен, но, даже не видя лица юноши, гриффиндорец легко мог узнать в нём Хёнджина. Тот аккуратно перелистнул страницу, проведя кончиками своих длинных пальцев по пергаменту, как раз в тот момент, когда Ликс, подгоняемый неведомыми силами, спустился чуть ниже.

— Не замёрз? — гриффиндорец привлёк чужое внимание, и Хёнджин едва не выронил книгу, услышав голос юноши. Обернувшись, он увидел фигуру Феликса, который стоял немного выше, словно держал дистанцию, но мягко улыбался ему, и Хван в ответ тоже улыбнулся. — У воды прохладно сидеть.

— Может, я люблю холод? — пожал плечами Хёнджин, встав на ноги и стряхнув грязь с мантии. — И воду.

— А потом заболеешь. Что ты тут делаешь?

— Прячусь от суеты своей гостиной, — честно сознался слизеринец, собирая вещи в сумку. Феликс узнал в руках парня книгу из библиотеки, которая рассказывала о сложных заклинаниях для защиты. Там же был целый раздел, посвящённый Патронусу. — Выходной, вот там много студентов сейчас. Иногда люблю уходить сюда или в Выручай-комнату, чтобы побыть одному. Но сейчас ещё тёплая погода, пока не начались настоящие холода, решил прийти к озеру.

— Мы с Джисоном тут часто сидим, — они вдвоём поднялись наверх и направились к замку. — Ты рассекретил наше место.

— Я знаю. Я вас иногда вижу тут, когда вы сюда приходите. Вы меня опережаете, и я ухожу, чтобы вас не трогать.

— Как благородно.

Какое-то время они шли молча. Почему-то и дорогу выбрали не прямую, а такую, что им придётся сделать круг, чтобы попасть к Парадному входу, откуда уже пути их разойдутся. Но Феликс не спешил говорить, чтобы свернуть на путь короткий — просто следовал за Хёнджином, погружённым в собственные мысли.

— Я думал, тебе нравится Слизерин, — произнёс Ли, поправляя на себе шарф.

— Я ничего против не имею, просто иногда… докучают люди. Любого факультета. Бывают периоды, когда я просто хочу никого не слышать.

— Тогда мне не стоило подходить?

Хёнджин засмеялся.

— Против тебя я ничего не имею.

Снова тишина. Кое-где были слышны голоса мимо пробегающих первокурсников, были заметны группки девочек, которые возвращались из Хогсмида. Во дворе людей было немного, но мало кто, к счастью для Феликса, обращал на них внимание, занимаясь своими делами.

— Я подозревал, что попаду на Слизерин, — тишину разрезал Хёнджин, когда они подходили к мосту. — Хотя бы потому, что на другом факультете я себя не видел. Я не настолько умный для Рейвенкло, не настолько отважный для Гриффиндора и не настолько искренний для Хаффлпаффа. Хотя мама думала, что меня Шляпа отправит на Рейвенкло.

— Почему? — поинтересовался Ликс, переведя взгляд на профиль Хвана.

— У меня отец с Рейвенкло. А мама — со Слизерина. У меня характер отцовский больше, но почему-то Шляпа решила, что я буду учиться на Слизерине.

— Ого, — поджал губы Ёнбок. — Я думал, у тебя вся семья… ну… слизеринцы.

— О нет, из-за отцовского происхождения и позиции его семьи, когда мама выходила замуж, был целый скандал, — рассказал Хёнджин, поправив лямку сумки на плече. — Хваны — чистокровный род. Во времена Пожирателей смерти Хваны воевали на стороне Авроров — мой дед, отец моего папы, руководил одной из групп, которая самолично ликвидировала целую группировку Пожирателей, устраивавших беспределы в маггловских районах. А родной брат моего деда был председателем Визенгамота, который вёл суд над рядом Пожирателей, попавшихся Аврорам. У Хванов была чёткая позиция касательно Пожирателей и их политики. Отца моего растили в такой же атмосфере — но он женился на слизеринке.

— А семья твоей мамы… — осторожно спросил Ли, стараясь не наседать, но Хёнджин, по сути, разговор этот начал первым.

— Дед был Пожирателем, да, — честно сознался Хван, заставив юношу рядом тихо охнуть. — Он не был прям приверженцем, скорее, он был с Пожирателями из-за страха перед ними. Когда начались гонения, мой дед, чтобы избежать наказания в Азкабане, сдал аврорам очень многих бывших Пожирателей в обмен на свободу. Он не считал себя предателем или что-то в этом духе. Он спасал себя. Не хотел провести остаток дней в Азкабане, поэтому поклялся никогда больше не связываться с Пожирателями и не пытаться их возродить. Да, он, конечно, магглорождённых не особо любил и, я бы даже сказал, разделял политику того, чтобы в Хогвартс и на работу в Министерство не принимать тех, чьи родители — магглы, но маму он растил в нейтральной атмосфере. Он не вбивал ей в голову, что магглорождённые — плохие люди. Скорее, он больше сводил всё к тому, чтобы мама общалась больше с чистокровными. Вот так, собственно, она нашла себе мужа из чистокровной семьи. Дед был не слишком рад, что мама выходит замуж за сына радикальных авроров. Но Хваны — почитаемая в определенных кругах семья. Дед принял всё, как есть.

Хёнджин звучал ровно и спокойно, в его голосе не было ни волнения, ни разочарования, ничего. Феликс, конечно, о временах Пожирателей многое слышал, в книгах читал и часто от отца наставления не общаться со слизеринцами получал. Даже не потому, что слизеринцы в большинстве своём ненавидят гриффиндорцев — отец был одним из тех, кто глубоко в душе боялся, что Пожиратели снова придут ко власти. И Пожирателями станут именно выпускники Слизерина. Конечно, семье Ли нечего бояться — они представляли чистокровный род, который брал своё начало из давних времён и принимал активное участие в развитии магического мира, но старший Ли всё равно детей оберегал от влияния слизеринцев — те умели переманивать к себе людей, которыми легко было манипулировать.

Но почему-то Хёнджину Феликс верил.

— Когда я… на втором курсе то сказал про твоих друзей, — сглотнул Хван, поправив мантию на себе. — Я не имел в виду ничего плохого, честно. Отец растил меня в строгой дисциплине, прежде всего он боялся, чтобы я не поддался влиянию старых времён и не стал Пожирателем. Поэтому он воспитал во мне терпимость ко всем магам — и чистокровным, и магглорождённым. Я никогда не делил людей, честное слово. И тогда я просто… поддался эмоциям. Я правда жалею, что назвал твоих друзей… так, как я их назвал тогда.

— Всё хорошо, — Феликс неожиданно притормозил, положив свои ладони на руки Хёнджина, и их взгляды, немного дезориентированные, пересеклись. Ли быстро убрал руки, постаравшись всё вернуть в норму, он спрятал ладони в карманы и возобновил движение. Хван ринулся за ним. — Я не злюсь. И я… верю тебе.

Они дошли до замка и у входа разошлись, договорившись в понедельник после занятий встретиться в Выручай-комнате.

И пока Ликс шёл в Башню Гриффиндора, на сердце что-то тёплое-тёплое разливалось.

✨✨✨</p>

Феликс много времени проводил над учёбой. И хотя до конца учебного года ещё далеко, он готовился к экзаменам совестно, постепенно, а поэтому за учебниками проводил почти всё свободное время. Учебники, домашние задания, эссе, занятия с Хёнджином, собственные тренировки, чтобы отточить навыки. Бан Чан предупреждал, что на пятом курсе легко не будет из-за того, что на студентов давили ещё и преподаватели, напоминая о важности экзамена СОВ, но Феликс всё это давление ощутил на себе в полной мере ближе к середине октября.

Он из книг не вылезал. Джисон пытался, честно пытался его отвлекать, приглашал на тренировки, водил в Хогсмид, но Ёнбок всё равно приходил и брался за книги. Ему было важно сдать СОВ на самые высокие баллы, чтобы оправдать свой статус одного из лучших студентов Гриффиндора и пятого курса в целом, поэтому, управляемый страхом не справиться, Ли заставлял себя выжимать больше, проводить ещё больше времени за книгами.

Всё это, конечно, не могло не отразиться на нём.

Ещё и с Хёнджином их отношения вышли… на какой-то совсем другой уровень, и Феликс стал терять сон.

Это происходило постепенно — сначала у него были кошмары о том, что он провалился, что его называли разочарованием. После на фоне кошмаров у него началась бессонница — он мог часами крутиться в постели в попытке провалиться в сон, но тот никак не приходил, и Ёнбоку приходилось Силентио накладывать на свою кровать, доставать запрятанный в тумбе учебник и с помощью Люмуса читать его в надежде, что нудный текст по Истории магии в итоге погрузит его в сон. Это срабатывало крайне редко, и Ли был уже готов обратиться к мадам Помфри, чтобы она дала ему какое-то снотворное зелье, которое поможет ему уснуть.

Джисон за него стал переживать, когда видел, что друг тускнел. Ходил совсем вялый, с утра почти ничего не ел, с трудом держал глаза открытыми во время занятий. Хёнджин тоже стал замечать, что с Феликсом творилось что-то неладное, из-за чего по просьбе слизеринца занятия по Патронусу они проводили теперь день через два, чтобы Феликс отдыхал. Тот, конечно, всячески пытался настоять, что с ним всё хорошо, но если у человека «всё хорошо», тот не выглядел бледнее обычного и не зевал через каждые десять минут.

— Может, тебе стоит поспать сейчас? — однажды спросил Хёнджин, обеспокоенный тем, что Ёнбок даже его вопроса не услышал. Сосредоточиться на заклинании он уже не мог.

— У меня бессонница. Это пройдёт.

Хвану, конечно, такой ответ не нравился, но Феликс — упёртый, и доказывать ему что-то было бессмысленно.

Пока с ним не произошла беда.

Он попросту отключился — вот так, на занятии, когда профессор Флитвик проводил практикум по Замораживающим чарам, послышался грохот, и студенты обернулись на шум, чтобы увидеть, как обеспокоенный Джисон пытался привести в чувства рухнувшего без сознания Феликса.

Хёнджин среагировал молниеносно — схватив свою мантию, он поднял бессознательное тело Ёнбока на руки, укутав его в своей мантии. По пути он крикнул, что сам отнесёт его к мадам Помфри и под шушуканье студентов бросился прочь, переживая, что Феликс всё-таки довёл себя. Видно же было, что ему совсем плохо, что он спал на ходу, но не шёл в Больничное крыло, не искал помощи, держался на ногах до последнего. Хёнджин параллельно в голове ругал Ликса и волновался за него. Разумеется, для мадам Помфри потеря сознания из-за истощения — это не такая уж беда, она его на раз-два на ноги поставит, но всё равно где-то глубоко в душе Хван переживал за Ли.

Мадам Помфри лишних вопросов не задавала.

Феликс очнулся ближе к вечеру — за окном уже стемнело, и первое, что он ощутил — острый, довольно концентрированный запах зелий, свойственный Больничному крылу. С неудовольствием он отметил, что и правда находился тут — на тумбочке стояла колба с зельем, а на стуле рядом сидел взволнованный Джисон.

— Ты очнулся, слава Мерлину, — вздохнул Хан, поправляя одеяло на Ликсе. — Я переживал за тебя, ты, последняя задница на этой планете. Я тебе сколько раз говорил — тебе нельзя перерабатывать, ты должен отдыхать. Но ты ж у нас сильный, ты справишься.

— У вас истощение, мистер Ли, — мадам Помфри залетела к нему с каким-то зельем в руках, которое она заставила Феликса выпить до последней капли. — Вам нужно больше отдыхать. Ни один экзамен не стоит того, чтобы так себя изводить. Мистер Хван тут рвал и метал, пока мистер Хан его не выгнал.

— Хёнджин был тут? — прохрипел Феликс, не до конца понимая, что вообще с ним стряслось. — Но…

— Это я у тебя потом спрошу, что происходит, — Джисон недовольно нахмурил брови. — Но да, это он тебя сюда принёс. Просто схватил на руки, когда ты упал в классе, и сюда понёс, нарычав на меня, когда я хотел пойти с ним. А потом отказывался уходить, пока я не выгнал его на ужин. Я ничего не понимаю, но мадам Помфри, — с этими словами Хан повернул взгляд на колдомедика, которая нахмурила брови, — запретила тебя сейчас донимать и тревожить. Так что пока отдыхай.

— Вам придётся провести ночь тут, а затем я буду настаивать, чтобы вы побольше отдыхали. Я дам зелье, которое поможет вам спать. Принимайте строго по дозировке и будете нормально засыпать.

Феликс хотел ещё что-то спросить, но дверь распахнулась, и в Больничное крыло влетел явно взволнованный Хёнджин, у которого даже несколько прядей из хвостика выбились. Он выглядел довольно напряжённым, но лишь тяжело вздохнул, когда увидел, что Ликс уже пришёл в себя. Замедлив шаг, слизеринец уже спокойно подошёл к койке и остановился в шаге от неё.

— Я пойду, — тактично прошептал Хан, сжав своими пальцами ладонь Ликса. — Завтра перед занятиями я зайду. Ты завтра отдыхаешь, даже не вздумай явиться на уроки. Всё, отдыхай.

Джисон перед выходом одарил Хёнджина недовольным взглядом, вздохнул, но молча ушёл, закрывая за собой двери. Слизеринец подошёл к койке и сел на её край.

— Как ты?

— Немного голова болит, — честно сознался Ли, поправляя своё одеяло. — Но я чувствую себя выспавшимся. Почти ничего не помню.

— Ты потерял сознание прямо на Чарах. Я за тебя жутко испугался. Думал, что прибью на месте, когда очнёшься, — Хёнджин тихо хихикнул. — Не делай так больше, прошу. Я места себе не находил, пока ты без сознания лежал. Я же… волнуюсь.

— Почему? — покачал головой Феликс, нахмурив брови. — Почему ты волновался?

— А почему не должен? Феликс, я… Я не могу этого объяснить, но ты мне… небезразличен.

Что же, это не совсем то, что рассчитывал услышать Ли, поэтому вполне оправдано было то, как он в недоумении захлопал глазами, пытаясь переварить эти слова. Небезразличен. Это не просто слово, это… Это чувство, которое, судя по всему, испытывал Хёнджин всё это время. И неспроста он начал эти занятия, неспроста он говорил с ним, был рядом. Он называл его милым, он говорил о том, что хотел защищать Ликса, он волновался за него и места себе не находил сегодня.

Он… что-то чувствовал к Ликсу.

А Ликс…

— Я пойду, — Хёнджин мягко улыбнулся, не получив никакой реакции. — Отдыхай. Не буду тебя тревожить.

… спрятал лицо в ладонях, сдерживая подступающее желание заплакать.

Хорошо, что мадам Помфри дала ему зелье для сна, и Феликса быстро вырубило, стоило его головы коснуться подушки. И хорошо, что это зелье было достаточно сильным, чтобы Ли не видел сновидений.

А утром душа разрывалась.

Перед Джисоном он старался вести себя нормально, улыбался и говорил, что ему намного лучше после хорошего сна. Он порывался уйти вместе с другом на занятия, но Хан запретил ему даже думать о таком — преподавателей уже предупредили, что Феликс нехорошо себя чувствовал, да и после вчерашнего слушок по Хогвартсу пошёл, так что все уже были в курсе. Правда, слухи расползались быстро, и не в последнюю очередь они касались в большинстве своём того, что Феликса на руках в Больничное крыло отнёс Хёнджин.

Хёнджин. Хёнджин. Хёнджин.

Снова всё крутилось вокруг него.

Ликс не выдержал долгого лежания на кровати — ближе к вечеру он переоделся и, гонимый какими-то неизвестными ему силами, направился сразу на восьмой этаж, в Выручай-комнату. Что он там хотел увидеть, пока Ли не знал — вероятность, что Хван Хёнджин окажется там, была крайне мала, но юноша всё равно пошёл в том направлении, где-то в глубине души надеясь увидеть слизеринца.

Или наоборот, не встретить его.

Он подумал о комнате — о том, какой она была во время их занятий. Представил там Хёнджина, который тренировался в попытках вызвать Патронуса. Вспоминал каждую деталь, пока не увидел перед собой ту самую дверь, которая впустила его в помещение.

А там…

Хёнджин создал телесного Патронуса. И это был хорёк — маленький забавный зверёк продолговатой формы хитро крался по помещению, заставляя своего создателя улыбаться. Словно услышав вошедшего в комнату, хорёк резко повернул свою голову в его сторону, заставляя Хёнджина сделать то же самое, и взгляды Феликса с Хваном пересеклись.

Кажется, сердце пропустило удар.

— У тебя получилось… — только и прошептал Ли, наблюдая за тем, как магия рассеивалась, ведь Хёнджин потерял концентрацию, заметив Феликса у дверей. — Ты вызвал телесного Патронуса!

— Почему ты тут? — Хёнджин запрятал палочку, подойдя к Ликсу ближе. — Ты должен отдыхать. Иди к себе и поспи.

Феликс набрал в грудь побольше воздуха.

— Ты мне тоже… небезразличен, — Феликс не сводил взгляда с Хёнджиновых глаз, увидев, как в них что-то сверкнуло, когда он проговорил эти слова. — И я понял это, когда смотрел, как ты вызвал Патронуса. Хёнджин, я…

— Ничего не говори, — голос слизеринца понизился, и тот, преодолев разделяющее их расстояние, заключил гриффиндорца в объятия, заставляя того прижаться к нему. — Я тоже, Феликс.

Я тоже.

Ёнбок был первым, кто разорвал эти объятия, но только на мгновение, чтобы ещё раз сделать вдох и теперь уже прижаться своими губами к губам Хёнджина.

Не первый их поцелуй. Но самый желанный.

Теперь уже окончательно.

— Я тоже, Хёнджин, — оставляя поцелуи на щеке, проговорил Феликс. — Я тоже.

На их языке это было короткое и понятное Я люблю тебя.