Часть 152. Ты—моя Вселенная.(https://www.youtube.com/watch?v=5T-4VNBT8fM) (2/2)

(蓝思追; Сычжуй — «вспоминать и тосковать»(1)

Вэй Усянь был тоже грустным и тихим, даже не улыбался.

Сычжуй чуть не расплакался, уткнувшись в рукав Лань Ванцзи как когда-то в детстве.

Эти трое были связаны невидимыми ниточками. И даже имя сына, даже название песни имели одну историю.

И все это было накрепко связано любовью к его звезде, к его вселенной. Недаром это вселенная, она вмещает в себя все.

И всех.

Так они и сидели в задумчивости, глядя как садится солнце, как розово сиреневый цвет заката сменяется на сине черный цвет ночи, по которому высыпают звезды.

Лань Ванцзи поднял голову. Над ними ярко горели недосягаемые далекие звезды.

Вот так же ярко горела двадцать лет назад недосягаемая яркая звезда по имени Вэй Усянь.

Она и сейчас горит. И даже намного ярче. Но теперь она горит в надежных руках нефрита. И эта звезда теперь только его.

Он погладил сына по голове, потом посмотрел в сторону своей звезды, протянул руку к его руке, сжал в ладони. Легкий ветерок играл красной лентой в густых волосах Вэй Усяня, его лицо в свете луны казалось ослепительно белым, словно выточеное из белой яшмы.

Он был особенно прекрасен в эти минуты, словно изваяние известного скульптора, залитое серебристым лунным светом. И от того выглядел еще великолепнее, еще совершеннее, не имеющий ни одного изьяна.

Зануда нефрит любовался на свою звезду с каким то благоговением, боясь нарушить даже вздохом необыкновенную красоту момента.

Даже не верилось, что все позади.

Позади годы гнева на себя и сомнений, неразделенной любви и тоски, страха потерять и дикого желания увидеть. Позади годы отчаяния и беспросветного горя. Скорби и сердечной боли. Сколько шрамов на сердце Хангуан Цзюня? Неизвестно.

Лань Ванцзи вдруг почувствовал как он соскучился по своей звезде, по своему солнцу. Хотелось просто ощутить его у самого сердца. Почувствовать, что он есть, что жив, что рядом.

Он потрепал по макушке Сычжуя, потом поднялся:

—Пойдемте спать. Уже поздно.

Время было уже около одиннадцати. Весь гусуланьский распорядок давно был забыт.

Они разошлись по комнатам в разных сторонах длинного коридора.

Наконец Лань Ванцзи обнял своего мальчика звезду:

—Я соскучился.

Вэй Усянь смотрел на него любопытным и немного печальным взглядом:

—Хангуан Цзюнь, ты настолько невероятен. Я сейчас просто прочувствовал все то, что ощущал ты. Как ты мог это держать в себе столько лет? Столько тосковать и страдать! Это же так тяжело! Двадцать лет! Это же невозможно! За столько лет можно было и забыть уже. Как ты это все выдержал? Даже имя Сычжуя связано со мной! Ты действительно так сильно любишь меня?

Лань Ванцзи обнял его покрепче и сказал, глядя прямо в глаза:

—Да. Люблю сильно. Я все эти годы любил тебя. И никогда не забывал.

Вэй Усянь закрыл глаза и склонил голову ему на плечо:

—Хангуан Цзюнь, ты действительно невероятный человек.

Лань Ванцзи вздохнул и только крепче прижал его к себе.

Вэй Усянь вдруг произнес:

—Прости.

Лань Ванцзи улыбнулся и покачал головой:

—Ты же знаешь, что между нами не должно быть таких слов.

Вэй Усянь посмотрел на своего зануду:

—Иногда можно. Прости, что не понял, что не догадывался даже.

—Это ты меня прости. Я сам виноват. Не хотел, чтобы ты оттолкнул меня, потому и скрывал. Боялся, что начнешь презирать.

Вэй Усянь отстранился и провел рукой по щеке Лань Ванцзи:

—Ты боялся потерять меня?

—Да, боялся. До дрожи боялся. Мои чувства были слишком сильны.

Вэй Усянь улыбнулся:

—Я был слишком ветреным, слишком избалованным вниманием. Думал весь мир вращается вокруг меня. Прости.

Лань Ванцзи мягко улыбнулся, любуясь своим солнышком:

—Тебе не за что извиняться. Я больше виноват. Слишком грубо вел себя.

Лань Ванцзи осторожно привлек его к себе. Вэй Усянь обнял его за талию.

Так они и стояли, как когда то в храме Гуаньинь, позабыв обо всем, позабыв о времени, позабыв обо всем мире.

В круглое окно смотрела луна. В этом мире были только они двое и луна. А еще звезды. И огромное чувство любви.

Это было больше чем страсть.

Больше, чем близость.

Это было единение душ, соединение бьющихся в унисон сердец.

Глубоко родственное и тайно непостижимое.

В эти минуты Лань Ванцзи казалось, что у них на двоих одна душа, одно сердце, одно дыхание, одни мысли.

Им даже не нужно было ничего говорить друг другу.

Неизвестно сколько прошло времени, они все так же стояли и им было просто хорошо. Просто хорошо от того, что они есть друг у друга.

В эти минуты Лань Ванцзи думал о любви. Он понимал, что чувства и гормоны, которые переполняли его в юности и в самом начале их отношений, не смогут делать их счастливыми вечно. Чтобы отношения были долгие и счастливые, только одной любви недостаточно.

Нужно иметь терпение, великодушие, внимание. Нужно уметь слышать и понимать, договариваться и подстраиваться под другого, учиться прощать. Проявлять доброту и заботу, полностью искоренить даже мелкие проявления эгоизма. Нужно иметь общие цели, взгляды, ценности, нужно работать над отношениями. Тогда любовь помогает в отношениях. За эти двадцать лет он пересмотрел свою любовь и довел ее до совершенства.

И пусть только он один работал над этим, Вэй Усянь даже не догадывался о его чувствах, любви зануды нефрита хватит с лихвой на двоих.

Вэй Усянь спросил:

—Хангуан Цзюнь, кто я для тебя? Все тот же мальчик-звезда? Надеюсь это уже не так?

—Не совсем так.

—Не совсем звезда? Или не совсем мальчик? —пошутил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи очень серьезным тоном ответил, глядя прямо в глаза своему солнцу:

—Вэй Ин. Ты для меня больше, чем звезда. Ты—моя вселенная.