Конец сомнительной истории (2/2)
— Ого! — улыбнулась Лара, — знала бы я, может быть пол протерла...
— Не протерла бы! — покачал головой Кирилл. — Муслим, если ты ее когда-нибудь замуж позовешь, помни, что хозяйка из Ларисы Константиновны скверная.
— Муслим в отеле живет, думаю, кто-нибудь там обязательно приберется! — фыркнула Лара и уселась рядом с именитым исполнителем.
Мусли же, ощущая всю глупость его поступка, его приезда в Ленинград, хотел сквозь землю провалиться и больше никогда с Воронами не встречаться.
— Так, мои очаровательные селебрити, что вы здесь забыли? Я у Касторского в Москву отпросилась к вам, а вы все здесь, хорошо, что не разминулись, — Ларин насмешливый взгляд парализовал несчастного Муслима.
— Понимаешь, — вкрадчиво начал Кира, все еще не решив позорить ли ему друга, — поступила ты совершенно не по-христиански...
— Разумеется, — перебила Лара, — я же коммунистка!
— Я видел вас вчера, — вступил Муслим, — вы вернулись из аэропорта в слезах, я вас окликнул, но вы меня не заметили, а я, к несчастью, спешил на студию. Вечером, когда я зашел вас проведать, не застал никого в номере. А когда из театра вернулся Кирилл, мы обнаружили записку.
Лара приподняла бровь, припоминая, что она там написала. Видимо, в спешке, какую-то записку она оставила.
— Ага, записка была говорящая! — воскликнул Кира. — Прям твое отсутствие объясняла!
— А что я написала?
— «Не скучай»... — как-то печально отозвался Муслим.
— А вы, стало быть, заскучали? — рассмеялась Лара.
— Мы предположили, что ты могла наделать глупостей, как в день свадьбы с Марком! — внезапно раздраженно воскликнул Кирилл.
Лара потупилась, подозревая, что перепугала их знатно. В день Лариной свадьбы ведь все решили записать ее в отряд самоубийц...
— Мы звонили сюда, но ты не брала трубку, — спокойнее сказал Кира.
— Все претензии к Джобсу! — огрызнулась Лара, не любившая чувствовать себя провенившимся ребенком. — А я только поздно ночью добралась. Утром к Касторскому ходила, говорить, что не уволилась...
— А ты увольнялась? — Кира со всей силы стукнул сковородкой об стол.
— Не надо так нервничать! — Лара инстинктивно откинулась назад и прислонилась к руке Муслима.
— Так может ты наконец расскажешь, что ты делала после моего отъезда? Почему ты задерживала шпиона и срочно сбежала к Касторскому?
***</p>
История эта приобрела отлив шпионского романа 14 июня 1971 года, в понедельник. Оговоримся сразу, что Лара никаких таких приключений не планировал и едва ли смела признаться, что хочет их. С мистером Мидом отношения у нее установились весьма дружественные даже с налетом флирта. А Кира только уехал в Москву. Лара тогда рисковала впасть в самую настоящую депрессию.
В конце концов слишком сильно на нее довило отсутствие какого-либо влияния. Да, тяжело так резко менять должность любовницы будущего императора, подруженьки диктатора и просто величайшей кутилы Петербурга на скромное бытие сотрудницы Интуриста. И не надо пытаться втолковать Ларе, что сотрудничать с КГБ — не менее захватывающее занятие. Нет, как верно она подметила: «Меня здесь никто не называет Ларисой Константиновной, от меня ничего не зависит». И тогда ей еще невдомек было, что московская интеллигенция зачитывается ее рукописями. Как верно тогда же подметил Кира: «Лариса Константиновна была значима, даже, когда пыталась вести уединенный образ жизни».
Оставшись без общества Кирилла, у Лары появилось слишком много времени подумать. Любому, кто Лару знает достаточно долго, должно быть вполне ясно, что давать Ларе думать нельзя. Он обычно интриги всякие накручивает, а раскрутить не успевает.
Так или иначе, но в тот июньский понедельник Лара сидела в приемной Касторского и услышала любопытную беседу Мэти и Люси. Обсуждали, что из самого Соединенного Королевства под видом писателя прибыл некий джентельмен, намеренный вывести планы подводных лодок. Люси ссылалась на проверенный и крайне болтливый источник, который недавно побывал у нее в кровати. Лара тогда резонно заметила, что подобные важные темы стоит обсуждать непосредственно с Касторским, а не в коридоре с Мэти. Люся с казала, что если на каждую сплетню внимание обращать, то недолго в самого Дмитрия Викторовича превратиться. Лара ничего не сказала, но вечером, между делом узнала у портье в гостинице, где остановился Крис, не размещалась ли группа британских туристов.
Портье ничего полезного не рассказал, а вот вот вездесущий Дэвид поделился, что в Азимуте действительно есть подозрительный англичанин. Лара до конца не поверила, приподняла бровь и скрестила руки на груди. На этот комплекс жестов Ройс усмехнулся: «Я может в ЦРУ работаю». «А балерин фотографировать — просто хобби?» — фыркнула Ворон. Лара, любившая и своей биографии фактов понакидывать, Ройсу предпочла не верить. Впрочем, чем черт не шутит, девушка, страдавшая бессонницей и отсутствием благоразумного Кирилла, начала околачиваться около подозрительной группы, рассудив, что если среди англичан и правда есть лазутчик, не прореагировавший НОПО будет иметь совсем уж бледный вид.
Между делом Крис хоть и выражал явную склонность к Ларе, не доверял ей до конца: сотрудница КГБ, она и в Африке сотрудница КГБ. Так или иначе, но Лара, бегавшая полумарафон практически ежедневно и спавшая по три часа в день, придумала очередной гениальный план: она оговорит себя и гордо уволится. Прецеденты уже бывали: в Марте Мэри отправили лечиться, обнаружив у нее какой-то гинекологический пустячок. Воспользовавшись тем, что в отделе ее недолюбливали, Лара написала записку. Касторский, не привыкший замалчивать проблемы, тут же объявил о сообщение. Товарищ Ворон радостно скандал учинила и принялась ждать.
Излишнем будет сказать, что Лара ужасно азартна, оттого ставка буквально на все ее не смутила. К тому же, едва ли девушка могла поверить, что закрытому Миду придется по душе открытая Люси. И тут совершенно внезапно, но очень кстати, Ларин шпионаж за недобросовестными британцами принес свои плоды. Кстати эта операция, по перехвату советских чертежей пришлась потому, что Ворон не была уверена в милости Касторского, с которым она не захотела делиться планом.
Зато девушка захотела делиться планом со знакомым следователем, которому зимой донесли будто Лара и Кирилл состоят в каких-то излишне близких отношениях. Никакого компромата на Воронов следователь из Центрального района не нашел, а вот Лара ему приглянулась. Правда, из-за всей этой кутерьмы со шпионами, девушка немного отвлеклась от Криса и не виделась с ним без малого неделю. И вот в назначенный день передачи документов Лара, как в плохом кино, выскочила из засады с криками: «Ага! Попались!». Только шпион оказался больно прытким, а милиционер — напротив.
И Ларе пришлось брать быка за рога, а точнее коня за бока. Эта часть истории вам в общем-то известно, поэтому, скажем только пару слов о том, что помимо ценных и секретных чертежей в портфеле британского шпиона оказалась симпатичного содержания рукопись, та самая рукопись, которую Лара позже подложила Крису, решив, что искусство ни в чем не виновато.
Встретить Криса Лара никак не ожидала. Что не говори, а девушке вовсе не на руку было его знание о Лариных талантах борьбы с иностранцами. Но ей на помощь пришло себялюбие Кристиан, историк слишком сильно концентрировался на том, что Лара его бросила, что подробности про какого-то шпиона казались сущей мелочью. Зато девушка смогла весьма эффектно сообщить мистеру Миду о том, что с работы она уволилась, а следовательно больше ему не опасна. В подтверждение ее невиновности, на пороге ее возник Касторский. Совершенно случайно полковник КГБ пришел ровно в тот момент, когда была назначена встреча с Крисом. Ларе оставалось лишь не пустить начальника в квартиру и надеяться, что Кристиан не припоздниться и услышит все негодование Дмитрия Викторовича относительно ухода девушки со службы. Так оно и вышло.
А дальше единственным препятствием на пути Лары стал излишне приятный Муслим, который ужасно напрягал Мида. И здесь действительно все усложнилась: Ларе слишком нравилось общаться с именитым исполнителем. Однако благодаря тому, что Муслим всячески избегал встреч с американцем, Мид лишь чувствовал угрозу, но не ощущал ее реальной.
Неожиданным подарком судьбы оказалась и ссора Лары на приеме в посольстве. Как ни крути, а мужчинам нравится спасать своих дам. Ссоры ссорами, а добрый дядюшка передал документы племяннику. Лара, не имевшая в последнее время обыкновения спать по ночами, без особого труда забрала оригинальный комплект документов и положила на его место ту неприкаянную рукопись. И во всей этой истории, впервые с момента Лариного перемещения в XX век, она чувствовала себя живой. Она физически ощущала свое не преувеличенное влияние на историю.
***</p>
С кухни они перебрались в гостиную, Кира налил виски. Последнюю часть ее истории он стоял у окна и старался не смотреть на девушку, которой когда-то восхищался.
— Касторский сказал, что мне орден за такое дать могут! — самодовольно подытожила Лара.
— Действительно невероятная история!
Муслим восторженно похлопал. В этой истории ему понравилось все: и то, что Лара истинная героиня шпионского романа, и то, что чувств к американцу у нее нет.
— Про вас в пору книгу писать, — продолжил именитый исполнитель, — Скажи, Кир.
— Чему вы оба здесь радуетесь?! — не сдержался Кирилл. — Лара, как ты могла так поступить с Мидом?
— Чего? — она ожидала многих реакций, но точно не такой.
— Лара, ты бывала разной, даже жестокой, но ты никогда не была подлой и тщеславной... Что с тобой случилось? А то, что ты сделала — просто подлость...
— Что я сделала? — переспросила Лара. — Прости, но я не понимаю, в чем ты меня уличить пытаешься! Это моя работа, на которую, к слову, ты меня и устроил!
— Лара, ты человека в себя влюбила и так бездушно предала...
Это было похоже на разговор двух идиотов, когда ни один не был способен найти в себе силы понять другого.
— Что это за перекладывание ответственности?! — возмутилась Лара. — Нельзя заставить кого-то влюбиться! В конце концов, не приворотное же зелье я ему сварганила! Ты сейчас не справедлив и прекрасно это знаешь.
Здесь Муслим мог вполне ввязаться в спор, ведь ни раз сравнивал девушку с мифическим существом, и небезосновательно полагал, что в ней скрывается не дюжий ведьминский талант. Кира, в свою очередь. ограничился лишь коротким:
— Прогуляюсь!
Он вышел на серую набережную, не в силах точно сказать, что именно злит его в Ларисе Константиновне, которую он знает столько лет. Вероятно ее юность, он знает ее мудрой женщиной, а не капризным ребенком. Верно такой же она была и в 1825, но Кириллушка тогда был наивным юнцом и полагал, что умнее взбалмошной графине человека не сыскать. Мужчина побрел в сторону Александринки, начиная понимать, почему Николай Павлович в свое время отправил девушку в Петропавловскую крепость: неожиданная подлость, выходит, всегда присутствовала в Ларе?
Лара же уткнулась в колени. Что-то у них явно разладилось, только она не понимала что именно и когда точно началось. Неожиданно девушка почувствовала теплую ладонь на спине, не поднимая туловища с колен, она повернула голову набок. Участливое лицо Муслима.
— Он просто тревожится о вас...
— А вы? — уныло спросила девушка.
— Я не раздумывая примчался в Ленинград, опасаясь, что с вами что-то стряслось, — он погладил ее по спине.
Легким движением девушка перетекла к нему на колени и поджала ноги к груди. Муслим гладил ее по волосам и Ларе становилось спокойнее. Ей нравилась чужая сила. Ей нравилось, что от его рук пахло табаком.
— Выходит, я та еще дрянь... — протянула девушка.
Именитый исполнитель помедлил, подбирая верные слова и наконец произнес:
— Вы, к несчастью, слишком умны. Вам не познать радости безответственности и наивности...
— Я так устала... — призналась Лара, закрывая глаза. — Я так хотела, чтобы он посмеялся над этой историей...
Именитый исполнитель хотел сказать что-то подбадривающее, но заметил, что Лара совсем притихла, он наклонился и обнаружил ее спящей. Впервые за долгое время Лара сумела уснуть спокойным крепким сном.