Часть 12 (2/2)

— Так он предвестниками и угрожал. И проверками. А инициировать проверку – абсолютно законно, чего не скажешь о получении конфиденциальных баз данных.

Рассуждения Тартальи, конечно, очень логичны, но мозг Альбедо категорически их отторгает. Нет. Этого не могло быть. Он даже думать о таком не станет.

Итэр ласково берет его за руку, переплетая пальцы. Мягко предлагает:

— Давай начнем с простого. Кто знал твой новый номер?

— Ты. Люмин, — тихо перебирает Альбедо, — вы отпадаете по понятным причинам. Еще Кэйа и Син Цю, но они Дотторе ненавидят. И мама еще. Больше никто. Я этот номер нигде не оставлял и ничего на него регистрировал.

Все были предупреждены, что говорить номер нельзя вообще никому. Альбедо специально акцентировал на этом внимание. Он не хочет развивать эту тему, потому что, ну…

Если предположить, что догадка Тартальи верна. Гипотетически. На секунду.

То из всех, кто знал номер, сообщить его Дотторе могла только мама.

Но она же не могла так его предать, правда? Маме нравился Дотторе и она долго убеждала Альбедо, что в переезде в Снежную нет ничего фатального, но, когда Альбедо объявил о расставании, она приняла это.

— Может, стоит ее спросить? — осторожно предлагает Итэр, правильно истолковав его молчание.

— Я позвоню ей завтра, — кивает Альбедо.

Только для того, чтобы убедиться в несостоятельности этой теории. Это его мать. Она бы никогда не сделала чего-то, что может ему навредить.

— Ладно, это все второстепенно, — нетерпеливо продолжает Тарталья, — неважно, откуда у него информация. Важно найти, чем его можно шантажировать в ответ. Чтобы, так сказать, прийти к пату и соглашению сторон.

Шантажировать Дотторе? Альбедо едва не смеется, потому что предложение абсурдно. Он, прожив с ним несколько лет, и растрепав все нервы, не может даже сформулировать претензии. А ведь Дотторе его почти уничтожил. Действуя при этом настолько тонко, что и не придраться, и не предъявить ничего. Альбедо всегда сам оказывался виноват.

Что они могут найти?

Этот вопрос, по всей видимости, приходит в голову и Итэру, потому что он сразу раздраженно интересуется:

— А может, ты сразу все карты на стол выкладывать будешь? Ты бы не сидел тут такой уверенный, если бы ничего не было. Максимум, подраться бы с ним предложил.

— Какого ты обо мне мнения, — кривится Чайлд, но послушно продолжает: — на самом деле, у меня ничего конкретного. Но! Не так давно была крайне мутная история с Шестым предвестником. Как раз незадолго до командировки Дотторе. И что-то мне подсказывает, не просто так он сюда приехал.

— Это уже теория заговора какая-то, — возмущается Люмин, спрыгивая со стола. — Нам нужно что-то существенное, а не слухи, которые ходят среди фатуи.

Она подходит к Чайлду, останавливаясь за его спиной. Запускает пальцы в рыжие волосы. Вкрадчиво интересуется:

— Ты же можешь разузнать, что конкретно там была за история, м?

Чайлд, откровенно млеющий под ее прикосновениями, кивает, блаженно жмурясь.

— Могу. Пару дней – и информация у нас. Я уверен, в этом направлении стоит копать.

Итэр серьезно кивает, крепче сжимая пальцы Альбедо.

— Мы на тебя рассчитываем.

***</p>

Люмин и Чайлд уходят, когда время переваливает за полночь. На прощанье, Люмин крепко обнимает Альбедо, и шепчет ему на ухо, чтобы он не переживал. Дотторе никуда его не увезет. Пусть только попробует – Люмин обе руки Дотторе сломает.

Последнее сказано в шутку, но все же.

Также на импровизированном «военном совете» было решено, что Альбедо лучше пока из дома не выходить. Вообще никуда. Рисунок на стене подождет. То есть, планы на завтра автоматически отменяются, ни в какую кофейню Альбедо не едет.

Так что, когда Альбедо и Итэр наконец ложатся спать – их не особо волнует, что времени уже час ночи. Все равно завтра никуда не нужно.

Тем более, уснуть удается далеко не сразу.

Несмотря на теплое одеяло и Итэра рядом, Альбедо почему-то никак не может согреться. Он съеживается у Итэра под боком, заползает под одеяло практически с головой и, кое-как пригревшись, забывается беспокойным сном.

Который лишь изматывает его еще больше, воплощая в кошмарах самые жуткие фантазии.

В комнате очень темно, темнее, чем было, когда они засыпали. Альбедо один в постели, место Итэра пустое и от него тянет могильным холодом. Хочется отодвинуться подальше, а лучше вообще встать с кровати, но тело не слушается.

От тени стены отделяется силуэт.

— Вот мы и остались вдвоем, мышонок.

Альбедо изо всех сил пытается хотя бы пошевелить рукой или ногой, но его будто парализовало. Силуэт крадучись подходит ближе, становится вплотную к постели, так, чтобы Альбедо мог различить в темноте лицо.

На тонких губах змеится жестокая ухмылка.

Дотторе склоняется над ним, заставляя испуганно зажмурить глаза.

— Я же говорил, что везде тебя найду.

Из груди рвется задушенный всхлип, Альбедо пытается вдохнуть поглубже, чтобы закричать…

…и резко просыпается, заходясь сиплым кашлем.

Сон. Только сон, да? Не могло же это случиться на самом деле?

— Что такое?

Взъерошенный со сна Итэр поднимает голову с подушки.

Разбудил. Молодец, Альбедо, ни днем ни ночью от тебя покоя нет.

— Н-ничего. Плохой сон. Прости.

Он жмется к Итэру, пряча лицо у него на груди. Глубоко вдыхает родной запах. Шепчет:

— Мне приснилось, что он здесь…

К еще не выветрившемуся страху примешивается нелепая детская обида. Это глупо, но ему еще ни разу не снились кошмары в этой квартире (хотя вообще-то, они были частыми гостями раньше, это одна из причин, почему у него проблемы со сном) и Альбедо наивно верил, что избавился от них совсем. Но, очевидно, это было ошибочным мнением.

— Не извиняйся, Бедо, все в порядке. Это просто сон. Все хорошо.

Ласковый шепот на ухо. Теплая рука, обнявшая за плечи.

К Альбедо постепенно возвращается ощущение безопасности.

Итэр рядом. Они дома. Все хорошо, в квартире больше никого нет. Бояться совершенно нечего.

Они ведь заперли дверь, когда провожали Чайлда и Люмин?

Альбедо бросает беспокойный взгляд в сторону выхода. Дверь в спальню обычно открыта и сейчас темный провал дверного проема заставляет нервничать.

Обострившийся от тревоги слух улавливает странный звук из коридора. Это были шаги? Или ему показалось? Альбедо приподнимается на локтях, вглядываясь в темноту.

Щелкает выключатель и комнату заливает теплый неяркий свет настольной лампы, выхватывая также и часть коридора. Там, разумеется, пусто. Но он же слышал…

Нервный вопрос срывается быстрее, чем Альбедо успевает себя остановить:

— Мы заперли дверь?

— Конечно, — мягко успокаивает Итэр, тоже садясь на постели, — хочешь, я проверю?

Альбедо очень этого хочет, но, стыдно сказать, боится оставаться в комнате один. Поэтому отрицательно мотает головой.

— Это глупо.

— Если это поможет тебе успокоиться и заснуть, то почему это глупо? — возражает Итэр, отбрасывая одеяло и собираясь встать. Альбедо молча обхватывает его обеими руками за пояс и утыкается лбом в спину между лопаток. Итэр замирает на секунду и, подумав, предлагает:

— Или давай вместе проверим?

Они поднимаются с постели и Итэр, взяв Альбедо за руку, проводит его по всей квартире, заглядывая за каждую дверь и в каждый шкаф. Везде конечно же пусто, входная дверь заперта на два замка, но Итэр все равно дополнительно закрывает ее еще и на тяжелую щеколду, которую на памяти Альбедо ни разу не использовали.

Он чувствует себя ребенком, которому демонстрируют, что никаких монстров под кроватью нет.

— Прости, — выдавливает он, когда вынужденный осмотр квартиры закончен.

Итэр качает головой, с серьезным лицом беря его ладони в свои. Хмурит брови.

— Тебе не за что извиняться.

Хорошо, что Итэру с утра никуда не надо, отстраненно думает Альбедо, иначе он бы опять не выспался. Сейчас уже, наверное, часа три ночи, если не позже.

— Попробуешь уснуть? Или сделать тебе чай с ромашкой? У тебя руки опять совсем холодные.

— Я немного замерз. Пойдем обратно под одеяло?

В квартире и правда прохладнее обычного, видимо ночью температура на улице сильно снизилась.

— Когда мы легли ты тоже мерз? — уточняет Итэр, и, дождавшись кивка, вздыхает. — Я не эксперт, но вроде как если во сне человеку холодно – высок шанс, что кошмар приснится. Да и просто мерзнуть приятного мало. Чего не сказал-то?

Мы и так спим под слишком теплым для тебя одеялом, чуть не отвечает Альбедо, но вовремя прикусывает язык. Ограничивается нейтральным:

— Тебе же нормально. Я думал, мне кажется.

Эта проблема вскрылась чуть ли не в первую ночь в одной кровати. Как выяснилось (к вящему ужасу Альбедо) Итэр способен спать без одеяла вообще. С открытым окном. Поздней осенью.

Что для постоянно мерзнущего Альбедо было смерти подобно.

При этом, как утверждал сам Итэр, ему совершенно не доставляли дискомфорта ни теплое одеяло, ни сам Альбедо, прижимающийся к нему во сне. «Я мало восприимчив к температуре, так что мне все равно, жарко или холодно».

Учитывая, что к утру укрытым оставался только сам Альбедо, у него были некоторые сомнения в искренности подобных утверждений.

— Я вообще не показатель, у нас разная терморегуляция, — ворчит Итэр по пути в спальню. — Сейчас придумаем что-нибудь. Иди в постель.

В комнате Итэр достает из шкафа дополнительное одеяло и, не торопясь, заворачивает в него Альбедо по самые уши. Ложится рядом, притягивает к себе, ждет, пока Альбедо устроится удобно. И накрывает вторым одеялом уже их обоих, не забывая крепко обнять.

— Так лучше?

Альбедо, еще чуть повозившись, довольно угукает. Тепло.

— Тогда спокойной ночи?

— Спокойной… — шепчет Альбедо, зевая.

Кажется, Итэр говорит еще что-то. В его голосе столько нежности, что Альбедо очень хочет переспросить, ведь это явно что-то важное… Вот только прикроет уставшие глаза на секунду.

Но в этот момент Итэр гасит лампу и усталость наконец берет свое.