Глава 15 Пятнадцатое декабря – Стифадо (2/2)

Драко вздыхает. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри, и это действие привлекает взгляд зеленых глаз совершенно без разрешения. Гарри пойман в ловушку, не может пошевелиться или отвернуться, и, боже, они так близко. Чуть полноватые губы поджаты в задумчивости, и Драко всего в нескольких дюймах. Гарри слышит его дыхание, чувствует его тепло. Пол под ними твердый, а в голове Гарри полно воспоминаний о том, как Драко, такой же злой на все это, как и он сам, прижимал, держал и пытался победить в спарринге.

Он понятия не имеет, почему делает это с собой, но знает точно только одно — он хочет поцеловать Драко сейчас, и никогда больше не останавливаться. К черту Гризельду Финтон, к черту Аврорат, к черту все это, он хочет этого так долго, слишком долго, а глаза Драко мягкие, вопрошающие, теплые… Он вдруг в спешке садится и тянется к оставленной папке, а Гарри становится больно. Он выдыхает. Медленно садится.

— Звонок, — говорит Драко, пробегая пальцами по строчкам текста. — В тот день, когда ты… когда она была на Косой аллее в прошлом году. Мы расклеили плакаты с ее фотографией по всей аллее, помнишь?

— Да, — говорит Гарри, сбитый с толку. — И что?

— А то, что десятого декабря прошлого года почему-то ничего не произошло.

— Я совсем потерялся.

Драко кладет папку на колени и переводит дыхание.

— Кто-то видел ее. Нам позвонили из-за плаката. Сказали, что она «довольно подозрительно шаталась там». Что, если мы помешали ей что-то спланировать?

— Мы все испортили, — с пониманием говорит Гарри. — Она все планирует. Она планировщик. Дотошная, вот почему ей всегда все сходит с рук. Ладно. Но что есть на Косой аллее такого важного, что могло бы заинтересовать ее? Она уже связывалась с Гринготтс. Я не могу представить, чтобы она стала бы возиться с каким-нибудь магазином.

— Нет, это должно быть что-то большое, — предполагает Драко, беря фломастер и постукивая им по губам. — Дырявый котел?

— Что, думаешь, ей не понравился суп Тома? — смеется Гарри, удивляя самого себя.

— Хотя я еще не встречал никого, кому бы понравился суп Тома, я подумал, что она может рассматривать паб как своего рода портал между магловским и волшебным мирами, — говорит Драко.

— Отрази это на стене, — говорит Гарри, поднимаясь на ноги. — Пойду проверю стифадо.

На кухне он помешивает кипящую еду в сковороде и вдыхает ароматный пар. Получается очень аппетитно, а с хорошим хлебом на закваске, который купил Драко, выйдет вкусный ужин. Он добавляет еще немного вина, наслаждаясь насыщенным ароматом и стараясь не вспоминать, как они с Роном выпили слишком много Кьянти в итальянском ресторане и на следующий день оказались в колонках светской хроники. Фотографам Пророка как-то удалось сфотографировать их, пытающихся танцевать вальс по краю фонтана, и это фото недели подряд не покидало передовиц.

Гарри неохотно улыбается, а потом резко замирает, крепко сжимая пальцами холодный стакан. Он со звоном ставит бутылку и бежит обратно в гостиную, где Драко сидит на корточках и перетягивает нитки.

— А что насчет Ежедневного пророка?

Драко хмуро смотрит на стену.

— А что насчет него?

— Его отделение находится на Косой аллее, — говорит Гарри, и Драко поворачивается к нему.

— Боже… Есть тысяча способов, которыми эти идиоты могли ее разозлить.

— Вот именно. А они нечто вроде символа, хотя, вероятно, так не должно быть, — указывает Гарри.

Драко фыркает.

— Я повешу на стену, да?

— Думаю, да.

Драко пишет «Ежедневный пророк» на листке бумаги и прикрепляет его рядом с тем, на котором написано «Дырявый котел», а затем откидывается назад, насмешливо изогнув бровь.

— Что ж, об этом определенно стоит подумать, — решает он, резко поворачиваясь, когда пламя в камине загорается зеленым, а сквозь решетку начинает доноситься тихий звук голосов. — Кто там, ради всего святого?

— Роуз и Хьюго, — вспоминает Гарри, хватая палочку. У него меньше пяти секунд, прежде чем в гостиной появятся неугомонные дети, а они абсолютно точно не должны ничего заметить. Более того, если Рон увидит это, у них с Драко будут большие неприятности. — Я спрячу это, а ты — заметки, — говорит он, и Драко хватает стопки бумаг и оглядывается в поисках места, куда бы их спрятать.

Гарри взмахивает волшебной палочкой в сторону стены безумия, создавая хиленькие чары, скрывающие фотографии и нитки, но оставляющие всю область интригующе размытой. Совсем не круто, но должно сработать, потому что Хьюго выскакивает из камина и подпрыгивает к нему, Роуз сразу за ним, а очень нарядные Рон и Гермиона замыкают шествие.

— Только посмотрите, — усмехается Гарри, любуясь темной мантией Рона и длинным мерцающим платьем Гермионы. Когда она двигается, мягкая ткань колышется и переливается, как океан, а Гарри представляет ее в насыщенном сине-зеленом цвете, который идеально сочетается со сверкающими серьгами. Она улыбается и мягко отталкивает Хьюго, когда тот приближается к ней, держа что-то липкое и блестящее в руках. Она указывает на Гарри, и Хьюго подбегает к нему, пихая предмет ему в ладони.

— Я сделал тебе открытку, дядя Гарри! — объявляет он. — Это снеговик. Я сделал его в школе, и миссис Палмер сказала, что он о-очень хорош, а все потому, что у него ворсистые шарики.

Драко смотрит на Гарри, который поджимает губы, чтобы сохранить серьезное выражение лица, и избегает взгляда Рона.

— Думаю, ты имеешь в виду ватные шарики, — поправляет Гермиона, но тоже старается не улыбаться.

Хьюго хмурится.

— Ватные ворсистые шарики.

— Ты прав, — серьезно подтверждает Гарри. — Они очень пушистые. Мне нравится. Спасибо.

— Я еще не делала рождественские открытки, — сообщает Роуз. — Но получила похвальную грамоту за свой научный проект.

— Очень впечатляет, — оценивает Драко, и Роуз смотрит на него так, словно только заметила.

— Привет, дядя Драко, — здоровается она. — Спасибо.

— Ты сейчас здесь живешь? — спрашивает Хьюго, заставляя всех взрослых в комнате обменяться извиняющимися улыбками, а Роуз — закатить глаза.

— Э… нет, — говорит Драко, явно не зная, куда себя деть. — Я просто…

— Помогает мне с рождественскими приготовлениями, — импровизирует Гарри, указывая на стену позади, которая уже начинает слегка пульсировать.

Гермиона улыбается, от чего даже становится слегка нервно.

— Прости, что нам пришлось прийти так рано. Кое-кто в последнюю минуту подписался помочь с украшениями.

— Тебе не обязательно говорить «кое-кто», мы все знаем, что это я, — вздыхает Рон. — Ассистент Кингсли застал меня в очень уязвимый момент.

— После обеда или перед утренним перерывом на чай? — смешливо уточняет Драко.

— Я чувствую, что мне следует больше беспокоиться о том, насколько хорошо ты меня знаешь, — говорит Рон и смотрит на Гермиону. — Но у нас правда нет времени. Ребята, пожалуйста, ведите себя хорошо у дяди Гарри. И дяди Драко.

— Мы вернемся, как только сможем, — обещает Гермиона.

— Не спешите. Погуляйте как следует, — настаивает Гарри, втайне взволнованный тем, что ему самому не нужно присутствовать на этом чертовом мероприятии.

Рон и Гермиона могут хорошо провести время, но, по его опыту, балы и вечеринки очень шумные и жаркие, а еще там полно очень раздражающих людей, которые слишком много говорят и всегда пытаются принудить тебя потанцевать. Учитывая обстоятельства, он решает, что предпочел бы провести вечер дома с Роуз и Хьюго. И Драко, потому что он всегда здесь и может быть полезен не только для повышения кровяного давления.

— Ты готовил? — спрашивает Роуз, когда ее родители уходят, и все четверо с грохотом спускаются на кухню. — Пахнет… интересно.

— Странно пахнет! — кричит Хьюго, и Роуз тычет в него пальцем.

— Это не очень вежливо. Папа говорит, что всегда нужно говорить «интересно» или «необычно», как мы делаем, когда мама что-то готовит.

Гарри фыркает. Он сомневается, что Рон и Гермиона будут в восторге от количества вина в стифадо, но его там прилично, потому что он не планировал делиться этим блюдом ни с кем, кроме Драко. После минутного раздумья в кладовой он предлагает приготовить пасту с сыром и помидорами. Эту идею встречают с энтузиазмом и воплощают менее чем за двадцать минут. Все помогают, включая Драко, который нарезает помидоры с убийственной точностью и по кухонному таймеру следит, чтобы паста готовилась ровно десять минут.

И вот, стол вытерт, чайник закипел, Хьюго катается по полу с счастливой Каллиопой, а Роуз, почуяв новую жертву, вызывает Драко на игру в Эрудит. Гарри улыбается, когда они устанавливают доску. Он чувствует неуверенность Драко из-за игры против ребенка и очень сильно подозревает, что тот пожалеет о любой попытке поддаться ей. Вскоре Гарри, Хьюго и Каллиопа наблюдают за игрой на кухонном столе с угощениями (заварными и хрустящими пирожками с курицей и уткой), и, несмотря на то, что Патрик вернул оригинальную букву «З», и то, что Драко оба раза сыграл вничью, у Роуз преимущество в двадцать очков.

— Роуз побеждает всех, — говорит Хьюго со смесью усталости и гордости. — Она умная. Но не говори ей, что я так сказал.

— Обещаю, — шепчет Гарри, и мальчик улыбается. Рядом Каллиопа виляет хвостом и засовывает голову в пакет с заварными. Гарри позволяет ей это; заварных у них много, и он почти уверен, что Калли неубиваема.

— Такое слово есть? — в замешательстве спрашивает Драко.

Гарри приносит словарь, и ему лишь немного нравится доказывать Драко, что такое слово есть и Роуз только что заработала пятьдесят шесть очков. В конце концов, она побеждает с относительно небольшим отрывом, потому что Драко удается пробиться обратно в турнирную таблицу несколькими очень креативными словечками на заключительных раундах, но она впечатляюще вежлива в своей победе: встает и пожимает Драко руку с торжественным «Молодец, дядя Драко» и просьбой сыграть еще раз как-нибудь. Драко принимает свое первое поражение достойным восхищения образом, но когда Роуз отходит, чтобы забрать Каллиопу у брата, он присоединяется к Гарри у стойки в явном замешательстве.

— Она необыкновенная. Не могу поверить, что ей всего одиннадцать лет, — делится он, проводя рукой по волосам и отбрасывая их со лба.

— Мне неприятно тебе это говорить, но ей десять, — говорит Гарри.

Драко стонет.

— Мерлин.

Гарри ухмыляется.

— Я к этому привык. Она побеждала меня все время до того, как появился ты, и… тоже побеждал меня все время. Ты расстроен только потому, что привык побеждать.

— Я не расстроен, — настаивает Драко, поворачиваясь, когда Роуз разочарованно кричит.

— О, она порвала его, — вздыхает она, отцепляя Каллиопу от себя и рассматривая дыру в своем свитере.

— Непослушная кошка, — ворчит Хьюго, глядя на Каллиопу, уперев руки в бока, пока та переворачивается на спину и начинает непонимающе мурлыкать.

— Она не хотела. У нее застряли когти, — объясняет Роуз. — Я уверена, что это можно исправить.

— Дядя Драко, пожалуйста, почини Роуз джемпер, — просит Хьюго, глядя на Драко круглыми полными надежды глазами. — Ты можешь это сделать, потому что ты умный. Нужно всего лишь короткое заклинание. Мама делает это постоянно.

Драко колеблется, положив пальцы на карман с волшебной палочкой. Гарри только собирается заговорить, как Роуз успевает первой.

— Не надо, — шепчет она, толкая брата в плечо.

Он хмурится.

— Что?

— Он болеет. Он не может сделать это сейчас.

Сердце Гарри болит за них всех; за Хьюго и его растерянность, за Роуз и ее понимание, за Драко, которому, очевидно, больно от мысли, что он не может выполнить даже такую простую просьбу.

«Это не твоя вина, — думает он. Хотел бы он это сказать. — Ни в чем из этого нет твоей вины. Отпусти это. Пусть твоя магия снова найдет путь к тебе. Я с тобой. Я люблю тебя».

— Мы оказывали первую медицинскую помощь в школе, — внезапно говорит Хьюго, просияв, и смотрит на Драко. — Тебе нужен пластырь?

— Я в порядке, спасибо, — говорит Драко, но теперь оба ребенка выжидающе смотрят на него.

— Пластырь не повредит, — решает Гарри, и они с Роуз обмениваются многозначительными взглядами. — Почему бы вам не взять аптечку? Она в ванной на первом этаже, под раковиной.

Роуз убегает с Хьюго на буксире, оставляя Гарри объектом пристального взгляда серых глаз.

— Это так необходимо?

Гарри пожимает плечами.

— Рон и Гермиона вернутся нескоро. Либо это, либо можешь снова играть в Эрудит с Роуз.

Драко вздыхает.

— Не знаю, выдержит ли это мое эго, — признается он, и когда дети возвращаются с коробкой, он опускается на кухонный стул. — Хорошо. Вам лучше что-нибудь сделать. Я считаю, что ситуация может стать критической.

Роуз хихикает и открывает коробку. Хьюго тут же ныряет в нее и начинает разматывать длинный белый бинт, который привлекает внимание Каллиопы и быстро оказывается на всем кухонном полу. Решив, что споткнуться и сломать лодыжку совсем не хочется, Гарри подтягивает стул и наблюдает за представлением, набивая рот заварными и стараясь не думать о том, каким отцом был бы Драко.

К тому времени, как Рон и Гермиона возвращаются с бала, усталые и улыбающиеся, Хьюго спит в любимом кресле Гарри у камина, крепко обняв дремлющую Каллиопу. Роуз вскакивает с места рядом с Гарри на диване и обнимает родителей — ее уже распирает от вопросов о музыке, платьях и о том, что там было на десерт. Драко, которому не разрешили снять повязки, с головы до пояса обмотан бинтами, пластырями и марлей. Одна его рука висит на перевязи, а другая со всей тщательностью украшена английскими булавками разного размера. Хьюго использовал полбутылки лавандовой настойки и несколько ватных дисков, чтобы обтереть лицо, так что теперь на первом этаже сильно пахнет травами.

Рон и Гермиона смотрят на Драко, на Гарри, а затем друг на друга в явном недоумении.

— Ваши дети решили, что мне нужна медицинская помощь, — сообщает Драко, умудряясь говорить с таким достоинством, что Гарри не может сдержать приглушенный смех.

— Похоже, они отлично поработали, — решает Рон, обнимая Роуз и легонько подталкивая Хьюго в ногу. — Давай. Пора идти домой.

— Ты выглядишь… основательно вылеченным, — говорит Гермиона и морщит нос. — Вау, здесь действительно пахнет как у меня на работе.

— Извини, — говорит Гарри.

— Не говори глупостей, с твоей стороны было очень мило позаботиться о них. Со стороны вас обоих, — добавляет она, бросая взгляд на Драко, и от внимания Гарри не ускользает, что во всем этом есть что-то очень домашнее. Не только в усталых детях и последствиях игр в больницу, но и в том, что Драко сидит, скрестив ноги, на коврике у камина в рубашке с короткими рукавами и носках, в руке у него полупустая чашка, а кошка пытается забраться к нему на колени. Он выглядит по-домашнему, и Гарри кажется, что он выглядит точно так же, когда находится у себя дома.

На горизонте намечается разговор, и Гарри знает, что он грядет, но впервые за долгое время не чувствует страха. Да, он чувствует, и да, Драко здесь, и нет, он понятия не имеет, что происходит между ними, но все в порядке. В доме тепло и много людей, которых он любит, а через минуту тут будут только они с Драко и вкусное стифадо, которое готовилось несколько часов.

— Ведите себя хорошо, — просит Гермиона, прежде чем исчезнуть в пламени.

— Я всегда хороший, — протестует Драко, уже почти на полпути в коридор с чашкой, прежде чем Гарри с трудом поднимается на ноги.

На кухне он разливает стифадо по тарелкам, пока Драко снимает с себя самую плохо закрепленную повязку. Похоже, он не заметил, что белый бинт все еще окутывает его голову, а Гарри решает ему не говорить. Он выглядит усталым, почти ошеломленным пережитым опытом, но, попробовав дымящееся рагу, улыбается.

— Именно так, как я запомнил. Даже не знаю, как ты это сделал.

Гарри пожимает плечами, втайне восхищенный собой. Он гордится этим блюдом; говядина мягкая и нежная, подливка изобилует специями, а хлеб — идеальное решение, чтобы зачерпнуть мясо и овощи и самозабвенно смаковать их. Он чувствует тепло внутри и так много различных чувств, что после нескольких часов сна будет готов ко всему. Ко всему, к чему нужно.

— Слушай, — начинает он, опуская ложку в тарелку, — давай проведем завтрашний день без безумия Гризельды Финтон, хорошо? Я должен закончить рождественские покупки, пока на Косой аллее еще что-то есть.

Драко моргает.

— Это было не все? Сегодня и в Йорке?

Гарри смеется.

— Нет. Как ты заметил, у меня довольно большая семья. А еще есть Невилл, который всегда приносит огромные корзинки-подарки, когда я их не жду.

— Ну, ты выращиваешь для него много очень привередливых растений, — замечает Драко.

— Я не возражаю, — признается Гарри и колеблется, внезапно чувствуя головокружение от нервного напряжения. Он понятия не имеет, почему, но вопрос, вертящийся на языке, не хочет срываться. Он сглатывает. Встряхивается. — Хочешь пойти со мной? Я знаю, ты уже все купил, но там будет по-настоящему празднично, и красивые огни, и всегда есть другие магазины, и мы могли бы перекусить, и…

— Я с удовольствием, — перебивает Драко и улыбается.

От его мимолетной улыбки что-то крепнет в груди Гарри и раздувается, и все, что он может сделать, это улыбнуться в ответ. Через несколько секунд он понимает, что просто смотрит на Драко и улыбается, поэтому опускает глаза в свою тарелку. И все равно улыбается.